Глава 30

Ранвейг Истали

Мы провели на Литоре ещё три дня. Плавали. Гуляли по парку. Ели фрукты. Под конец, мне это даже начало нравиться. И случайные прохожие почти перестали нервировать.

Почти.

Но Дари не давала мне времени думать. Она, как все счастливые маленькие дети не выносила, кога мир переставал вращаться вокруг неё.

А потом мы полетели на Рион.

И в моей душе затеплился какой-то огонёк надежды. Вдруг там мне будет хорошо? Вдруг ничего плохого не случится, и я смогу начать новую жизнь?

Я начала надеяться. Надеяться, что хотя бы раз в жизни у меня всё получится.

Звонок Ирай Миура разбил вдребезги и моё хорошее настроение и веру в лучшее.

Если с самого начала всё идёт не так, как было запланировано, то дальше будет только хуже. Этому меня ещё «Фригия» научила. Всё в тот день, когда я должна была ступить на борт круизного лайнера, который обещал показать нам все планеты Системы и ближайшие миры Содружества, шло не так. Я порвала платье и потеряла любимые серёжки. И упала, когда выходила из кара.

Захват лайнера пиратами и отказ отца платить за меня выкуп, оказались закономерным итогом моих ошибок. Если бы я этого не хотела и осталась дома, ничего бы не произошло.

Нужно было прислушаться к знакам и отказаться от путешествия. Но мне так хотелось путешествовать, побывать в космосе и пожить самостоятельно.

Моё желание сбылось.

И даже в том, что произошло рынке Умая виновата только я.

Потому что на самом деле не хотела умирать вместе с кораблём Черного Кина.

Мне было страшно.

Я почти не сопротивлялась, когда Тэн заталкивал меня в спасательную капсулу.

Мне хотелось жить.

Почему мне только сейчас пришла в голову простая мысль: это правильно, что мне возможности выдвинуть обвинения против тех мужчин. Ведь, если бы я умерла вместе с Тэнгиром, то не оказалась на рынке Умаи. Значит, виноваты не они, а я. Если бы мои действия не привели меня на рынок Умаи, ничего бы не было.

А что, если те иналли не могли поступить иначе? Вдруг они лишь исполняли свой долг перед обществом? Такое наказание перед смертью является традицией, которую кто-то должен поддерживать.

Вард говорил, что это было насилием, злился на то, что те люди не получат наказания. Но, наверное, это потому что он — лишь наполовину иналли и многого не понимает.

Или не хочет понимать. Он слишком добрый и не может признать: только я должна нести ответственность за произошедшее.

Кири старалась не показывать своего беспокойства, чтобы не пугать Дари, но я видела, как мечется в тревоге ее взгляд, как кусает она губы.

Один из близнецов Миура сильно пострадал при нападении асари и остро нуждался в переливании крови.

Я почему-то была уверена, что он умрёт.

Ведь если что-то плохое может случиться, оно обязательно случится.

Но мне тоже не хотелось пугать Дари. Она ещё слишком маленькая. Поэтому мы играли в куклы, устраивая чаепитие и смотрели мультфильм о том, как синяя рыбка учится считать до тридцати.

Но когда мы прибыли на планету мальчик ещё оставался жив.

И наверное, это всё же, можно было считать хорошим знаком.

В космопорту нас уже ждал Ивер Миура. Он подхватил Дари на руки и мы побежали к парковке. Кири представила меня ему только после того, как мы оказались в каре мужчины.

— Ивер, это Ранни. Она маленькая и всего боится. Присмотри за ней, пока я буду с Таном.

— Хорошо, — ответил он бесцветным тоном.

— Ивер, прекрати! — рявкнула на него девушка. — Я уже здесь. Дара и не из такого состояния вытащили.

— Кира, мой сын умирает, а ничего не могу сделать. Чтобы Тан продержался до твоего прилёта, мы были вынуждены дать согласие на переливание крови от Тира. И теперь оба моих сына лежат в регенераторе.

— И это было правильное решение, — отвечает Кири с нотками усталости в голосе. — Риски для Тира минимальны.

— Мамочка, Тир заболел? — спросила Дари, которая сидела у неё на руках.

— Заболел Тан. Чтобы ему помочь мне нужно будет ненадолго отлучиться. Ты же поможешь Иверу заботиться о Ири и Ранни?

— Помогу! — громко заявила девочка и захлопала в ладоши. — Мы играть! Мы… будем играть?

Дари ещё иногда путает или пропускает слова, если говорит о будущем, но уже способна эту ошибку осознать. Я киваю, показывая, что во второй раз она сказала правильно.

— Ивер, юридической волокиты не будет?

— Нет, если ты скажешь, что являешься матерью близнецов.

— Да, хоть троюродным дедушкой, — фыркнула девушка. — В этой ситуации мне не до принципов.

— Мамой? — спросила я испуганным шепотом. — Как Тори?

— Не совсем, — устало улыбнулась женщина. — Я была аэли Ивера. И Дари, действительно, сестра близнецов. Но мальчиков родила Ирай. Просто, там использовалась моя яйцеклетка.

— Но это же незаконно! — ахнула я.

— Законно, однако сопряжено с таким ворохом юридических проблем, что с ума сойти можно. Хотя не понимаю почему это является репродуктивным насилием, а то, что сделали с Тори — нет.

Я кивнула. Мне это, тоже, было непонятно.

Дальше мы ехали в напряжённом молчании. Даже малышка притихла, хотя, обычно, она очень активная.

Кар сел на крышу клиники, и мы снова побежали. Теперь уже к лифту.

— Дари! — выкрикнул маленький светловолосый мальчик, когда мы оказались в холе клиники.

Малышка юркой змейкой вывернулась из рук Ивера и побежала обниматься с братиком. А Кири коротко обняла красивую рыжеволосую женщину, а потом её увёл в палату немолодой ракшас.

Я же стала у огромного панорамного окна. Вроде бы и на виду, но и в некотором отдалении от четы Миура. Не хотелось к ним лезть в такой момент. Да, и одной мне было какое-то спокойнее. Знала бы чем это закончится, на шаг бы он них не отошла.

— Да, не может быть, — произнёс молодой ракшас, глядя на меня в упор. — Не бывает таких чудес.

— Так пойдём спросим. Потому что, если это она, нельзя упустить этот шанс, — парировала молодая ракшаси с золотистыми волосами. На вид она была лишь немного старше меня.

После этого данная парочка с решительным видом направилась ко мне. Тотчас же захотелось сказать, что я — это не я, кем бы они меня не посчитали.

— Добрый день, — лучезарно улыбнулась девушка. — Вы же — Ранвейг Истали?

— Создательница прототипа препарата Эндаро? — подхватил юноша.

Искушение сказать: «Нет» было велико. Но это больница. И, скорее всего, тут кому-то нужна моя помощь.

— Тут есть заражённые ранидами?

— Трое, — ответила блондинка. — Сейчас они в стазисе. Пока старшие разрабатывают план лечения. Но они ещё ни разу этого не делали по-настоящему. Только на симуляторах. Пойдём!

Девушка схватила меня за руку и потащила в сторону неприметной дверцы с табличкой «Только для персонала». Я обернулась, но не увидела никого из старших представителей семейства Миура. Лишь Дари и тот мальчик стояли у аквариума со сверкающими рыбками-уми.

— Ране Анаро, — восторженно заверещала девушка, обращая на себя внимание внимания очень пожилого медика, окружённого более молодыми коллегами. — Ране Анаро, смотрите, кого мы привели. Это доктор Истали! Та самая доктор Истали. Я её узнала по видео к протоколам лечения, которые мы изучали.

— Да, быть того не может! — прокряхтел грузный мужчина, с некоторым трудом, поднимаясь со своего стула.

— Ну, я пойду? — говорю, начиная пятиться к двери. Но блондинка держала меня крепко — не вы вырвешься. Такое количество незнакомцев пугало. А Варда рядом нет. Кири занята. Кто меня защитит, если они разозлятся?

— Стоять! — гаркнул старик.

Да так громко, что я аж подпрыгнула, а потом выдала гениальное:

— Я — это не я. Отпустите меня, пожалуйста.

— А вот теперь вижу, что точно она! — рассмеялся ракшас. — Доктор Истали, вы не представляете, как мы рады личному знакомству с вами. Если бы не повод. Печальный повод. Пострадало несколько офицеров станции «Селентис». Части из них успели ввести сыворотку. Но троим требуется альтернатива в виде вашего препарата. Их поместили в гибернацию.

— Они дали согласие на лечение? — этот вопрос волновал меня больше, чем всё остальное.

Если они умрут — это не будет моей проблемой. А если выживут и в суд на меня подадут? За жестокое обращение. Как оказалось, это возможно. На Илладии же нашлось несколько желающих. Мне ране Севери сказал. Но там иски сразу отклонили. Так как решение о применении экспериментального препарата принимало руководство поселения, и я была лишь исполнителем.

— Согласие на данном этапе является автоматическим, — кровожадно усмехнулся старик. — Не успел отказаться, значит согласен. Они не успели. Коллега, прошу вас присоединиться к обсуждению. Вы уже в курсе последних экспериментов?

Я с опаской сделала пару шагов в сторону стола, за которым сидели врачи.

— Нет.

— Был найден прерарат, который блокирует восприятие боли. Альцер-75. Пациент испытывает боль. Но процесс лечения стирается из памяти. И уже через сутки испытуемый помнит ничего о пережитой боли. Действует, даже, на ристарах.

Я с умным видом покивала.

Хотя, о препарате этом даже не слышала.

А дальше они обсуждали, обсуждали и обсуждали. Как же это раздражает. Я бы за то время, которое они потратили на болтовню, уже успела бы первый этап провести. Причём, на всех троих.

— Прекрасная идея, доктор Истали, — просиял улыбкой молодой врач, который всё это время сидел слева от меня. — Можно вам ассистировать?

Я это что в слух сказала?

Стыд-то какой.

А еще кушать хочется. Надо было всё-таки поесть на корабле.

— Нет, Свей, — мягко, но решительно отверг эту идею старик — тот самый ране Анаро. — Лишь ассистируя, опыт не получишь. Но ране Истали могла бы руководить операцией.

— А может не надо? — спрашиваю, вжимая голову в плечи. — У вас есть протоколы и медицинский искин. Ну, зачем вам я?

— Вы имеет реальный опыт операций в условиях ограниченного времени. Если что-то пойдет не так, вы, вероятно, поймёте это быстрее нас.

— Ну, тогда давайте сделаем это поскорее. Сейчас, если можно.

Медики неожиданно закивали. И мы пошли в дезинфекционный блок — переодеваться в одноразовые костюмы.

Первым пациентом был настоящий громила. И пока мы проходили предоперационную подготовку, его уже привели в чувства.

— Привет, — улыбнулся он. — Меня Бьёрн зовут.

— Это будет очень больно, — сочла нужным предупредить я нерешительно, выглядывая из-за спины Свея.

— Переживу. Я же ристар. Мне асари ногу оторвали, — он продемонстрировал бионический протез, который начинался чуть ниже колена. — Уже шестьдесят дней, как с ним бегаю. Так я, тогда даже сознание не потерял. То есть потерял, но сначала добил этих тварей. Справлюсь.

И что-то в его словах меня царапнуло.

Протез.

Шестьдесят дней.

А что у нас пьют те, кому вживляют бионику?

Делиум.

Да. Делиум. Но его используют не только так.

Белка.

Первая смерть на моих руках. В ней раниды развивались быстрее, чем в других. Я тогда не знала точно, с чем это связано. Были ли причиной индивидуальные особенности или наркотики, на которых она сидела много лет? В этом я, признаться, и видела настоящую причину её смерти. Организм женщины был истощён до крайности.

Черный Кин сказал лишь: «Трудно спасти того, кто долгое время убивал себя в погоне за иллюзией счастья». Хотя, я думала: он меня убьёт за то, что не смогла ей помочь. Ведь она, фактически, вырастила Тэнгира.

Но самое важное сейчас другое: Белка принимала Делиум. Это обычная практика среди любителей запрещенных препаратов.

Мой пациент выглядит неплохо. Но возможно, дело в том, что его только что вытащили из стазиса? Да, и ристары покрепче обычных людей.

— Когда вы перестали принимать делиум? — спрашиваю, просматривая сканером узлы ранидов. А у самой руки дрожать начинают.

— Сразу, как узнал о заражении.

— Шшат! Шшат! Шшат! — Меня отчётливо начинает мутить. Узлы крупнее и гораздо плотнее, чем должны быть на этой стадии.

— Доктор Истали, — что-то произошло? — спросил ране Анаро.

— Всё очень-очень плохо. Совсем плохо. Тренироваться ваши подчинённые будут на втором и третьем этапе. И, возможно, на четвёртом.

Если он до этого доживёт.

Эти слова не прозвучали, но все и так это поняли.

Даже, здоровяк Бьёрн. Он ободряюще улыбнулся:

— Нормально всё будет. Не боись, рыжик.

Да, как тут не бояться?

— Никакого «Альцера»! — говорю строго. — Шшат его знает, как он будет взаимодействовать с Делиумом. Зато теперь точно известно, что Делиум провоцирует скачкообразный рост ранидов. Поздравляю, коллеги, мы сделали открытие. На этом хорошие новости закончились. За работу!

Мужчина, как и Вард по началу пытался держаться. Говорил что-то. Но я не слушала.

В ушах бился пульс.

Не успеваем.

Не успеваем.

Один из узлов прямо у меня под руками раскрылся и выпустил новые нити

— Эй, кто-нибудь, займитесь правой стороной! — рыкнула я, на стоящих столбом коллег.

— Но так же нельзя, — пробормотал Свей. — Протокол.

— В задницу свой протокол засунь, — во мне поднималась волна злости. — Это ристар. Глядишь не помрёт от болевого шока, если отрывание ноги пережил. Если мы не успеем остановить ранидов до того, как узлы раскроются, он умрёт. Вы этого хотите?

— Мелочь рыжая, а ты, похоже, в этой дряни разбираешься? — прохрипел Бьёрн. Его улыбка сейчас больше напоминала оскал.

— Да.

— Лучше этих умников? — мужчина кивнул в сторону врачей.

— Я создала прототип этого препарата, провела первую операцию. Сейчас у меня на счету двести девяносто три операции. А они знают, что делать лишь в теории. Ах, ну еще на виртуальных моделях тренировались.

— Спасибо за разъяснения ли-ране, — с достоинством произнёс здоровяк, а потом, как рявкнет. — Понятно кто на этом поле боя — адмирал? Она отдаёт приказы, а вы исполняете! Живо!

И впервые в своей жизни я была благодарна пациенту за вмешательство в ход лечения. Потому что дальше мне не приходилось одной бежать на перегонки со смертью. Рядом был ране Анаро. Медик мгновенно подстроиться под мой темп, вводя инъекций одновременно со мной. Это вызывало восхищение. У меня бы так не получилось.