Глава 14

Кто-то, поступая мудро, ходит в гости по утрам. А кто-то, на мудрость не претендуя, по ночам крадётся по древнему спящему замку в кладовую. В шёлковой пижаме, мужских тапках, которые велики размеров так на восемь, и накидке с ушками. Той самой, сооружённой дизайнерским гением Карвила из пледа.

Сам Вил совершенно не мёрз, а потому топал топлес — в одних пижамных штанах. В коридорах родового логова белых мишек было почти темно — а чего зря тратиться на освещение, если все оборотни неплохо видят и без него? Холодно и жутковато. Немногочисленные настенные факелы с магическими огнями наверняка оставили специально, чтобы отбрасываемые в их тусклом свете тени нагоняли жути.

Казалось, что вот-вот со всех сторон полезут, гремя цепями, призраки и примутся завывать что-нибудь про кровь, смерть и нарушение покоя.

Но за локоть Вилли я цеплялась совсем не от страха. Правда-правда!

Просто мишка был тёплый, почти горячий, отлично видел в полумраке и знал, куда идти. А ещё проклятые тапки так и норовили слететь или уронить меня, зацепившись за неровности каменного пола. Но если бы не это, конечно, я бы шла сама. И даже не подумала унижаться, вешаясь на парня, которому совсем не интересна. Клянусь!

Хранилище вкусностей обнаружилось в подвале, за внушительной дверью с пятью замками, на взламывание которых Карвил потратил добрых двадцать минут. Ещё минут десять мы бродили среди полок с банками и крюков с солёностями и копчёностями, выбирая, что бы утащить. С голодухи я готова была унести всё, а ещё лучше, остаться жить прямо там, в кладовой.

Впрочем, на кухне, куда меня заманили обещанием горячего чая, тоже было неплохо — светло, тепло и комфортно.

Ровно до того момента, как уютную тишину, лишь слегка нарушаемую шумом закипающего чайника, разорвал знакомый голос:

— Так, девочки, не отстаём!

Я обернулась и чуть не выронила надкушенный бутерброд, а Карвил благополучно подавился уничтожаемым куском колбаски. В том же, что касается ввалившейся на кухню толпы «девочек» во главе с Веларией — она дружно споткнулась и застыла в удивлении.

Потом кто-то воскликнул:

— Ого!

Я нервно сглотнула, Карвил зашёлся кашлем, а представительницы медвежьего клана в количестве примерно двадцати штук шумно вздохнули и умилённо всплеснули руками.

— Ой, детишки тоже проголодались, — последовала первая внятная реплика. От Веларии. — Вы кушайте, кушайте! Мы буквально на пару минут!

Вилли перестал кашлять и застонал, а я вцепилась в бутерброд до белых костяшек. Судя по нарядам, нас посетила пижамная вечеринка — в смысле, у леди была вечеринка и они её прервали, чтобы поесть.

— Ы-ы-ы… — шёпотом прокомментировала ситуацию я.

— Ы-ы-ы-ы… — поддержал «жених» недобитый.

Ну а леди разделились — трое, включая Веларию, направились к огромному холодильному шкафу, а остальные вытянулись в ряд и уставились на нас.

Возникло желание накинуть на голову плед, и Карвил, судя по выражению лица, хотел для меня того же. У него даже рука дёрнулась, но мишка не решился, а вот его родственницы…

— Ой, а она, оказывается, хорошенькая! — заявила самая пухлая и румяная.

— Ага, — поддержала другая, не менее румяная, но в возрасте и стройная.

— В самом деле хорошенькая, — подхватила третья. — Вблизи даже лучше, чем издалека!

Я честно порадовалась, что не жую, а Вилли как раз снова колбаски куснул и опять подавился.

— Угу, — подала голос четвёртая леди. — А я уж решила, что нам какую-то страшилку кривоногую подсунули. Иначе почему не дали рассмотреть вблизи?

Карвил… снова закашлялся, а Велария отвлеклась от шкафа и заявила возмущённо:

— Что ты такое говоришь? Я же объяснила, что Мариэллочка — красотка!

— Объяснила, но не показала, — повторила аргумент четвёртая.

— Да всё я показала! — парировала хозяйка замка. — Смотреть надо лучше!

— Да я весь вечер только этим и занималась! — кажется, четвёртая начала входить в раж.

Впрочем, на этой её реплике перепалка и закончилась — Велария так сверкнула своими синими глазищами, что четвёртая сдалась, пробормотав:

— Ну ладно, ладно…

Несколько долгих секунд на кухне царила тишина, а потом… медведицы загалдели. Заахали и заохали, принялись хвалить и просто обсуждать мою внешность, и всё под подозрительно долгое ковыряние карвиловской бабушки на одной из полок холодильного шкафа. Прямо захотелось встать и помочь!

— Ой, вы посмотрите, какие у неё волосы интересные! Кудрявенькие!

— Ой, а какие глазки!

— Нет, ну она определённо милашка!

У меня от такого потока комплиментов аж щёки запылали, но всё было более-менее приятно и благоразумно до тех пор, пока не прозвучало:

— А ка-а-акие песни она поёт…

Ещё миг, и леди в ночнушках, изящных пижамках и чепцах дружно загоготали. Грянули так, что потолок дрогнул, а Карвил покраснел даже гуще, чем я.

На фоне этого бедлама пронзительно засвистел чайник, и одна из помощниц Веларии ловко выключила под ним конфорку. А едва гогот стих, Вилли стиснул кулаки и заявил:

— Ну сочинила Маша неудачную песню, и что такого? С кем не бывает?

В словах мишки было столько искренности, что я даже устыдилась совершённой диверсии. Зато леди заржали снова, причём «четвёртая» хохотала буквально до слёз.

— Медведь и девчонка, — повторяла она. — Медведь и девчонка… Гы-гы-гы!

— Ба, может, хватит! — решил прибегнуть к тяжелой артиллерии мишка.

Хозяйка замка, которая тоже ржала, стоя у распахнутого холодильного шкафа, коротко кивнула, и…

— А ну прекратите смущать деток! — резко успокаиваясь, рявкнула она.

Прозвучало так, что у меня мурашки побежали, а представительницы клана не испугались, но, как ни странно, действительно начали затихать. Очень скоро кухню опять затопило молчание, смешанное с радостными улыбками, и мне дико захотелось сбежать.

Просто, судя по лицам, наш с Карвилом союз действительно одобряли, и было во всей этой ситуации нечто совсем неправильное. Такое, что я снова ощутила укол совести.

— Так! Мне нужен поднос! — отвлекла от грустных мыслей Велария. А получив желаемое, принялась выгружать из холодильника еду.

Продукты вынимала сноровисто, но долго — до тех пор, пока поднос не начал прогибаться под их весом. Закончив, указала всем на дверь, и толпа медведиц в самом деле устремилась прочь.

И лишь неугомонная «четвёртая» задержалась. Когда мимо неё проносили поднос, шумно втянула носом воздух и спросила с укоризной:

— А где колбаса по особому рецепту?

— Какая ещё колбаса? — фыркнула Велария.

— Такая, как ест он!

Леди указала на Карвила, который опять подавился, а глаза бабули сузились. Этот прищур подсказал, что наше проникновение в кладовые было не совсем законным. Кстати, когда я увидела содержимое холодильного шкафа, тоже удивилась — зачем было лезть куда-то, взламывая замки?

— Мм-м… так эта колбаса ещё не дозрела, — помедлив, сердито сказала Велария. Сердилась на внука.

— Точно? А может, ты просто…

— Точно, — перебила хозяйка замка и, собственно, припасов.

«Четвёртая» однозначно не поверила, однако спорить не стала.

— А когда дозреет? — спросила она заискивающе. — Ты пойми правильно, просто эта ваша колбаса… мм-м… когда я попробовала её в первый раз…

Я застонала — помешанные! Нет, ну в самом деле, что Карвил, что эта въедливая медведица. И это при том, что колбаса совершенно обычная! Вот клянусь — ничего выдающегося в ней нет!

Впрочем, озвучивать свои мысли я не стала. Просто пронаблюдала, как Велария выталкивает родственницу из кухни и как дверь снова закрывается. Ещё с минуту мы с женихом сидели и ждали возвращения этой пижамной банды, а потом прозвучало:

— Ну что? Чай-то будешь?

— Угу, — ответила я.

* * *

Не сказать, что мои желания компенсации были удовлетворены, но в постель я вернулась в куда лучшем настроении, чем раньше. Опять водрузила на границу Филимона, который покорно вытянулся в сосиску, демонстрируя толстенькое пузо, после чего плюхнулась на подушку и закрыла глаза.

Карвил присоединился через пару минут. Улёгся на свою половину, выключил свет, но тут же заворочался, провоцируя на вопрос:

— Что случилось?

— Ничего особенного, — ответил мишка после паузы. — Просто думаю.

— О чём? — поинтересовалась я.

Вот лучше б не спрашивала…

— Ты нарочно такую дурацкую песню для нас сочинила или это всё-таки случайность?

Совесть тут же заёрзала, но…

— Раньше тебе эта песня дурацкой не казалась.

— Да она и сейчас не кажется, — признался Вилли внезапно. — Вообще не понимаю, почему все так ржут.

Я улыбнулась и благоразумно промолчала. А ещё потянулась, ощущая нечто схожее с кайфом. Вторая ночь на хорошей кровати! С неограниченным доступом в ванную комнату. Даже с учётом пережитого мероприятия это лучше моего тайного убежища в приспособленном под общагу замке. Только Терри немного не хватает — интересно, как он там без меня?

На этой благой мысли я и уснула. А очнулась от ощущения чужого взгляда и, открыв глаза, обнаружила нависшего над моей сонной тушкой Карвила. Оборотень застыл в каком-то жалком десятке сантиметров, внимательно вглядываясь… да, уже в чешую.

Сердце на мгновение замерло, а в голове мелькнула мысль — как выгляжу-то? Нормально? Или…

Хотя, о каком «нормально» речь? Я ведь опять чудовище!

Ы-ы-ы! Как же достали эти превращения! Хочу своё настоящее тело, причём в полное и безраздельное пользование! Замучалась превращаться! Где там… ответственный за расколдовывание Дэн?

Правда, вслух сказала о другом. Буркнула, обращаясь к зависшему мишке:

— Чего?

— Мм-м… нет, ничего, — отозвался белобрысый. Он неохотно отодвинулся, потом и вовсе перекатился и спрыгнул с кровати. Потянулся, демонстрируя до неприличия широкую и рельефную спину, и заявил: — Пора вставать. Нужно свалить из замка, пока бабушка не передумала.

Передумала? А-а-а…

Подобная перспектива развеяла остатки сна, однако вскочить столь же ловко, как Карвил, у меня не получилось. Я запуталась — сперва в одеяле, потом в собственных ногах. В результате едва не грохнулась на пол.

— Мррр? — заинтересовался ситуацией Филька. Гордо прошествовав по кровати, он попытался ткнуться в лицо усатой мордочкой.

Я отмахнулась от котика и всё-таки встала.

— Вон там костюм для верховой езды. — Вилли указал на одно из кресел. — Можешь надеть.

— Костюм? А как же платье и вся наша маскировка?

Оборотень махнул ручищей.

— К костюму шляпка с вуалью тоже прилагается, да и перчатки вопросов не вызовут. Да и прятаться особо не от кого. Родственники не полезут рассматривать тебя ещё раз, особенно после вчерашних посиделок на кухне.

Тут мишка заметно скривился, и я задала уже звучавший вопрос:

— Чего?

— Ничего, — ответил Карвил нехотя. — Просто твою кандидатуру действительно одобрили.

Вот как ни крути, а стало приятно. Ведь действительно приятно знать, что ты понравилась, пусть даже не самому жениху, а его родственницам.

И на этом следовало закончить, но тон, которым всё было сказано, по-настоящему задел…

— А ты не рад, да?

— А чему радоваться? — возмутился Вилли.

— Да уж Конечно, — фыркнула после паузы.

Оборотень моей обиды не уловил. Или просто не захотел её понять?

— Ты, между прочим, вот-вот вернёшься в свой мир, — в голосе мишки прозвучала неприкрытая претензия, — а я останусь, и мне потом всю эту кашу расхлёбывать.

— Датса к расхлёбыванию привлеки, — огрызнулась я хмуро.

— Смею напомнить, что Датс — не единственный, кто во всей этой истории с невестой виноват, — столь же хмуро парировал Карвил.

Я насупилась, а потом… всё-таки направилась к креслу. Подхватила заботливо сложенный костюм и утопала в ванную. Может, чешуя и не требует такой заботы, как человеческая кожа, но я всё равно собиралась её умыть.

Ну а там, в ванной, стало совсем обидно. Пусть я чудовище, но даже в этом теле остаюсь девушкой, а Карвил… Вот как ему не стыдно? Обязательно было наговорить кучу гадостей с утра?

В какой-то момент к обиде добавилось раздражение, а потом и злость — я даже зубами от переизбытка чувств скрипнула. И умываться принялась нарочито медленно. Одевалась ещё медленней и испытала толику удовлетворения, когда в дверь стукнули и спросили сурово:

— Ты чего там застряла? А ну-ка выходи!

Выходи? Хм…

Нет, я не вышла, а выплыла, одаривая хмурого блондина обворожительно-соблазнительной улыбкой, и пропела:

— Любимый, ты чего так злишься? Неужели соскучился?

Глаза оборотня заметно покраснели, а я шагнула к нему и, проведя когтями по небритой щеке, добавила в лучших традициях «настоящей невесты»:

— Ну чего ты так разволновался, милый? Я торопилась, как могла.

Мою руку перехватили, потом отодвинули и, обогнув меня саму, гордо скрылись в ванной. Я, конечно, показала закрывшейся двери язык, после чего огляделась и отправилась к небольшому столику, на котором ждал нехитрый, но питательный завтрак.

Бутерброды с маслом и сыром, какие-то местные овощи и даже булочки, причём, видимо, сладкие. Но всему этому многообразию я предпочла колбасу, нарезанную кружочками. Пока кое-кто приводил себя в порядок, я, чисто из мстительности, её съела. Всю!

Возвратившийся Вилли диверсию оценил, и глаза не просто покраснели, а практически запылали. Наверное, стоило испугаться, но я была слишком зла, поэтому оскалилась с видом «прости-прости, но это было та-ак вкусно, что удержаться не могла!».

Оборотень тихонько зарычал, однако скандала не случилось. Он залпом осушил огромную чашку чаю, закинул в рот бутерброд с сыром, после чего запихнул кота в переноску и, лично опустив на моей шляпке вуаль, скомандовал:

— Пойдём!

Хотелось заартачиться, но…

— Как скажешь, медвежоночек…

Парень обернулся, послав убийственный взгляд, а я растянула рот в новой широкой улыбке. Жаль только, вуаль эту улыбку скрывала — впрочем, есть подозрение, что Карвил всё-таки разглядел.

Затем была встреча с компанией в составе: Дэн, Ларн, Иллу и Фил. Потом нервное ожидание опаздывающего Датса. Спуск вниз, погрузка в два экипажа и неторопливый выезд из родового гнезда.

Из необычного — внимание привлёк большой деревянный ящик, погруженный на багажную полку одной из карет, и спустя какое-то время я даже поинтересовалась, для чего тот нужен.

— Я обязательно тебе расскажу, — выдал после паузы Вилли, — милая.

И вот теперь по коже в самом деле побежали мурашки страха. Но! Ведь не станут же меня убивать?

Тайна открылась после того, как мы добрались до города и вошли в здание так называемого транспортного центра. Именно там располагался стационарный портал, через который предстояло вернуться в институт.

Ящик никуда не делся — покидая экипаж, мы захватили его с собой. Ношу доверили Ларну и Иллукару, которых перспектива тащить столь объёмный и увесистый груз совершенно не вдохновляла. Я тоже нервничала — смех смехом, но в такой ящик моё скромное тельце помещалось слишком легко.

Невзирая на аристократический статус некоторых членов нашей компании, пришлось отстоять длинную общую очередь. А когда таки дошли до вожделенной точки перемещения, Вилли велел поставить ящик на пол и, открыв крышку, скомандовал:

— Мариэллочка, любимая, полезай!

Я застыла, слишком хорошо помня свои опасения и не испытывая ни малейшей радости от того, что реальность с частью этих опасений совпала…

— Мариэллочка, — мишка наклонился к моему уху, — давай шустрее.

— Зачем мне туда? — я опасливо отодвинулась.

Лже-жених шумно вздохнул и закатил свои серые глазки. И лишь после этого объяснил:

— Нам нужно провести тебя в общагу. В прошлый раз нас страховал Кося, а сейчас отвлекать коменданта некому. Поэтому полезай в ящик. Учитывая, что ни запаха, ни ауры нет, будем маскировать тебя под посылку.

Под посылку? Меня?

Я сильно возмутилась, однако, глядя на сердитого Карвила, всё же послушалась. Под изумлённым взглядом служащего, который должен был активировать портал, влезла куда велели и шмыгнула носом, когда крышка закрылась, погружая мир во мрак.

Затем был набор неприятных ощущений, сопровождавший телепортацию, и зычный голос Карвила, воскликнувший:

— Ну вот мы и на месте!

Реплика точно адресовалась мне, и я по инерции скривилась. А потом ящик закачался, что означало — меня куда-то несут.

В том, что происходящее не подстава и мы действительно прибыли в общагу, убедилась после того, как неподалёку прозвучал голос коменданта.

— Эй! Это что вы такое тащите?

— Так гостинцы, — ответил Карвил. — Мы же ко мне домой ездили, а там бабушка, и она…

— А-а-а… — понятливо перебил господин Ниэль.

Пауза, а за ней:

— Кстати, о посылках. Карвил, тебе тут какой-то ковёр доставили. Стоит у меня в кладовой, забери, когда будет возможность.

Вилли отчётливо скрипнул зубами, но заверил, что за ковром обязательно заглянет. Рядом тихо хохотнул мерзкий Датс. Или Дэн?

Отсутствие у меня ауры сделало своё дело — на верхние этажи общаги, где никаких охранных сетей уже не имелось, мы поднялись без происшествий. После довольно продолжительной качки ящик уронили на пол, и темноту вновь сменил свет.

Моргая, я высунула голову и осознала себя в знакомой берлоге. И услышала:

— Всё. Можешь вылезать. — И с отчётливой ехидцей: — Любимая!

— А руку подашь? — Я ловко протянула свою конечность, требуя от «жениха» помощи.

Вилли, как ни удивительно, помог.

Следующие полчаса ушли на то, чтобы всем прийти в себя и выпить чаю. Я сняла маскирующую шляпку и перчатки, а парни, исключая хозяина берлоги, принялись обсуждать минувший визит. Ржали, конечно. А ещё подтрунивали и хихикали, вспоминая и песню, и прочие прелести пребывания в медвежьем замке.

В этот момент злость на Карвила отступила — сменилась злостью на парней.

Ещё чуть-чуть я понаблюдала за происходящим безобразием, а потом шагнула к Дэну и напомнила «ласковым» голосом:

— Ты обещал избавить меня от этого, — я указала на чешую, — кошмара.

Ордаэн нервно сглотнул и кивнул, после чего встал и направился к шкафчику, в который они запихнули все многочисленные бумаги с расчётами. Вот после этого всё вернулось на круги своя — в смысле, стало так же, как до визита к бабушке. Студенты угомонились и принялись обсуждать схему моего заколдовывания-расколдовывания. И пусть там по-прежнему был затык, но я порадовалась, что процесс снова пошёл. Уже кое-что!

Только Вил присоединяться к товарищам не спешил — развалился в кресле с видом этакого местечкового тирана. Его поза и выражение лица ужасно раздражали, однако вступать в новую перепалку я не стала, вместо этого развернулась и отправилась в ванную, сообщая на ходу:

— Скоро вернусь.

Сказала исключительно для того, чтобы не ломились в дверь. А едва эта самая дверь закрылась, а замок щёлкнул, позвала тихо:

— Терри…

Мой призрачный друг проявился почти сразу и спросил:

— Ну как прошло, Машенька?

— Ох, — со вздохом ответила я.

* * *

Мы с Антерраном сидели на краю ванны и молчали. Я переоделась в свою мышиную униформу и вкратце пересказала всю историю, а когда стало ясно, что вытаскивать меня из уборной никто не стремится, добавила подробностей и красок — где, чего и как.

Призрак выслушал не перебивая, но чем дальше, тем задумчивее становилось выражение полупрозрачной физиономии. В конце концов я не выдержала и спросила:

— Что?

— Ох, Мари… мне кажется, у тебя проблема.

— Конечно. — Я кивнула. — У меня их целая куча. Начиная чудовищной внешностью и заканчивая рабской меткой от Иллу.

— Нет, ты не понимаешь. Мне кажется, что ты… — Терри шумно вздохнул и лишь потом закончил, — влюблена.

— Я? В кого?!

Спросила и осеклась, потому что сама своему изумлению не поверила. Без всяких подсказок знала, о какой любви речь. Это было очевидно и, учитывая все обстоятельства, очень паршиво. Мы с Карвилом слишком разные! К тому же живём в разных мирах…

Но я всё же открыла рот, чтобы возразить, а потом захлопнула его, и мы с призраком замолчали. Теперь сидели и грустили, а там, снаружи, продолжали обсуждать возможность вернуть мне нормальный вид.

Ещё несколько минут, и в дверь всё же стукнули.

— Эй, Маш! Иди сюда, — позвал Фил. — Мы, кажется, догадались!

Антерран подарил жалобную улыбку и растворился в воздухе, а я поплелась к двери.

Но догадка, в результате которой меня обрызгали каким-то составом и прочли долгое нудное коллективное заклинание, оказалась неверна. В смысле, этот метод тоже не сработал.

После очередной неудачи комната погрузилась в уныние. Парни разбрелись по углам и принялись думать, а я заняла привычное место на кровати, прикидывая — если у Дэна и К° не получится, то ректор сумеет справиться с мышиной личиной или как?

В миг, когда состояние приблизилось к отчаянию, дверь в карвиловскую берлогу приоткрылась и мелодичный женский голос спросил:

— Мальчики, к вам можно? — А за этим ещё кое-что: — Мне сказали, что мой Ордаэнчик у вас!

Дверь открылась шире, являя замершую на пороге длинноволосую блондинку. Слишком красивую, чтобы бегать за парнями, и… слишком знакомую, чтобы подумать, будто это не глюк.

Парни, увидав девицу, дружно застонали, а я медленно прикрылась подушкой, одновременно пытаясь объяснить своей психике, что вот такие глюки — это слишком.

— Ой, Дэнчик! — взвизгнула тем временем блондя. — Ты действительно тут!

Ордаэн выдал что-то нечленораздельное, а Карвил заявил:

— Иланиэлла, шла бы ты… дальше.

— Да куда уж дальше? — безмятежно парировала названная Иланиэллой. — Я и так… — она осеклась. — Ой, а что это у вас?

Я решила, что речь обо мне, но выяснилось, что блондинку заинтересовали разбросанные по полу многочисленные бумаги — увидела её реакцию, когда осторожно высунулась из-за подушки.

— Над чем работаете? — бодро поинтересовалась девица.

— Над кое-чем очень важным, — вставая, отозвался Дэн.

Кажется, наш староста хотел вытурить незваную гостью из комнаты, но та возможности не дала. Нагло захлопнула дверь и, нагнувшись, подхватила один из листочков. Вот тут мои нервы не выдержали…

— Меня ведь глючит, правда? — спросила у Дениса.

И лишь теперь блондинка, уж слишком похожая на нашу Илонку Боровицкую, заметила прикрытое подушкой чудовище.

— И-у-у! — визгливо сообщила она, отпрыгнув.

И в эту секунду до моего несчастного мозга дошло, что всё взаправду. Что это действительно та самая гадина, которая отправила меня в смертельный полёт.

Подушка упала на пол, а я вскочила с кровати и сделала два угрожающих шага. Руки сами потянулись вперёд, когти блеснули, а Илонка взвизгнула уже панически:

— И-у-и!!!

— Маша, стой, — тут же сориентировался Дэн. Он ловко заступил дорогу, ограждая ревнивую поклонницу от моего гнева.

— Стой? — переспросила я истерично. И тоже сорвалась на вопль: — Стой?!

Увы, но проредить блондинистую шевелюру и расцарапать смазливую физиономию мне не дали. Я честно ринулась в бой, даже умудрилась проскользнуть мимо Дэна, но тут активизировался Карвил — каким-то невероятным прыжком пересёк половину комнаты и перехватил. Мои запястья оказались в тисках, а я сама прижата к мощному телу белого мишки. Добраться из такого положения до врагини возможным не представлялось, зато это не мешало орать.

— Ты! — завывала я. — Ты!!!

Дальше — больше. Из меня полились ругательства, часть которых я, кажется, до сего момента вообще не знала. За несколько минут Илонка успела побывать и овцой белобрысой, и змеюкой подколодной, и… В общем, да, до нецензурной лексики я тоже дошла.

Одногруппница стояла возле двери, таращила свои густо накрашенные зенки и искренне офигевала, а когда поток ругательств иссяк, выдала недоверчиво:

— Камышева?

Я взяла короткую паузу, а потом…

— Я-то Камышева, а вот ты…

Да, Остапа опять понесло, и в этот раз тирада из ругательств была дольше и заковыристей. Вот же Боровицкая тварь! Су… Сушка крашеная! А может, и не крашеная, но в том, что сушка, сомнений нет.

Да я её! Да я ей! Вот сейчас, как только Карвил уберёт свои грабли, от кое-кого даже мокрого места не останется!

— Камышева! — вклиниваясь в поток, воскликнула Илонка. — Я всегда знала, что ты страшненькая, но не думала, что настолько!

Что-о-о?!

Теперь меня держали уже втроём — Карвил, Фил и раненый Иллу. А я рвалась и ревела не хуже настоящей медведицы, только, что печально, Боровицкую мой гнев уже не пугал. Мерзкая блондинка сперва расплылась в улыбке, а потом прислонилась спиной к двери и стала наблюдать с самым безмятежным видом.

В финале ещё и пилочку из кармана достала! И принялась подтачивать свой отвратительно-яркий маникюр.

Вот эта пилочка меня и успокоила. Силы как-то резко схлынули, злость тоже, а я прекратила брыкаться и устало повисла на «женихе», оттолкнув таки его товарищей.

В берлоге снова воцарилась тишина, и когда все немного к отсутствию криков привыкли, Фил заявил:

— Мы требуем объяснений.

К кому именно обращался — не знаю, но я ответила:

— Ваша Иланиэлла — это та самая коза, которая столкнула меня с недостроя.

— Столкнула? — переспросил Карвил. — А разве ты не сама упала?

— Нет.

Дэн, который и так напоминал пожирателя лимонов, скис окончательно. Невольно вспомнился тот предыдущий разговор-исповедь, и стало ясно — ведь в прошлый раз он не случайно от темы Илонки увёл.

— Я? Столкнула? Да ты что? — делано удивилась блондинка.

— Столкнула-столкнула. — Я насупилась и нахмурилась.

Боровицкая от этих слов отмахнулась, а Вилли…

— Ох и влетит тебе, Иланиэлла…

— От кого это? — изумилась она.

— Ректору настучу, — оскалившись, пообещал мой мишка.

Одногруппница послала оборотню презрительный взгляд, но всё же попробовала «оправдаться»:

— Машка заслужила.

— И что же она такого сделала? — встрял алхимик-Фил.

— Глазки моему Ордаэнчику строила! — заявила Илонка. Нет, ну ведь правда коза.

Парни посмотрели на меня хмуро, а я…

— Да не строила я ничего! Просто она — ревнивая дура.

Как ни странно, тут возражений не последовало, даже сама Иланиэлла промолчала. И только Дэн заёрзал, пробормотав в итоге:

— Маш, Илона не нарочно. У неё это патологическое. Ничего не может с собой поделать, ревнует и всё.

— Так отведи её к врачу! — не прониклась аргументом я. — Пусть полечит электричеством!

Дэн замолчал и устало вернулся в кресло. Остальные тоже разбрелись, даже я нехотя вернулась на кровать. Только Боровицкая осталась стоять у двери…

— То есть Машку ты всё-таки спас, — помедлив сказала она. Причём сказала с претензией.

— Конечно, — отозвался Денис. — А как иначе? — И после паузы: — Это в нашем мире после падения с такой высоты ещё есть варианты, а в их безмагическом пространстве — всё, конец.

Илонка фыркнула, словно возможное превращение меня в лепёшку её вообще не пугало. Спросила:

— И что дальше? Почему Камышева в таком виде?

— Угодила в перекрёстный магический поток, — буркнул Дэн.

Иланиэлла не впечатлялась.

— И что? — продолжила она. — Почему не снимете личину?

— Да просто не знаем как, — сказал Ордаэн нервно.

Боровицкая одарила присутствующих взглядом из серии «вот вы дебилы», после чего уточнила:

— А в чём именно проблема?

— Там всё написано, — Денис кивнул на разбросанные по полу листки.

К моему удивлению, Илонка хмыкнула и принялась собирать эти малопонятные лично мне рукописи. Потом прошла в глубь комнаты и, нагло усевшись за письменный стол, начала изучать.

Гордость шепнула, что надо бы послать Боровицкую с её помощью куда подальше, но я проявила благоразумие и промолчала. Парни возражать тоже не стали, лишь хозяин берлоги скривился так, словно ему плюнули в чай.

Я сперва наблюдала за происходящим, а потом перевела взгляд на Ларрэйна и осознала вдруг, что ушастый ведёт себя совершенно нетипично. Сидит и молчит с надутым видом, и даже не пытается выяснить, как Иланиэлла сюда прошла.

Поразмышляв ещё немного, я не выдержала и спросила:

— Ларн, а почему ты не поинтересовался тем, как Илонка пробралась в мужскую общагу? Или такие вопросы тебя уже не волнуют?

Длинноухий пренебрежительно фыркнул.

— Да известно как, — отозвался он. — Но другим этот путь не подойдёт.

Я уставилась с любопытством, и блондинистый эльф нехотя объяснил:

— Она лучшая подруга дочки коменданта.

— Да, но в общагу меня пускают не поэтому, — встряла в разговор Боровицкая. — А потому, что у меня идеальная репутация. Ведь я, в отличие от большинства, не какая-то вертихвостка! И прихожу только по делу.

— Угу, — скептично буркнул Фил.

Илонка не обиделась, продолжила ковыряться в записях, а до меня вдруг дошло, что…

— То есть она тоже здесь учится? В Шерриведском Институте?

— Ага, — отозвался алхимик.

— А ещё она кузина Ларна, — внезапно добавил Вил.

У меня рот от изумления приоткрылся. Кузина Ларна? Серьёзно? То есть она…

— То есть под этой личиной, — я указала на сидящую спиной одногруппницу, — скрывается эльфийка?

— И что тебя так удивляет? — вновь отвлеклась от бумаг та.

Меня? Уже ничего. Зато теперь как никогда ясно, что я реально ненавижу эльфов. Прибила бы их всех!

Илонка-Иланиэлла одарила высокомерным взглядом и опять уткнулась в бумажки. Лично мне было совершенно очевидно, что такая дура, как она, ничего не поймёт и тем более не придумает, но…

— А что за фактор «икс»? — поинтересовалась эта коза ушастая.

— Да если б мы знали, — ответил зеленокожий недоэльф-недоорк в лице Ордаэна.

— Хорошо, — Боровицкая развернулась и важно скрестила руки на груди. — Тогда давайте с самого начала и в подробностях, как всё было?

Рассказать взялся Ларн, Дэн с Иллукаром свои пять копеек тоже добавили. Упомянули и вспышки, и экспериментальную формулу, и моё внезапное приземление на Иллу, и вообще всё. И лишь теперь, когда наш раненый заговорил, Илонка обратила внимание на его увечья и поинтересовалась:

— То есть вот это всё — последствия встречи с Машей?

— Да, — буркнул эльф, нервно ёжась.

— А что целители?

— Бессильны.

Илонка покосилась на меня… с уважением. А Иллукар добавил:

— Резерв тоже не восстанавливается. Совсем. Я как будто застыл в том состоянии, в котором оказался после появления Мариэллы. Ну то есть Маши.

Брови Илонки плавно подпрыгнули на середину лба, а потом прозвучало:

— Застыл? — И после паузы: — А чем, говоришь, она тебя облила?

— Вообще-то облила не только его, но и себя, — не выдержала я.

— Какой-то вонючей гадостью! — одновременно со мной выдал Иллу.

Иланиэлла внезапно оскалилась и повторила вопрос:

— Так что это было?

— Пиво, — призналась я, помедлив.

Улыбка одногруппницы стала ещё шире, словно её посетила какая-то догадка, причём не простая, а повышенной гениальности. Лично я реакцией не прониклась, ибо в способность блондинки помочь по-прежнему не верилось, зато парни отнеслись с большим оптимизмом.

— Ты что-то поняла? — подавшись вперёд, спросил Дэн.

Илонка важно кивнула и обратилась к Филу:

— Алхимический чемоданчик с собой?

— Разумеется, — отозвался парень.

Встал, нехотя проследовал в дальний угол комнаты, где этот самый чемоданчик притулился, после чего передал его Иланиэлле со словами:

— Ты только аккуратнее.

— Да я сама аккуратность! — сияя, заявила та.

Ловко водрузив чемоданчик на стол, она принялась вынимать банки и колбы с разноцветным содержимым. Затем выудила пустую ёмкость и начала что-то смешивать, а когда Фил сунулся посмотреть, зашипела змеёй:

— Отойди!

Алхимик опять-таки неохотно, но послушался, а я поняла — какой бы состав Илонка сейчас ни приготовила, пробовать его не буду!

Зато побитый Иллу глядел на действия Иланиэллы с благоговением — надеялся, что неизвестный состав поможет и ему?

— Ну что? — спросил он, когда спустя примерно десять минут блондинка отступила от стола и продемонстрировала всем банку с ядовито-оранжевой жидкостью.

— Всё. Состав, нейтрализующий ваш фактор «икс», готов, а я — гений!

Я снова не выдержала:

— Хочешь сказать, что эта хрень поможет снять чары?

— Сама ты хрень, Камышева, — огрызнулась эта замаскированная под обычную девушку эльфийка. Потом порылась в чемоданчике, извлекла из его глубин большую потрёпанную кисть, похожую на кисть для пудры, и скомандовала: — Иллукар, иди сюда!

В том, что эльфы стукнутые на голову, я даже не сомневалась. Поэтому ничуть не удивилась, когда Иллу поднялся и похромал к сияющей Илонке с видом зомби, увидавшего свежий мозг.

Но дальше — больше. Мой как бы хозяин замер, а блондинка принялась размазывать жидкость по его лицу, шее и рукам. После чего отступила и стала наблюдать за результатом. Видимых глазу изменений точно не было, если не считать оранжевые следы на коже ушастика. Вот только…

— О! — выдохнул Иллукар, который стоял и, похоже, прислушивался к собственным ощущениям. — Кажется, пошло.

Теперь вперёд подались все, и даже я почти уверовала. Спустя ещё минуты три губы эльфа растянулись в сумасшедшей улыбке, а на вскинутой руке вспыхнул магический огонёк.

— Вау, — прокомментировал Фил.

— Как ты это сделала? — выдохнул Денис потрясённо.

Илонка с деланым равнодушием пожала плечами.

— Как?! — повторил Дэн настойчиво.

— Не скажу! Это мой личный секрет.

Говорить одногруппница действительно не собиралась, но полуорк продолжал требовать, и завеса тайны всё же приоткрылась.

— Я уже сталкивалась с таким, — загадочным голосом сказала эльфийка. — В том, в Машкином мире.

— И-и-и? — протянул уже Фил. Тоже заинтересованный, разумеется.

— Варила одно зелье и случайно добавила вещество, в котором содержался ваш драгоценный икс-фактор, — продолжила Боровицкая. — Несколько дней ломала голову, а потом сообразила, и… ну, собственно, вот.

Она застыла с видом триумфатора, а я невольно вообразила её возле большого котла в образе безобразной ведьмы. Потом вспомнился журнал Иллу, и воображаемую Илонку тут же придавило крышкой, фиксируя в неоднозначном положении, после чего появился весёлый Ордаэн…

Вот тут я осеклась, понимая, что несёт куда-то не туда, и тряхнула головой, возвращаясь в реальность.

А в этой реальности…

— И-и? — опять подтолкнул Фил.

— И этой информации для вас достаточно! — оскалилась блондинка. Потом подумала и добавила с самым высокомерным видом: — Впрочем, ладно, дам маленькую подсказку. Есть такое слово — консервант!

Не бывавший в нашем мире Фил не понял, остальные так же уставились недоумённо, зато Дэн прищурился. Ну а я… Конечно! В баночном пиве полно консервантов! Они вполне могли сыграть свою роль!

— О, да… — отвлекая от этих мыслей, выдал Иллукар. Возглас был на грани оргазма. Внешне в эльфе по-прежнему ничего не менялось, разве что цвет лица улучшился и зелье впиталось, но второй зажжённый на ладони шарик оказался ярче и больше в несколько раз. — У меня восстанавливается резерв! — радостно прокомментировал очевидное эльф.

Илонка ухмыльнулась, а потом заявила:

— Ты мой должник.

— Разумеется. — Кажется, сейчас Налу был готов подписаться на любое безумие. Даже в кратер вулкана ради блондинки прыгнуть.

И она состоянием парня воспользовалась.

— В качестве благодарности проследишь, чтобы твой друг, — тычок пальцем в сторону хмурого Карвила, — не наябедничал на меня ректору.

— Ви-и-ил… — поворачиваясь к мишке, с готовностью протянул Иллукар.

Мне эти разборки были уже не интересны. Соскочив с кровати, я поспешила к Боровицкой, чтобы отобрать кисточку и банку с раствором. Не знаю, как сильно облился пивом Иллу, но меня саму обдало конкретно, так что ограничиваться смазыванием лица и шеи я не собиралась.

Вооружившись сомнительным зельем, я поспешила в ванную, услышав напоследок:

— Камышева, с тебя тоже причитается!

Угу. Как же.

Хлопок двери, остановка перед зеркалом, и…

— Терри, можешь не подглядывать? — прошептала я.

— Даже не собирался, — таким же шёпотом, только заметно смущённым, ответил призрачный компаньон.

Всё. Вот теперь я отставила банку на раковину, оголилась насколько возможно и принялась мазаться. В отличие от эльфа, ничего особенного не чувствовала, но таки верила, что варево поможет и всё будет хорошо.

В спальню вернулась через несколько минут — уже одетая и оптимистичная.

— Ну, что? Приступим? — увидав меня, воскликнул Дэн.

— А может, не будем рисковать и немного подождём? — выдвинул внезапное предложение Вил.

Я уставилась на мишку-старшего с недоумением, остальные тоже шутку не оценили. Ордаэн указал на место посередине комнаты, и едва я вышла на позицию, зашептал какие-то непонятные слова.

Кажется, ничего особенного, но через несколько секунд ладони нашего старосты словно оплелись нитями света. Затем была ослепляющая вспышка, сопровождаемая этаким ударом по барабанным перепонкам, а потом, когда секундный приступ слепоты-глухоты прошёл, прозвучало:

— Есть!

Я не сразу поняла, что, кроме прочего, ещё и зажмурилась, а когда открыла глаза и взглянула на собственные руки, чуть не уплыла в счастливый обморок. Кожа была нормальной! То есть абсолютно! А ещё… я с лёгкостью, и с первого раза, сняла солнцезащитные очки.

— У-у-у… — хором прокомментировали произошедшее Датс, Ларн и Фил.

Карвил просто хмыкнул, а Дэн кивнул и сказал:

— Иланиэлла, ты умница!

— И всё? — Блондинка тут же скользнула к нему, чтобы обвить руками шею и прижаться всем своим фигуристым телом.

Сейчас контраст между ними был особенно заметен, и я уставилась недоумённо. Что всё-таки красавица Илонка в этом страшненьком полуорке нашла?

— Хм, — сказал Вил. Он всё так же сидел в кресле и поздравлять «невесту» с обретением нормальной внешности точно не собирался.

Вообще хмурился и выглядел натуральным бякой. Я даже снова злиться на него начала.

— Иллу, так как резерв? — вновь подал голос Карвил.

— Восстанавливается! — взвизгнул эльф. Счастливый до неприличия.

— Тогда давай, — кивок на меня, — меткой займись.

Вот тут Иллу надулся и попытался притвориться глухонемым капитаном дальнего плавания, однако мишка проявил приятную настырность. Он повторил требование, а когда Иллу вновь «не расслышал», показал внушительный кулак, который идеально сочетался с краснотой медвежьих глаз.

Длинноухий скис. Потом, пробормотав «какие же вы все жадины, не даёте бедному аристократу завести рабыню», щёлкнул пальцами, и я почувствовала жжение в районе метки. Не стесняясь, задрала рубашку и обнажила живот, чтобы увидеть…

В общем-то, ничего не увидеть! Ну изменился слегка рисунок, и чего?

Зато кивок Карвила подтвердил, что я уже не тумбочка господина Ириолли, а его подопечная. Пока домой не вернусь, и так сойдёт.

Домой!

Не выдержав, я радостно запрыгала по комнате, а бывшего хозяина прямо-таки перекосило.

— Теперь снимайте привязки, — выдал новое распоряжение Вилли.

— Смысл? Они отпадут сами, когда Мариэлла переместится в свой мир, — отозвался Ларн.

Мишке ответ не понравился, и он точно хотел поспорить, но всё-таки не стал. И вот тут уже Датс вмешался:

— Кстати, Вил, а ты сам ничего снять с неё не хочешь?

Глаза Карвила внезапно блеснули, щёки порозовели, а младший кузен выдал растерянное:

— Э-э… Я имел в виду поисковый браслет.

Карвил последовал примеру товарища — притворился глухим, как Иллу…

Не сказать, что мне такой вариант понравился, однако возразить не успела — в дверь медвежьей берлоги постучали, а следом прозвучал голос рыжего Косиара:

— Эй, народ, вы здесь? Можно к вам?

После громкого «можно», выданного почему-то Филом, количество нелюдей увеличилось: к нам присоединились Кося, Риз и ещё несколько товарищей. На меня глянули с удивлением, на Илонку — тоже. Но последнюю сразу узнали и не слишком обрадовались. Кто-то даже пробормотал нечто неодобрительное из серии: «Опять ты…».

А ещё вновь прибывшие попытались устроить допрос…

— Ну как? — поинтересовался Риз. — Всё получилось? Бабушка пережила явление Мариэллочки?

Иланиэлла тут же навострила свои с виду человеческие уши, и Карвил сделал знак не спешить. Добавил к жесту хмурое:

— Потом.

Риз кивнул, а Кося…

— И расколдовать, как вижу, смогли?

— Это всё благодаря мне, — проворковала Боровицкая.

В этот миг я испытала желание стукнуть её чем-нибудь тяжелым, и лишь мысль о том, что парням в целом нравятся женские драки, позволила удержать себя в руках.

Угу, я держалась, а вот представители местного студенчества сдержанностью не страдали. На меня смотрели как на цирковую мартышку, и это подчёркнутое любопытство заставляло ёрзать. Оно же вновь и вновь возвращало к мысли — может, самое время попроситься домой?

Если смотреть на ситуацию объективно, мне действительно было пора, а причин задерживаться в малогостеприимном фэнтези уже не имелось, но я молчала. А в какой-то момент поняла — пытаюсь свыкнуться с тем, что Карвил исчезнет из моей жизни навсегда.

Просто раз, и всё. Он останется здесь, а я перемещусь домой и никогда больше его не увижу. Увы, но от этого понимания стало по-настоящему больно. А ещё я вдруг осознала, что сижу и неприлично пялюсь на «жениха».

Он тоже заметил и буркнул довольно враждебно:

— Что?

Я отрицательно качнула головой, а Вилли шумно вздохнул. И этот вздох получился таким, что с языка слетело незапланированное:

— Рад избавиться от меня?

— Очень, — отозвался мишка.

От этого стало ещё больней, и…

— Молоток верни, — сказала, одаривая взглядом исподлобья.

— Прости, — Карвил без всякого сожаления развёл руками, — но я его выкинул.

— Молоток? — встряла Боровицкая. — О, Камышева! Когда ты уже научишься вести себя адекватно? Ну какой молоток? Зачем он тебе? Ты же девушка! Носи с собой помаду! — Только советов от Илонки мне сейчас и не хватало. — Когда начнёшь носить помаду, то и парни потянутся, — закончила свой ликбез Боровицкая. В данный момент она сидела на коленях у Дэна, и обвивала его шею руками, словно пыталась придушить.

Ответом на эту «мосгорсправку» стал неприличный жест, и вот теперь я всё-таки решилась. Встала и сказала громко, чтобы перебить общий гул:

— Ну что, есть желающие отправить меня домой?

Все замолчали, а Ордаэн поднял руку.

— Отлично! — Я бодро оскалилась. — Дай мне пять минут, и я готова.

Полуорк кивнул, а я ушуршала в ванную — типа в туалет перед дальней дорогой сходить.

В действительности, ничего такого не планировала, я ушла, чтобы попрощаться с Терри. Собирать вещи тоже не собиралась — просто их уже не было. Рюкзак и наполнявшие его мелочи остались в потайном убежище, молоток, как только что выяснилось, подло зажали. То есть из «багажа» остались лишь гитара и кот.

— Терри… — прошептала я, едва войдя в ванную. Компаньон и сообщник проявился сразу, и лицо его было грустным.

— Я всё слышал, мадемуазель Мари. Вы уходите…

— Угу. — Я хлюпнула носом.

А Антерран Пьери улыбнулся и изобразил витиеватый поклон с подметанием пола рукой и прискоком — в лучших традициях то ли французского, то ли испанского двора.

— Я буду скучать, мадемуазель Мари, — продолжил «выкать» призрак. — Я бесконечно рад знакомству, и время, проведённое в вашем обществе, стало лучшим в моей посмертной жизни.

Я смутилась и слегка зарделась. Даже попробовала сделать ответный реверанс, а потом сказала:

— Спасибо, Терри. Я бы пропала здесь без тебя. Очень хотелось обнять компаньона и, невзирая на его нематериальность, я шагнула вперёд и распахнула объятия. Он глянул с сомнением, но тоже качнулся навстречу. Это было так странно, но…

— Прощай, Маша, — шепнул призрак. — Прощай и будь счастлива.

— Прощай, Терри, — вновь шмыгнула носом я.

Ещё миг, и он исчез, а я скользнула к зеркалу, чтобы взглянуть на своё понурое отражение.

Посмотрела, оценила, а как только вернулась к двери и нажала на ручку, ойкнула. Просто там, снаружи, стоял Карвил, и стоило оборотню понять, что уединение мне больше не требуется, он вошёл.

Вернее, нагло ввалился, оттеснив от двери, а сам эту дверь ещё и запер. И сказал, складывая руки на груди:

— Полагаю, я заслужил отдельное прощание.

— В смысле? — Я нахмурилась.

— Сладкий горячий поцелуй, — пояснил мишка.

Сердце совершило сальто, а разум шепнул, что, учитывая моё отношение к этому парню, целовать его точно не стоит, во избежание дополнительной травмы. И хотя мои отношения с разумом были подчас скользкими, я с ним согласилась. Сказала с самым независимым видом:

— Вилли, давай как-нибудь позже? В следующий раз?

— Ты прекрасно знаешь, что следующего раза не будет, — отозвался Карвил.

Сердце совершило новое сальто, а я…

— Ну вот и ответ, — произнесла, пожимая плечами.

Оборотень прищурил свои светло-серые глазища, и…

— Хорошо, Маша. Нет так нет.

И почему в этих простых словах мне почудилась угроза?

Вил отпер дверь и вышел, как ни в чём не бывало, а мне стало ещё обиднее, чем раньше. Как это? Нет, ну как?! Он же… Почему не проигнорировал мой отказ? Почему не поцеловал сам?

Глупо, наверное, но мне всегда казалось, что настоящие герои поступают именно так, а он… То есть я в самом деле безразлична? Совсем-совсем?

Сердце сделало последнее сальто и болезненно сжалось, а я проскользнула в комнату, подхватила Фильку, который очень удачно проплывал мимо, и сказала, обращаясь к Дэну:

— Всё. Готова.

— Отлично, — ответил тот.

Наш староста буквально отодрал от себя Илонку, потом поднялся на ноги и принялся подкатывать рукава рубашки.

— Эй, а может, всё-таки не надо? — донеслось внезапное, уже со стороны Риза.

— Это ещё почему? — поинтересовалась Боровицкая.

— Да просто Машу видел Риммус, и он точно доложит Бонаэлю, и я не уверен, что ректору понравится, что её уже нет.

Меня предложение лысого не порадовало, Денис от него тоже отмахнулся. Сказал:

— Камышева, только я должен предупредить…

— О чём? — Я крепче прижала к груди Филимона.

— При обратном переходе в безмагические миры на память всегда ставится блокировка. Это происходит само собой. Сознание существа из безмагического мира само блокируется, чтобы избежать проблем с обратной адаптацией.

— Мм-м… Понятно.

Честно? Терять воспоминания не хотелось, но что делать? Ведь если домой будет отправлять не Дэн, а ректор, память тоже заблокируется, а значит, вариантов нет.

Да и потом…

Учитывая непрошеные чувства к фэнтезийному аборигену, это ведь к лучшему? Не помнить… Не тосковать…

— Ну, что? Начнём? — спросил Ордаэн.

Я шумно втянула воздух и кивнула. Потом опомнилась и помахала собравшимся ручкой.

Дэн принялся громко размеренно выговаривать какую-то белиберду, а его ладони оплелись разноцветными силовыми нитями.

— Прощай, Карвил, — беззвучно прошептала я.

И всё. Мир померк, сознание помутилось, и я почувствовала, что проваливаюсь в какую-то бесконечную чёрную бездну. Последней мыслью стало: ой, а гитару-то я забыла…

Только остановить телепортацию, чтобы забрать несчастный инструмент, гостья из безмагического мира, конечно, не могла.