Глава 5

Осматривая комнату, я прикидывала, как бы лучше начать разговор о том, чтобы хозяин позволил мне остаться ненадолго, для начала, пока лодыжка не заживет…

Мой взгляд прошелся по массивной, с темным деревянным изголовьем, кровати, скользнул по затейливому орнаменту густого ковра на полу, поднялся по плотной парчовой шторе и остановился на стене. Та была сплошь в зарубках. Ну точно у заключенного, отсчитывающего дни в заточении. Пересчитывать все не стала, но навскидку насечек было около трех сотен…

— Что это? — невольно вырвалось у меня.

— Что именно «это»? — уточнил Сыч, который не мог увидеть, куда именно я смотрю.

— Отметины на стене, — пришлось пояснить.

— Это тоже откат, — отозвался брюнет.

Судя по всему, как и в предыдущий раз, он хотел ограничиться лишь этим, но не на ту принцессу напал! Я вцепилась в мага, точно клещ.

— А поподробнее? — сидя на кровати, я начала наступление. Пока — только психологическое. Но если надо — то и в физическую атаку пойду: на одной ноге поскачу за брюнетом и ответами на свои вопросы. Мне здесь еще жить и защищаться! И плевать, что хозяин дома пока об этом не в курсе.

Сыч заворчал. Сыч попробовал уйти от ответа на своих двоих. Сыч явно не хотел делиться информацией, но… Если бы на моем месте была кроткая тактичная робкая дева, это все ему и удалось. Но, увы, ему на пути попалась ведьмина дочь! В смысле, принцесса.

Так что я ухватилась и за возможность узнать об откате, и за самого мага в буквальном смысле: крепко вцепилась в его рубашку и требовательно протянула:

— А можно поподробнее? Еще сутки назад я в колдунов и магию и вовсе не верила! И раз уж они существуют, то мне нужно о них знать! Хотя бы затем, чтобы снова не подвергаться смертельной опасности из-за других!

Да вот так! Сыграю на чувстве вины. И даже не в ящик! Наверное…

Сыч на мой вопрос нахмурился. Озадачился. Шумно выдохнул и… открыл было рот, наверняка чтобы ответить что-то общее, невразумительное. Но я была начеку и перебила еще до того, как маг произнес хоть слово:

— Только, пожалуйста, не нужно иносказательности, дипломатических экивоков и краткости. Я ими уже давно сыта по горло!

— Сыта? Да ты ушла, даже не позавтракав! — напомнил этот, дракон его сожри, брюнетистый дипломат.

— Пф! Подумаешь, завтрак! Надо будет, я ради правды готова и кашу заварить, и дров наломать… — с охотой отозвалась я, имея в виду точно не еду.

Маг намек понял, настрой мой прочувствовал и нехотя, вкратце, все же пояснил суть. Последняя заключалась в том, что меньше года назад группа мятежников решила с помощью демонов захватить власть в империи. Ради этого они не пожалели ни сил, ни времени, ни жизней. Конечно, чужих, а не своих. На алтарь принесли более трех сотен душ. Убивали на алтарях невинных жертв не в один день, конечно же. Процесс занял пару лет. А энергию от ритуалов собирали в накопители, чтобы однажды, на старом капище, открыть портал в бездну. Из нее-то и поперли демоны. На прорыв прибыл Сыч с отрядом боевых магов и нашествие тварей, конечно, предотвратил. Проход запечатал, мятежников ликвидировал, но… У каждого подвига есть и обратная сторона. Была она и у этого.

Брюнет в сражении с главарем ренегатов отправил того к праотцам, но темный маг, умирая, сумел зацепить Сыча откатом от призыва демонов, привязав к Ронгу все погубленные души. И теперь они являлись к хозяину дома, желая покарать за загубленную жизнь. То, что не слепой чародей занес над ними клинок на алтаре, призраков не волновало. Их гнало желание мести, и только. А кому — не так уж и важно.

— Мне осталось отправить за грань двадцать восемь неупокойников. И пока я этого не сделаю, лучше, чтобы рядом никого не было, — закончил свой краткий рассказ чародей.

— Ты именно поэтому живешь отшельником? — уточнила я.

— Да, — отозвался Сыч и добавил: — Обычно души приходят в полночь. Реже — в полдень. И всего пару раз было, что утром…

«Поэтому он так свободно отпустил меня вчера, когда я сказала, что уйду на рассвете», — промелькнула мысль. И после нее злиться на этого угрюмого стало и вовсе невозможно. А вот задавать вопросы — еще как можно! Чем я и воспользовалась.

— А зрение? — спросила я. — Ты же не всегда был слепым…

— Не всегда, — согласился маг. — Просто запечатывание прорыва отняло слишком много сил. Вычерпал тогда свои резервы до дна, пришлось брать энергию из ауры… А это всегда чревато. Мне вот повезло. Я всего лишь лишился зрения…

— Всего лишь?.. — вырвалось у меня ошарашенно.

— Хуже было бы, если бы дара, — отозвался Сыч. — Магия важнее глаз. Отчасти дар может заменить зрение… Я могу почувствовать, где ты стоишь, до дюйма. Как дышишь. Взволнована ли или спокойна… Но вот черты твоего лица, увы, для меня тайна.

— Ты можешь их потрогать, — вырвалось у меня само собой.

Миг, в котором, казалось, можно услышать, как кружат пылинки — так стало тихо. А после Сыч подушечками пальцев коснулся моего лица. Осторожно. Бережно. Даже как-то деликатно. Он не смотрел на меня: черные глаза глядели куда-то в сторону, но это было прикосновение взглядом. Удивительное. Упоительное. Утягивающее куда-то туда, где недалеко до греха… И еще много чего на литеру «у».

Я сидела замерев, точно соляная статуя. Кажется, даже не дышала. А маг все скользил и скользил. По моим скулам, лбу, бровям, носу, словно рисуя портрет и все никак не решаясь прикоснуться к губам. Словно для него это было разом и испытание, и искушение.

— Меня зовут Йонронг, — прозвучало в тишине неожиданно.

Без титулов и званий. Просто имя. Только попробуй выговори его целиком. С краткой-то литеры! Ронг — хотя бы в мыслях — куда проще и понятнее.

— Пуни, — отозвалась я, не успев толком подумать, просто ощутив, что это сейчас единственно важное.

Благо, назвалась не полным именем.

— Это от Пуниды? — произнес Сыч… в смысле Ронг, ибо с краткой литеры произнести имя у меня просто не получалось.

— Да, — согласилась я, пытаясь замести следы принцессы Рапунцель и еще не зная, во что вляпалась.

— С древненормарского это имя означает «королевская кровь»… — протянул маг, и я невольно дернула глазом.

Вот почему, желая вылезти из одной лужи, я тут же с размаху сажусь в другую?! Чего мне стоило назваться Берси или Гретель какой-нибудь? Нет же, посчитала, что на чужое имя не буду отзываться, и потому назвала свое сокращенное! Так что теперь не просто палюсь, а горю синим пламенем!

— Не знала, — судорожно выдохнув, отозвалась я, а мой взгляд заметался по комнате.

Как хорошо, что Ронг был слеп и не видел этой моей паники-паники-паники…

— Да какая из меня принцесса? Кухарки — и то не выйдет, — я попыталась пошутить. Вышло как-то криво. — Хотя от последней сейчас было бы больше проку…

— Почему? — удивился Ронг.

— Ну тогда я могла бы попроситься к тебе в поварихи… Пока нога заживает, готовила бы. А так…

— Пару дней, пока нога не заживет, можешь провести здесь и так. Не нужно пытаться прислуживать. Это моя вина, что ты пострадала…

Ну! Этот мужчина невозможный! Ну нельзя же быть таким… благородным! А как же выбить выгодные условия? Заключить договор, чтоб тебе — все, а другой стороне — крохи. Где, преисподняя подери, деловой подход?

Моя прагматичная натура от этой капитуляции мага возмутилась, встрепенулась, вознегодовала и… категорически согласилась! Но попыталась проложить дорожку к более долговременному сотрудничеству через желудок.

— Нет, я так не могу! Давай я хотя бы, как девушка, буду готовить!

«А ты умеешь?» — так и не прозвучало, но сомнение крупными литерами было написано на мужском лице. Пришлось признать частичное поражение и добавить:

— Ну если у тебя есть библиотека, а в ней — поваренная книга на тридивойском, фраторском или испранском — это будет просто замечательно.

— Даже так… — удивленно вскинул брови Ронг и добавил: — Впрочем, если ты полна решимости, я могу поискать… Правда, не уверен, что получится: тиснение есть не на всех корешках. А пока отдохни немного. Восстанавливающие заклинания забирают много сил…

С этими словами брюнет покинул свою спальню, хотя мне показалось — этот доблестный боевой маг просто-таки сбежал с поля боя под благовидным предлогом. Я же посидела на кровати еще какое-то время и сама не заметила, как уснула…

Мне пригрезилось, что я снова бегу от той самой черной тени. Только не одной. Теперь душ, жаждавших отмщения, был целый легион. Они плыли за мной по молочному туману, беззвучно воя, а их ледяное дыхание обжигало пятки. Я очутилась в лабиринте улиц родной столицы, тех самых, по которым порой плутала, сбегая из дворца в одежде простолюдинки. Мостовая. Мокрая. Холодная. По ней подметки башмаков стучали особенно гулко.

Перекресток. Аллея. Подворотня. Тупик… В нем-то тени и стали наползать на меня, грозя вот-вот поглотить.

«А-а-а-а», — заорала я в кошмаре.

— Тише-тише, принцесса, — отозвалось убаюкивающе, и кто-то погладил меня по спине во сне.

— Не хочу быть ни принцессой, ни королевой, — сквозь дрему возразила я и вцепилась что есть силы во что-то большое, теплое и твердое. Крепко вцепилась, с когтями. Точно рысь. — И вообще…

Послышались треск ткани и сдавленное шипение, а следом за ними удивленный вопрос:

— Почему?

— Опасная работа. На такой и убиться недолго… — ответила я чистую правду, сладко зевнув.

— Интересная ты девушка, Пуни, — хмыкнул мой сон, после чего превратился в темноту без звуков, образов, погонь и страха.

Очнулась же я, когда в окна комнаты заглянул закат. Не такой, как во дворце, где солнце величественно, волоча за собой шлейф багрянца, удалялось за черепичные крыши домов. Этому шествию светила по небосводу не хватало лишь фанфар для апофеоза торжественности.

Здесь же день прощался с природой смиренно, как богомолица, шепчущая вечернюю молитву. Солнце напоминало румяное, печеное яблоко из сада, склонилось к самым верхушкам дубов и берез. Зацепилось за острые лапы и, казалось, не хотело уходить, разливая по небу растопленный мед. Тот медленно стекал по стволам деревьев, окрашивал пожухлую траву в цвет янтаря и ложился на ковер, лежавший на полу комнаты живыми, трепетными пятнами.

И тишина вокруг стояла особая, предвечерняя. Не мертвая, но полная жизни. Где-то вдали, на прощанье, прокричала птица — коротко, один раз. Во дворце чаще всего кричали вороны…

А здесь… все было иным. Без затаенной тревоги. И это несмотря на то, что, по словам Ронга, к полночи должна прийти за отмщением очередная душа. Но до этого времени еще далеко.

Солнце коснулось макушек кленов, вызолотило те изнутри, поцеловало гроздья рябин, отчего они, и так багряные, и вовсе будто вспыхнули жгучим смущением, и закатилось… Лес за окном разом потемнел, небо стало отдавать зеленцой, как лед в глубоком озере. И на нем затеплилась первая робкая звезда — время, когда обычно подавали ужин.

Вспомнив о последнем, я встрепенулась: обещала же Сычу готовить, а сама… подскочила с кровати, позабыв про ногу, и… взвыла. Причем не оттого, что в лодыжке стрельнуло, а потому как на стопу упала книга.

Мне потребовались все мое воспитание, выдержка и плотно стиснутые зубы, чтобы не выругаться. Вслух. На думы вето брани не распространялось.

Это был не фолиант, а настоящий булыжник. Как он вообще оказался на кровати?

Спустя несколько медленных вдохов и долгих выдохов, когда ко мне вернулась способность связно и достойно выражать свои мысли и чувства, а не только выражаться, я подняла книгу с пола. «Искусство кулинарии для чайников, или Как не умереть с голоду и не отравить гостей». На фраторском. Должно подойти. Во всяком случае, язык соседей родного королевства я знала неплохо.

Это было отрадно. Но куда больше ликования я испытала, когда увидела, что на полу рядом с ножкой кровати лежит еще и мой узелок с вещами. Тот самый, который я обронила, убегая от хтони из тумана.

Губы сами собой растянулись в улыбке от осознания того, что Сыч позаботился обо мне, хотя и не был обязан.

А теперь мне стоит ответить ему тем же! Ну, или с учетом моих кулинарных антиталантов, попытаться… Так что я раскрыла книгу, которая вполне могла бы побороться за титул «сюжет, который обязательно заставит страдать» с учебником по истории Исконных земель.

Но, полистав фолиант, я поняла, что не все так плохо, а местами даже понятно. Первые страницы «Искусства кулинарии» были посвящены тому, как не поджечь собственный дом, пытаясь растопить очаг. Очень вовремя. Дальше шли подробные рецепты. От простейшей яичницы (уж это-то я почти одолела!) до каких-то немыслимых паштетов из фазана с трюфелями.

Поразмыслив, решила, что с учетом наличия продуктов на кухне (вернее их почти полного отсутствия) рецепт стоит выбирать не только по принципу «мне по силам», но и по «чтоб было из чего приготовить».

Так что я, подхватив «Искусство…» под мышку, похромала (отбитый мизинец все еще болел) вниз. Провести ревизию на бис.

Последнее оставшееся яйцо сиротливо жалось к углу в холодном ларе (видимо, все же морозец в том был магическим), в нише, которую я не заметила вчера за горой, нашлись мука и кринки с маслом и медом. Небольшие мешочки с солью, содой и специями.

Облазила я и два коридора, помимо того, через который попала на кухню. Странно, что вчера их вовсе не заметила. Может, было сумрачно от ливня, или… кто-то (или что-то) не хотел, чтобы я совала нос везде.

Но, так или иначе, сегодня я эти проходы увидела!

Первый вел в небольшую столовую залу. Та была всего-то на тридцать персон: видимо, с расчетом, чтобы поместились семья и ближний круг друзей разом. Второй, располагавшийся за неприметной дверкой, как выяснилось, — в кладовую, где был почти пустой мешок с морковкой и свеклой и стояла пара рыжих бокатых тыкв…

Воодушевившись найденным, я сунула нос в оглавление «Искусства…» и обнаружила рецепт тыквенного пирога! Значит, ему и быть. Тем более иллюстрация изображала румяный, золотистый круг, посыпанный сахарной пудрой.

От этой картинки меня бросило в голод. А хотелось бы в сытую негу. Но, увы… так что, запасшись терпением и вилкой, я приступила к готовке. К слову, столовый прибор мне понадобился по весьма неочевидной на первый взгляд причине: волосы.

Прокравшаяся на кухню рысь так и норовила поиграть с кончиком моей косы, что мела пол. Увы, шпилек, чтобы заколоть прическу, не было — я их потеряла в погоне за пушистой. А вот трехзубая, напоминавшая колокольчик вилка с тоненькой, точно спица, ручкой, нашлась. Одна-единственная. Как бы намекая: Сыч не приглашает в гости.

Ну я решила, что разница меж «одна» и «нет вовсе» небольшая, и, закрутив косу вокруг головы венцом, аккуратно заколола все получившееся импровизированной шпилькой. Получилось вполне недурно. Во всяком случае, все держалось крепко.

Правда, я имела неосторожность глянуть в отражение окна. И тут же недовольно поморщилась. А все оттого, что клятые зубья вилки торчали вертикально вверх. Точно маленькая корона.

Но не убирать же так ладно воткнувшуюся вилку из-за подобных мелочей. Тем более что Ронг слеп и ничего не увидит…

Порешив на этом, я вымыла руки, взяв воды в бадье, что стояла у печи, и приступила к готовке.

С тестом все оказалось относительно хорошо. Как выяснилось, замес на ристалище у рыцарей и муки в миске мало чем отличается: знай себе кулаками работай, мни, дави, масла иногда подливай, только не в огонь… А боев на турнирах я повидала немало. Так что в теории оказалась подкована, а за практикой на кухне дело не стало.

Потому, отставив опару подниматься, я обратила свой взор на тыкву. И тут-то случилась загвоздка. Потому как эту рыжую заразу, точно ведьму, не брали ни зубы хищника (рысь старалась и помогала мне клыками и когтями), ни железо. А ножей, между прочим, на кухне было немало! Разных. И все они оказались бессильны перед толстой шкурой этой бахчи, которая замуровалась в кожуру, точно в латы. А против брони нет вернее средства, чем меч и копье…

Тут-то я вспомнила об алебарде в коридоре… А что? В сражении за тыквенный пирог пригодится любое оружие!!! Вот только вчерашний доспех ныне оказался безоружен. Да и у второго, что был при входе, меча отчего-то не оказалось. Та-а-ак… Кажется, один Сыч решил не доверять девице, которая и без боевого арсенала способна навредить. Особенно себе!

Но чтобы я сдалась? Ну уж нет! Тыквенный пирог стал моей целью. Я ее четко видела, в себя верила, и все препятствия посылала в пекло на переплавку.

Так что, обойдя первый этаж, поковыляла на второй, вспомнив, что маг оставил в своей спальне кое-что, сейчас крайне мне нужное… Заодно и обошла дозором комнаты наверху: я заприметила библиотеку, музыкальную и каминную залы, кучу спальных с зачехленной мебелью, и наконец добралась до обиталища Сыча. Самого хозяина не было, а вот его топор, тот самый, который так мастерски вчера отсек мне косу, лежал на комоде.

Кажется, маг назвал секиру «Рассекатель граней». Что ж, думаю, тыкву он тоже рассечет только так… И я тут же верну оружие на место, как закончу свою войну с этой рыжей пакостью! Сыч ничего и не заметит…

Успокоив тем свою совесть, я взялась за рукоять. Та оказалась на ощупь приятно-теплой и как будто сама просилась в ладонь. Посчитав это добрым знаком, подхватила свое средство тыквенной борьбы и отправилась вниз. А там…

Хрясь — и пополам. Хрясь — и на четвертины!

Как заправский дровосек я изничтожила любые попытки сопротивления со стороны бахчи. Утерла пот со лба и взялась за нож, чтобы таки приготовить этот пирог, демон бы и рысь его побрали (и подрали)!

Зато печь, не иначе в награду за вчерашние с ней мытарства, вела себя прилично. Возможно, устрашилась моего боевого вида — с секирой наперевес, или кровожадного взгляда, ибо к концу готовки я была готова не то что еще одну тыкву порубить — врагов всей империи разом!

И вот он, момент истины. Я поставила противень в жерло печи, помолилась всем богам разом (хотя ни в одного не верила) и стала ждать.

Запах, плывущий из печи, был божественным. Сладким, пряным, с нотками корицы и… гари? Черт! Я бросилась к печи, отдернула заслонку и увидела, что один краешек моего шедевра решил, видимо, стать не зарумяненным, а сразу подгорелым.

— Проклятье! — выругалась я, орудуя ухватом. — Ну конечно!

Я достала пирог на свет, вернее уже тьму, ибо на улице уже наступила ночь, так что пришлось зажечь пару свечей на кухне.

Ну… В целом… мой тыквенный «шедевр» был похож на пирог. Круглый, высокий, с трещинкой по центру начинки. Если не смотреть на тот самый подгорелый бок, он даже выглядел аппетитно.

Я отломила кусочек с «здоровой» стороны. Обожгла пальцы. Подула. Сунула в рот.

И… Он получился вкусным! Настоящим! С хрустящей корочкой и нежной, сладкой мякотью внутри. Я даже возгордилась!

Вальпургия, все время моей эпохальной битвы за ужин, лежавшая в углу кухни, обошла меня и пирог кругом, смерила его своим кошачьим взглядом и фыркнула, явно давая понять: «Мясо лучше». Тут я даже спорить не стала.

— Зови хозяина, — велела я этой мохнатой критиканше, про себя добавив «и ищи его тоже».

Потому как у меня были большие сомнения в том, что смогу разыскать Сыча быстрее, чем пушистая хищница.

К слову, хвостатая привела Сыча быстро. Я только-только чай успела заварить. А после рысь уселась всей своей пушистостью перед столом с пирогом, намекая, что хоть моя стряпня — и не мясо, но отведать ее киса таки изволит. И вообще, не такая я и плохая кулинарка. Пришлось дать откат за такой подкат в особо сдобной валюте.

Киса заурчала, уплетая кусок пирога. Сыч, который отчего-то был в другой рубахе, нежели утром, и отчего-то с повязкой на глазах, хоть и не урчал, как его питомица, но тоже был доволен. Он ел молча, но я то и дело ловила на себе… будь он без тряпицы на лице, сказала бы взгляд. Но нет. Это скорее было внимание. Не навязчивое, прилипающее намертво, словно смола, не пренебрежительное. Как к чокнутой принцессе. А… словно Ронгу была интересна сама я — сомнительная девица, сидевшая на его кухне.

— Зачем тебе эта ткань на глазах? — не удержалась я от вопроса.

— Многих раздражает слепой взгляд, — пожав плечами, пояснил маг как само собой разумеющееся.

— Знаешь, я, похоже, не отношусь к большинству, — призналась я, вдруг осознав, что меня эти шоры на Ронге раздражают. И без задней мысли добавила: — Мне ты нравишься больше безо всяких повязок.

— Я тебе нравлюсь? — иронично протянул маг. Кажется, у него даже бровь под тряпицей приподнялась.

А я, заерзав на скамье, ощутив, что, несмотря на разделявший нас стол, мы стали как будто ближе, причем возмутительно ближе, и поспешила пояснить:

— В смысле, меня не пугает то, как ты смотришь. А тебя самого, кажется, эта ткань раздражает. Так что, если хочешь, сними, меня это ничуть не смутит…

Вышло сбивчиво, и я уже успела пожалеть, что вовсе просила о черной тряпице, будь она неладна. А еще о том, что не стала сервировать ужин в столовой. Там-то расстояние между мной и магом было бы побольше.

Но, накрывая на стол, я руководствовалась немного другим. И нет, не тем, что на кухне проще и не нужно нести пирог, тарелки, приборы в зал. Просто… Вчера мы ели здесь. Да, место, не подобающее для сиятельного (а я отчего-то не сомневалась, что Сыч — благороден если не по крови, то по духу — уж точно), но, кажется, хозяин был не против. А мне самой даже малая обеденная зала претила. Видимо, у меня была аллергия не только на глупость (я с нее прям полыхала), на яды (они плохо переваривались), на клинки под ребрами (оставляли следы почище оспы), но и на светскость, которую я в новой жизни плохо переносила.

Зато Вальпургия, похоже, нетерпимостью не страдала. Ее все устраивало, если это вкусно, сытно и рядом еще и печка греет. Свою порцию она слопала первой, громко облизываясь, а после устроилась у ног Ронга, урча. От этого тихого утробного звука, исходившего из кисиного мурчала, от уютного тепла печи и от того, что я наконец-то поела досыта, по телу разливалась ленивая, сонная истома. Даже лодыжка почти не ныла и ушибленный мизинец лишь немного напоминал о себе.

Здесь, вдали от интриг, суеты дворца, подхалимства и лжи, я поймала себя на мысли, что, наверное, добровольно согласилась бы на подобное уединение. А вот для Ронга оно, судя по зарубкам, вынужденное.

Вопрос сорвался с губ помимо воли:

— Ты стал отшельником из-за этих мертвых душ?

Сыч помолчал, положил левую руку на стол, а правой облокотился, водрузив подбородок на ее кулак, и, тяжело выдохнув, словно я тянула из него ответ клещами, нехотя произнес:

— Не хотел, чтобы мертвяки навредили тем, кто случайно окажется рядом со мной. Их холод… Так ощущается потеря энергии, которую мятежные души выпивают из живых. Тебя отчасти защитил твой дар и то, что кромешник лишь проплыл мимо, не коснувшись. Простой человек, до которого дотрагивается такой призрак, может умереть от магического истощения, ибо у обычных смертных нет резерва, лишь аура. И если в первые мгновения ее не восстановить…

Сыч не договорил. А я вдруг вспомнила, что он как раз потерял из-за того, что взял силу из своей ауры. И утром, на улице, первым делом подбежав ко мне, он стал делиться магией.

Рука сама собой потянулась к ладони Ронга, лежавшей на столе. Мои пальцы накрыли мужские. Хотя «накрыли» — громкое слово, с учетом того, насколько они были меньше.

— Спасибо, — выдохнула я, разом благодаря за все. И что вчера не прогнал в ливень, и за сегодняшнее спасение.

От этого простого движения Сыч словно враз напрягся и замер. Гулко сглотнул и спустя несколько мгновений произнес:

— И тебе. Ужин получился вкусный.

— По рецепту из твоей книги, — уже смутившись от порыва, заставившего меня положить свою ладонь поверх маговой, отозвалась я. Вот только отчего-то убрать пальцы все никак не могла решиться.

И тут уже стало поздно что-то решать. Потому как Ронг отнял подбородок от кулака, на который опирался, и поверх моих пальцев положил свои.

Я застыла, в первый миг испугавшись, а во второй… вдруг ощутила тепло. Оно шло от подушечек, по запястью, выше, к локтю и горлу, а потом разливалось по всему телу.

— Все же тебя задело чуть больше, чем я полагал, — вдруг хрипло выдохнул маг. — И если нога твоя к завтрашнему дню заживет, то аура… думаю, стоит до конца седмицы понаблюдать, чтобы не появилось осложнений…