Глава 32

Ранвейг Истали

Герана Акино меня пугала и восхищала одновременно. Я не представляла, откуда у неё столько сил? Эта женщина была неспособна усидеть на месте. Ей постоянно нужно было куда-то бежать, что-то делать.

Возможность опекать «эту очаровательную маленькую девочку» она восприняла с восторгом. Но меня её общительность сводила с ума. Эта женщина, постоянно с кем-то встречалась, принимала гостей и знакомила меня с бесконечными дочками и внучками своих приятельниц. Ведь я должна завести побольше друзей.

Но мне не нужны были друзья. Я не хотела общаться с ровесниками. Сама не поняла, как перебралась в дом семьи Миура. Ещё задолго до того, как Кири с Дагмар отправились на станцию к Эддару. Меня поселили втором этаже рядом с детской.

И там было так уютно. И спокойно. По вечерам мы с близнецами смотрели фильмы или играли. Это не так, как с двухлетней Дари. Мальчикам уже шесть. С ними намного интереснее.

Иногда мне начинает казаться, что я всегда жила здесь и никакой другой жизни у меня не было.

Это пугает. Потому что я помню другую жизнь. Но это словно происходило не со мной.

— Ранни, нам пора! — Ивер стучит в дверь, мягко намекая, что мы опаздываем: он — на работу, а я — в образовательный центр.

Когда я выхожу, мужчина говорит неизменное: «Ты прекрасна». При этом, не важно, во что я одета и насколько красиво накрашена.

Ирай, Кири, Дагмар и я для него всегда прекрасны. Это так странно. Что для одобрения не нужно ничего делать. Мы существуем и этого достаточно. Даже звучит бредово.

Как такое возможно в реальности?

Мой терапевт, которого нашла Герана говорит, что так выглядит «безусловное принятие».

А мне кажется, что так выглядит чудо.

Ивер каждый день отвозит меня на занятия. И по дороге мы разговариваем. Обо всём. Иногда я рассказываю ему о прошлом и тогда прошлое становится не страшной тайной, а обычным воспоминанием.

Иногда он рассказывает мне что-нибудь о себе. Особенно мне нравятся его истории про знакомство с Ирай или Кирой.

Хотя, мне все его истории нравятся.

Они такие смешные. Ивер умеет рассказывать так, что любая, даже грустная история кажется забавной.

— Когда возвращается твой капитан? — спрашивает Ирай, когда я спускаюсь вниз.

— Скоро.

— Чудесно. Он же придёт к нам на ужин?

Это, кстати, не вопрос, а почти что императорское повеление. Никаких свиданий до официального представления опекунам. Что очень глупо. Потому что я была его аэли. Поздно разыгрывать из себя нормальную ракшаси.

Но Ивер сказал мне, что сейчас я — любимая младшая дочь приличной семьи, и мужчины должны относиться ко мне соответственно. А что там раньше было значения не имеет. Любой же, кто посмеет как-то не так посмотреть на его малышку, сильно об этом пожалеет.

После этого я расплакалась, а Ири меня утешала. Но от этого я почему-то плакала ещё сильнее.

— Бьёрн прислал тебе подарок. — Ивер протягивает мне огромную коробку. Там цветы из зефира.

Снова.

Мне нравится предсказуемость.

Ненавижу сюрпризы и когда не знаю, чего ждать.

Мы с Бьёрном поговорили, когда он выздоровел. Я не хотела, но этот мужчина был слишком настойчивым. На помощь пришла Герана:

— Юноша, вам не кажется, что вы ведёте себя крайне эгоистично? Нет, вы не подумайте. Я ценю ваш благородный порыв и стремление загладить вину брата. Семья превыше всего. Но девочка не соглашалась быть частью вашей семьи. И это её право, которое вы будете уважать. Она достаточно взрослая, чтобы самой решать, с кем ей общаться. Вам ясно? Или объяснить по-другому?

С тех пор Бьёрн иногда отправляет мне зефир. Сначала мне было неловко его принимать. А потом я привыкла. Как привыкла к жизни в семье Миура.

— Ты грустная, — сказал Ивер, когда мы сели в кар. — Что случилось, маленький цветочек?

— Ничего.

— Ну, уж нет. Я знаю этот взгляд. Мы это уже проходили с Кирой. Рассказывай, что тебя гнетёт?

— Всё так сложно, — тихо вздыхаю, глядя в окно. — Я не хочу ничего решать. Не хочу выбирать.

— Не решай и не выбирай, — отвечает Ивер спокойно.

— Но так же нельзя! Я же не могу одновременно остаться жить тут и быть с Вардом. Я не могу одновременно быть маленькой и взрослой.

— Ранни, мне кажется, ты видишь проблему там, где её нет. Однажды ты станешь прекрасной молодой женщиной. Но сейчас ты не готова быть взрослой. Знаешь, почему?

— Я сломалась?

На самом деле именно так я себя чувствовала очень давно. С тех пор, как вернулась на пиратский корабль из борделя.

Сломанной и немного мёртвой.

А рынок Умаи доломал, то немногое во мне, что делало меня мной.

— Семья, в которой ты родилась, украла у тебя нечто невероятно ценное — спокойное детство. Кира не любит об этом говорить, но у нее отвратительная биологическая семья. Она была такой потерянной, когда попала к нам. Всего боялась. Ей потребовалось больше года, чтобы привыкнуть к жизни здесь.

— А если мне будет мало одного года? — спрашиваю дрожащим шепотом, словно боюсь произносимый слов. — Вдруг мне потребуется больше времени?

— Ты будешь жить с нами столько, сколько тебе будет нужно. — Спокойный голос Ивера успокаивал. — Пока не почувствуешь себя готовой вступить во взрослую жизнь. Как было с Кирой. Однажды она захотела уехать, чтобы построить свою собственную семью. Дар, нужно отдать ему должное, её не торопил и ничего не требовал. Он ждал.

— А если Вард не захочет ждать?

— Это возможно, — мужчина степенно кивнул. — Но это будет значить, лишь, что он не любит тебя. А такой мужчина тебе не нужен. Однако, может быть, ты для начала поговоришь с ним? Вдруг у твоего капитана уже есть подписанный контракт на ещё одну экспедицию и хочет он того или нет, но ему придётся улететь? Вдруг он сам не хочет торопиться?

Конечно, Ивер был прав. Но дни до приезда Варда я провела в жутком стрессе. Дождаться не могла, когда увижу его. И боялась. Боялась, что спустя полгода передо мной появится не тот Вард, по которому я так скучала.

Что если я придумала себе идеального энэри, а он настоящий — совсем другой?

Мы договорились встретиться в парке.

И я впервые в жизни сбежала с занятий на свидание.

Это был интересный эмоциональный опыт, который я не буду повторять.

Чувство вины за неправильный поступок напрочь убивает всю радость. Знала бы, предложила встретиться после занятий.

Но мне нужно было сначала поговорить с Вардом, а потом уже тащить его к моей новой семье. Вдруг, он сейчас скажет, что я ему не нужна? Тогда все присутствующие при этом разговоре будут испытывать лишь неловкость.

В конце концов, хотим ли мы быть вместе или нет, касается только нас двоих. Незачем втягивать третьих лиц.

— Привет, — говорит он, смущённо поправляя несуществующие складки на кителе.

— Привет, — отвечаю, отводя глаза. Меня разрывают противоречивые желания. Хочется и обнять его и убежать.

— Я скучал.

Мой капитан сейчас выглядел иначе. Словно бы он за время, пока мы не виделись стал старше. Такие изменения нервировали. Но меня любые изменения в людях пугают. Даже то, что близнецы и Дари растут. Хотя, дети не могут не расти, и я это понимаю.

— Ты сам так решил, хотя мог бы нормально общаться со мной! Дурак! — у меня сами собой вырываются обидные слова.

— Ранни, я не мог иначе. Не потому что мне запретили. Но наши отношения были совершенно неправильными. И это целиком моя вина. Я должен был защищать тебя. И не имел права к тебе прикасаться.

Облегчённо выдыхаю. Нет, он не изменился. Вот как был благородным идиотом с кучей заморочек по поводу секса, так и остался.

— Нашёл по поводу чего страдать. Вард, это глупо! Ты ни к чему меня не принуждал. И, вообще, мне даже нравилось.

— Я не понимал, что ты вне зависимости от того, нравится тебе или нет, будешь делать то, что я говорю. Это ужасно! Меня же совсем не так воспитывали! — набирала обороты истерика. Определённо, он с Ирай найдёт общий язык. Столько эмоций по совершенно ничтожному поводу.

Потому что ни к чему он меня не принуждал. Даже те шшатовы стейки я ела сама. Хотя, должна была спросить, можно ли мне что-то другое.

Но в этом никто не виноват.

Я была не в себе. Испугана. Измотана.

А Вард не умеет читать мысли. Нельзя же его за это винить. А он, кажется, сейчас именно это и делает.

Жутко хочется обнять его и поцеловать. Чтобы защитить он глупостей, которые лезут ему в голову.

— Вард, всё прошло. Теперь я могу говорить: «Нет». Иногда.

И этот гений чистой красоты делает шаг назад, словно бы опасаясь, что, находясь слишком близко, может причинить мне вред. Нет, такая забота приятна, но и до абсурда доводить не надо.

— Я работаю над собой. Правда. И теперь я не ем стейки и не пью мультифруктовый сок. Никогда. И плевать, что обо мне подумают. Мне больше не нужно быть хорошей. Не нужно быть послушной. Не нужно скрывать собственное мнение. Потому что я больше не боюсь, что мне причинят боль.

— Ранни, я не мог снять с тебя рабский ошейник. Безумно хотел, но…

Вот кто о чём.

Я в курсе, что он его не мог снять. Любая попытка разомкнуть контур закончилась бы моей смертью. Снять эту дрянь можно было лишь получив соответствующее определение суда. О чем этот мужчина кажется забыл. Или чувство вины окончательно убила в нём критическое мышление?

— Вард, я стала очень послушной задолго до того, как на меня одели рабский ошейник. И даже задолго до того, как попала на пиратский корабль. Меня воспитывали так, чтобы я не имела собственного мнения, собственных желаний. Это всё мне должен был заменить мужчина. Сначала отец, который решал, чего я хочу и что мне нравится. Потом его место должен был занять энэри в котором мне следовало раствориться без остатка. С Тэнгиром всё было сложно. Он не выносил рабской покорности, и в то же самое время, эгоистично хотел быть центром моей жизни. А я три года пыталась балансировать на тонком лезвии его противоречивых желаний. Это раскачивало эмоциональные качели наших отношений. Когда ты появился в моей жизни, я не знала, что может быть иначе, искала двойное дно в каждом слове. Но ты тут не при чём. Это уже было во мне, когда мы встретились…

Мою жаркую речь прерывает звонок Ивера:

— Радость моя, а что ты делаешь в парке во время занятий?

— Решаю сложные этические проблемы романтических взаимоотношений, — отвечаю смущенно.

— А… ране Эндаро вернулся, — проявил чудеса сообразительности Ивер. — Малышка, в следующий раз, просто, скажи, что хочешь погулять. Чтобы я не переживал.

— Я больше не буду уходить без разрешения, — отвечаю пристыженно.

— Ранни, тебе не нужно моё разрешение. Достаточно предупредить. Хорошо? А теперь скажи мне: кто ты?

Ивер каждый день задаёт мне этот вопрос. Сначала, я ужасно смущалась. Но сейчас ответ отлетает от зубов прежде, чем я успеваю задуматься.

— Сокровище. Твоя любимая младшая дочь! И любого, кто меня обидит, ты в порошок сотрёшь!

Оказывается понимание, что у тебя есть любящий отец даёт плюс сто очков к чувству безопасности. Да, немного странно, что папа у меня появился в таком взрослом возрасте. Но как говорит Кири: «Лучше поздно, чем никогда».

— Теперь я спокоен. Можешь гулять дальше. Вечером ждём вас на ужин.

Я отключила вызов и улыбнулась. И в ответ на удивлённо изогнутую бровь Варда пояснила:

— У меня теперь есть семья. Настоящая. И не имеет значения, что мы не родные по крови. Кири была права. Ивер — лучший папа на свете. Ирай — это его энэри. Она замечательная. Еще у меня есть два брата. Мы играем каждый вечер перед сном. А ещё у меня есть старшая сестра и маленькая Дари. Энэри Кири, тоже очень хороший. Они сейчас живут на станции «Селентис». Я вас познакомлю немного позже. Хотя, ты же дружишь с Таяром Акино. И, наверное, уже знаешь с Эддара и Кири.

— Только Эддара. Но буду рад познакомиться с его энэри и дочерью.

— Вард, это здорово — иметь семью! — я так давно хотела рассказать ему об этом. И сейчас, когда появилась такая возможность, эмоции захлёстывают, словно штормовые волны. — Меня любят! Просто так! Совсем просто так. И не следят. Ты не подумай. Ивер сказал, что снимет с моего комма родительский контроль, когда я научусь отстаивать свои границы. То есть, когда скажу ему, что больше не нуждаюсь в этом. Но я пока не могу. Мне всё ещё немного страшно выходить на улицу, где много незнакомцев. А когда он знает о моём местоположении, значительно спокойнее. Кажется, что я не совсем одна.

— Семья — это здорово, — мужчина улыбнулся. Как же мне оказывается не хватало его улыбки. Просто, улыбки.

— Вард, я тебя люблю. Очень люблю. Не так, как Тэнгира. Сильнее, наверное. Его было очень больно любить. А это неправильно. Так Ирай говорит. Она считает, что настоящая любовь — это когда ты счастлив. А если тебе в отношениях плохо, ничего не получится и нужно их отпустить. Мне было с тобой хорошо. Даже, когда всё было плохо, с тобой было хорошо. Я очень тебя люблю, но сейчас хочу жить с Ирай, Ивером, Тиром и Таном. В своей биологической семье я никогда не была любимой дочерью или сестрой. А тут…

Делаю крошечный шаг к нему, ужасно боясь, что снова отстранится или скажет, что ему на самом деле было со мной плохо. Но Вард подаётся вперёд и крепко-крепко обнимает. Целует в макушку и тихо говорит:

— Ране Истали, мы столь многое пропустили в наших отношениях. Например, сотню свиданий. Ночные разговоры по комму. Планирование дизайна нашего дома. Совместные выходные где-нибудь на природе. Знакомство с родителями. Не знаю, что ещё. Придумаем по ходу. Зачем торопиться, когда впереди целая жизнь?