Глава 5

Стоило Терри исчезнуть, как голод вернулся. Причём накатил с такой силой, что я посмотрела на кружку с остатками заварки уже более вдумчиво, а потом поняла: запреты запретами, но если не поем прямо сейчас, то однозначно помру, а помирать мне ну никак нельзя.

В итоге всё-таки вышла из каморки и отправилась знакомой тропой на кухню другого этажа — на ту, где воровала яйца. Добравшись, постояла несколько минут, вслушиваясь в тишину за стенкой, потом вынырнула из потайного хода, молниеносно проинспектировала кастрюльки-сковородки, прихватила большой кусок хлеба, несколько сосисок, а ещё залила в кружку почти остывший, приготовленный кем-то чай.

Первую сосиску съела сразу после того, как за мной закрылась каменная кладка. Вторую жевала уже медленнее, запивая вполне приличным чаем и попутно уплетая хлеб.

Вот после этой, второй сосиски стало гораздо легче, и я, повеселев, отправилась в обратное путешествие, жуя на ходу и надеясь скрыть вылазку от главного контролёра — от Терри. Правда, в процессе перемещения немного заблудилась, а добравшись до одного из смутно знакомых потайных коридоров, услышала:

— Я опаздываю! У меня свидание, понимаешь? — голос принадлежал Ларрэйну.

— Подождёт твоё свидание, — хмуро ответил кто-то. Капюшон?

Я резко притормозила и заозиралась в поисках слухового окна. Оно обнаружилось в трёх шагах, и, как в случае с комнатой Иллу, через него можно было ещё и смотреть.

Взгляду предстала чудная картина — Капюшон в своём неизменном плаще и Ларрэйн в нимбе стояли в какой-то нише, причём первый явно поймал второго и отпускать не собирался.

— У меня свидание, — повторил длинноухий, шмыгнув носом. — И я не хочу заставлять леди ждать.

Капюшон фыркнул, пробормотал:

— Знаю я твоих «леди». Очередная дурочка с амбициями заполучить престижного ухажера.

Эльф недобро прищурился, а укутанный в длинный балахон индивид потребовал:

— Про ночное происшествие расскажи.

— Какое ещё происшествие? — очень натурально удивился Ларрэйн. — Не было ничего.

Собеседник шумно вздохнул и, покачав головой, сказал:

— Не прикидывайся. Я хочу знать про девушку, которая огрела тебя доской.

— Какая ещё девушка? — брови Ларна встали домиком. — Не было никакой девушки. Кто утверждает обратное — нагло врёт.

Я такому ответу удивилась, Капюшон — тоже. Только я, понятное дело, промолчала, а вот Капюшон спросил:

— Почему ты так говоришь?

— Потому что не хочу, чтобы получилось как про колбасу и Карвила, — неожиданно огрызнулся длинноухий. — Не хочу, чтобы надо мной подтрунивали и обвиняли в навязчивых идеях и галлюцинациях. Так что не было никакой девушки, а вот это… — он поправил нимб, — это я ширину дверного проёма не рассчитал и стукнулся о косяк.

Капюшон застонал, воздев лицо к потолку, потом сказал самым терпеливым тоном:

— Но ведь про Карвилову колбасу всё оказалось правдой.

Теперь Ларрэйн поджал губы, словно сомневаясь в решении молчать. А спустя пару секунд вздохнул и признался:

— Ладно, Ордаэн. Девушка была.

— И? — подтолкнул Капюшон.

— Что «и»? — нервно отозвался Ларн. — Была. Наговорила гадостей, хотя я был более чем любезен. Подло стукнула по голове, причём со спины, и смылась. Она говорила, что эльфов не любит, представляешь? — В голосе длинноухого прозвучала обида, словно речь шла о высшей несправедливости. — А ещё она ела Ризовы котлеты, и ей они точно нравились. Ты когда-нибудь пробовал Ризову стряпню? Представляешь, насколько дурной у этой девицы вкус?

Я не выдержала, засопела и в который раз пожалела, что не захватила с собой листок со списком — надо было его постоянно с собой таскать. Зато Капюшон реплику про вкус вообще не заметил.

— Как девушка выглядела? — жёстко поинтересовался он.

Эльф поморщил нос, сказал:

— Как… Обычно. Нормально. Обычная нормальная девушка. Похоже, что человечка. Вполне симпатичная, со светлыми глазами, с волосами такими… — Ларн пошевелил пальцами, изображая то ли кудряшки, то ли что-то ещё, хотя волос моих не видел, у меня же полотенце на голове было.

— А одета как?

— В халат, — вновь поморщился длинноухий. — Причём мужской. Я ведь потому и решил, что она пришла к кому-то из наших, а она… Риз отпирается так, что я ему даже верю. — Ларрэйн заметно погрустнел. — Похоже, действительно глюк. А может… — тут в его зелёных глазищах мелькнула надежда, — может, кто-то наслал иллюзию, а?

— Может, и наслал, — ответил Капюшон после паузы.

И новый вопрос задал:

— Ларн, а ты случайно её ауру не считывал?

— Нет, конечно. Мне такое и в голову не пришло. Зачем? Она же казалась такой материальной, и…

Длинноухий замолчал, подчинившись жесту Капюшона, а тот словно задумался. Это молчание длилось долго, я даже успела дожевать оставшиеся сосиски. А потом прозвучало:

— Ордаэн, тебе ещё не надоело изображать умудрённого жизнью старца? В этом балахоне ты похож на…

Ларн опять-таки не договорил — видимо, выражение лица собеседника к продолжению не располагало.

— Я виноват, что Бонаэль так жаждет со мной пообщаться? — рыкнул Капюшон.

— Так его нет. Он ещё не вернулся, — заметил эльф.

— Ага, ректора нет, а поисковое заклинание работает, и стоит мне снять этот балахон, как меня сразу и засекут, и поставят блок на перемещения, а я ещё курсовую не доделал.

Я невольно навострила уши. Капюшона ищут? Интересно, за какие такие прегрешения? Судя по голосу, он не такой уж злобный. Лично мне он даже показался более адекватным, чем остальные. Померещилось, да?

— Так можно было зачаровать от поисковика что-то другое, — попытался блеснуть интеллектом Ларрэйн.

— Я просил Фила сделать амулет, но состав, который он сумел изготовить, имеет очень маленький радиус действия и пригоден только для пропитывания одежды. А мне нужно доделать курсовую, — повторил Ордаэн. — Уверяю тебя, это будет бомба.

— Бом… что? — переспросил ушастый.

— Забей, — буркнул Капюшон. Он отступил, сделал какой-то пасс рукой, после чего сказал: — Обещай, что если снова встретишь ту девушку, то вызовешь меня.

Эльф неохотно кивнул, соглашаясь. На этом встреча была закончена, каждый пошёл в свою сторону, а я сделала новый глоток чаю и подумала, что от Капюшона лучше держаться подальше. Возможно, ничего криминального он не совершал, а интерес к нему ректора вызван какими-то безобидными вещами, но то, насколько студент заинтересовался моей персоной, пугало.

Впрочем, в данный момент было нечто более стрёмное — призрачный Терри. Попадаться на вылазке в самом деле не хотелось, и я, пихнув в рот остатки хлеба, поспешила вернуться в каморку.

Когда вошла в убежище, облегчённо выдохнула — ночной смотритель со встречи с комендантом ещё не вернулся. То есть у меня имелась возможность заняться… Хм, а чем тут заниматься? Дел-то никаких нет.

Оглядевшись, я подхватила гитару, села на краешек кровати и принялась перебирать струны.

На язык упорно просилась песенка — крайне актуальная в моей ситуации. Вот прямо про одинокую партизанку в полном агрессивных оборотней общежитии. И я замурлыкала тихонько:

Эх, жаль, что финал у похождений этой Красной Шапочки такой пессимистичный!

Как бы не напророчить…

Взрустнув и помечтав о собственном обрезе — и чтоб пули серебряные, да! — я стала наигрывать куски из разных песен. Сколько так просидела — не знаю, а отвлеклась после того, как рот растянулся в очередном неимоверно широком зевке.

Глаза слипались, и я отставила гитару, чтобы плюхнуться на кровать, подтянуть одеяло и уснуть раньше, чем голова коснулась подушки. И если вначале всё было хорошо, то потом закралось подозрение, что украденный чай был каким-то не таким, особенным. Ну а чем ещё объяснить настолько яркий и одновременно дурацкий сон?

* * *

Приснилось, будто иду по улице крошечного, яркого, словно мультяшного города. На мне белое платье в синюю горошину, волосы уложены в красивую причёску, на ногах туфельки с пряжками, а в руках кружевной, предназначенный для защиты от солнца зонт.

Иду. Мне так хорошо, что хочется петь, и в определённый момент я даже останавливаюсь, чтобы крутануться на пятке. Кручусь, теряю равновесие, но когда начинаю падать, меня подхватывают.

— Привет, — ласковый шёпот прямо в ушко.

Поворачиваю голову и удивляюсь.

— Дэн?

Староста нашей группы и причина моего перемещения в населённый фэнтезийными отморозками мир улыбается одной из своих «фирменных» нежных улыбок. С одной стороны, становится приятно, а с другой — прошибает холодный пот — если Илонка увидит, то мне капец!

Ещё в положении «полулёжа» — то есть почти упавшая, но подхваченная и пока не поднятая Дэном, — начинаю озираться в поисках ревнивой сокурсницы, и слышу от того же Дениса:

— Маша, ириску хочешь?

Кое-как перемещаюсь в положение «стоя» и пытаюсь отпихнуть парня, но тот не пускает. И новый вопрос задаёт:

— А поцелуй?

В этот раз мысль об Илонке тоже возникла. Следом пришло чёткое понимание, что это сон, и… А почему нет? Пусть поцелует. Вдруг мне понравится?

Денис словно мысли прочёл. Притянул ближе, наклонился и… начал целовать так, как мы не договаривались.

То есть мы вообще никак не договаривались, но тут… прям поцелуй-поцелуй. Со сминанием губ, с языком и попыткой облапать не только за талию, но ещё и за попу.

Моя душа такого обращения не выдержала, и я всё же вывернулась.

И тут же услышала:

— Машенька, я так по тебе скучаю. Ты где?

Где-где…

— В фэнтези, — отряхивая платье, буркнула я. — Вернусь, шею тебе за такие поцелуи, — тут я веско погрозила кулаком, — намылю.

— Такие нельзя? — мгновенно оживился Дэн, делая плавный шаг навстречу. — А какие можно?

Я резво отскочила подальше.

— Никакие нельзя. Больше не целуй!

Парень надулся и сунул руки в карманы укороченных пижонских брюк. Качнулся на пятках и, сделав вид, будто никакого поцелуя вообще не было, поинтересовался:

— Что за фэнтези?

— Да ерунда какая-то. — Я скривилась.

— Что за ерунда?

— Шерриведский Институт чего-то там, — ответила, опять-таки морщась. — Тупые эльфы, агрессивные оборотни, призраки…

— Призраки? — оживился Дэн.

— Угу. А ещё… — Я осеклась и замолчала. Сама не знаю почему. Хотела пожаловаться, что меня заколдовали, но что-то помешало и заставило отвернуться в поисках… даже не поняла, чего именно. Может, всё той же Илонки?

— Ну ты, Камышева, даёшь, — вновь подал голос Дэн. И уже с претензией: — Мы тут волнуемся за тебя, переживаем, а ты… эльфов ночами пугаешь.

Я дёрнулась и резко развернулась. Я? Эльфов? Откуда он знает? Или это просто фигура речи, и Дэн вовсе не ушибленного Ларна имеет в виду?

— Я… — начала, но снова осеклась, ибо была перебита.

— Эй! — прозвучало рядом. — Отойди от моей девушки!

Снова обернулась, чтобы увидеть стоящего в нескольких метрах Риза. Лысый коротышка выглядел ну очень недовольным, а в его руках была кастрюля с теми самыми пересоленными котлетами. Одну из них он, кстати, активно жевал.

— Отвянь, — буркнул Денис.

— Сам отвянь, — огрызнулся Риз.

— Лучше отвяньте оба, — вклинился в разговор ещё один персонаж.

Повертев головой, я обнаружила Иллу. Он был и при синяках, и при гипсе.

А эльф продолжил, сверкнув изумрудными глазами:

— Девушка моя. Она меня покалечила и теперь должна искупить свою вину. И вообще… — Пауза, высокомерно вздёрнутый нос и новый аргумент: — Я её первым нашёл.

— А вот и не ты, — этот голос принадлежал уже Ларну.

Блондин, облачённый в памятную жёлтую тунику, материализовался рядом с Ризом и тряхнул волосами, как какая-нибудь девица из рекламы элитного шампуня. Потом протянул руку и позвал:

— Малышка, иди сюда…

— Губу закатай, — человеческим голосом ответил Ларрэйну белоснежный медведь.

Ещё миг, и этот зверь поднялся на задние лапы, чтобы плавно превратиться в белобрысого Карвила. Вопреки правилам оборота, парень оказался одет — на нём были штаны и сразу несколько рубашек. В смысле, все те рубашки, которые я из прачечной унесла.

— Девушка моя! — Мишка вздёрнул воротник самой нижней рубашки. — Ведь именно со мной она собирается строить семью и выводить потомство.

— С каких это пор у медведей рождаются цыплята? — фыркнул Риз, но Карвил на провокацию не купился — застыл, буквально гипнотизируя. И смотрел так, что я немного смутилась и отступила, одновременно офигевая от вывертов собственного подсознания. Ну оно даёт!

И тут снова вклинился Дэн:

— Кстати, Камышева, это, случайно, не твоё?

Я обернулась, чтобы замереть и полностью растеряться — Денис держал в руках Фильку. Усато-полосатая животинка смотрела настолько жалобно, что сердце ухнуло куда-то вниз, а я выдохнула:

— Моё!

— Тогда возьми, а?

Дэн совершенно бесцеремонно протянул кота, держа за шкирку, а Филька жалобно мяукнул и заелозил задними лапами, выискивая точку опоры, которой, понятное дело, не было.

Я метнулась вперёд, протягивая руки к котику, и внезапно напоролась на прозрачную стену.

— Камышева, так ты берёшь или нет? — вновь подал голос Денис.

Я растерялась ещё больше, стукнула кулаками по стеклу, а староста нашей группы неодобрительно покачал головой — он этой стены и моей попытки её разрушить словно не видел. Реагировал так, будто стою на месте и подойти даже не пытаюсь.

— Мяу… — пожаловался Филька. — Мяу…

— Филечка, — выдохнула я, ощущая прилив паники.

— Камышева…

— Да здесь я! — крикнула Дэну, который завертел головой, словно вообще не видя.

— Где «здесь», Маша?

— В фэнтези! В Шерриведском Институте магии!

— Маша, конкретней! — в голосе Дениса прозвучали неожиданные стальные нотки. — Где именно? Дай мне ориентир!

Я уже открыла рот, чтобы выпалить про мужскую общагу и систему потайных ходов, когда вновь заговорил Риз…

— Отлепись. Девушка моя.

— Нет, моя, — подхватил Иллу.

— Мяу! — протестующе и испуганно сообщил Филька.

— Девушка…

В следующий миг на арену этого психоделического бреда вышел ещё один персонаж. Антерран Пьерри — он же замученный студентами препод и ночной смотритель в одном флаконе. Появился и повис над всей нашей компанией. Сказал невероятно занудным тоном:

— Спешу вас разочаровать, но мадемуазель Мария — ничья. Она своя собственная. Правда, Мари?

Мари? Мари…

* * *

Я проснулась резко — так, словно стакан холодной воды в лицо плеснули. Призрачный Терри висел возле кровати и звал зануднее, чем в самом сновидении:

— Мари, Мари… — Стоило распахнуть глаза, как к занудству добавилась подчёркнутая усталость. — Ну ты и спишь. Я, смотритель сновидений, и то еле добудился.

Я этим сожалением не прониклась и призраку не посочувствовала. Выдохнула ошалело:

— Филимон!

— Кто-кто?

Терри уставился недоумённо, а мне потребовалось несколько минут, дабы осознать — всё приснилось. Но сон был настолько реалистичным, а Филькино мяуканье таким жалобным, что успокоиться я не смогла.

В итоге вскочила, промчалась по тесной каморке несколько раз, и лишь после этого сумела сказать внятно:

— Мне мой кот, Филька, приснился!

— Филька? — переспросил Терри. — Кот?

— Это такой домашний зверь.

Антерран задумался на миг и угочнил:

— Твой любимец остался дома, в твоём мире? — И после моего кивка: — Знаешь, а так бывает.

— Как «так»? — не поняла я.

— Питомцы могут звать хозяина через миры.

Увы, легче от объяснения не стало. Как представила, что Филечка сидит у двери и зовёт меня «через миры», ощутила себя абсолютно беспомощной. Ведь он плачет, переживает, а я даже ответить не могу!

— Но, скорее всего, это обычный «пустой сон», вызванный твоими неосознанными мыслями о расставании с любимцем, — заявил Терри, а я перестала метаться по каморке и, остановившись, сделала несколько глубоких вдохов.

Спросила после долгой паузы:

— Ты правда так думаешь?

Призрак кивнул.

Ещё несколько минут, и я в самом деле успокоилась. Припомнила другие элементы сна и с подозрением покосилась на кружку, где ещё плескались остатки чая. Однако обсуждать вариант «отравления» с ночным смотрителем всё-таки не стала, ведь тогда бы пришлось признаться, что ослушалась и ходила на кухню.

— Сколько сейчас времени? — поинтересовалась я.

Озвучила, а после этого догадалась посмотреть на собственные часы и присвистнула. Нет, чай точно был специфическим — я же почти весь день проспала.

— Время ужина, — ответил призрак певуче. — Общежитие буквально кишит студентами, так что тебе лучше не высовываться.

Очень ценный совет, особенно если учесть некоторые физиологические особенности организма.

— Чего ты так поморщилась? — отследив мимику, спросил Антерран. И уже строго, с прищуром: — Опять в укрытии не сидится? Снова хочешь напороться на неприятности?

— Ничего подобного, — я даже надулась от такой несправедливости, — просто в туалет хочется.

— Э-э… — Терри заметно растерялся. — Да?

Нет, блин! Шутка-минутка!

Однако огрызаться вслух я не стала и, видимо, правильно, потому что Терри сжалился и, качнув головой, сказал:

— Пойдём.

Послушалась и сильно порадовалась, что эта вылазка удалась и прошла без эксцессов. В процессе посещения уборной я заодно избавилась от остатков подозрительного чая и набрала в кружку простой воды — Терри заверил, что она тут хорошая, из каких-то глубинных источников, что кипятить не надо и отравиться невозможно.

Я, в свою очередь, заикнулась о хлорке, и призрак выпучил глаза, вообще не понимая, о чём таком говорю.

Потом была новая прогулка по скрытым от посторонних глаз коридорам и возвращение в порядком надоевшее убежище. Когда там обещанный милорд Бонаэль вернётся, чтобы меня расколдовать?

Я озвучила вопрос, а Терри даже ответил:

— Пять дней осталось.

Потом поморщился и добавил:

— Конечно, если нашего уважаемого ректора никакие дела не задержат.

— Та-а-ак… — протянула я.

— Маша, успокойся! — призрак спешно выставил вперёд руки. — Всё будет хорошо, опоздать милорд Бонаэль не может, у нас ведь начало учебного года!

Как по мне, аргумент был сомнительным, но куда деваться? Я в который раз вздохнула и попыталась расслабиться. Предстояло дождаться ночи и общего отбоя, чтобы осуществить ещё один мстительно-коварный план.

* * *

бормотала я, коверкая слова известной песни и воображая, что будет, если Антерран всё-таки узнает про поход за сосисками. При мысли о реакции компаньона по телу пробегали холодные мурашки, зато предстоящая диверсия не беспокоила ничуть.

Я была абсолютно уверена в успехе и искренне обрадовалась, когда сквозь кирпичную кладку просочилась белёсая полупрозрачная голова и заявила:

— Мадемуазель Мари, все уснули, пора идти на охоту.

Ради обеспечения мстительнице неуловимости Терри на полчасика покинул свой пост. Конечно, за подобное ему светил выговор с занесением в развеивательное дело — ну, в том плане, что привидение на службе за пять порицаний развеивали, — но пришлось рискнуть. Во-первых, «трудовая история» у Антеррана Пьерри была идеальна — что при жизни, что после неё. А во-вторых, если меня заловят, то призраку грозили куда большие кары.

Шалить в компании препода было как-то странно, противоестественно даже. Ведь обычно подобные вылазки проворачиваешь с друзьями — одногруппниками или одноклассниками — и всячески шифруешься от старших. А тут всё с точностью до наоборот. Шагая по поднадоевшим тоннелям, я вдруг представила, как в нашем деканате идёт заседание и убелённые сединами профессора внимают аспиранту-оратору, который с указкой в руках воодушевлённо вещает про обмазывание парт клеем и добавление в столовские булочки пургена.

Ну а что? Известно ведь, что преподавателей нередко доводят до ручки студенты.

Под эти, можно сказать, философские размышления мы с компаньоном спустились вниз, осторожненько прокрались по лишённому тайных ходов первому этажу, где была особо велика возможность ненароком потревожить коменданта, и юркнули в подвал. Именно там, под защитой толстых фундаментных стен и мощнейших заклинаний, ютились лаборатории.

Как по мне, размещение было крайне сомнительным, но Терри утверждал, что всё продумано от и до. Для начала, в общежитии не было по-настоящему опасных компонентов — так только, ерунда всякая, пригодная для изготовления капель от насморка и краски для волос. На моё вполне резонное возражение, что можно ведь и притащить извне, призрак попытался заверить, что сие невозможно, ибо все здание опутано сетями контролирующих чар, которые и на телепортирование, кстати, распространяются. Я на эту наивность только хмыкнула — чтобы студиозусы да не проволокли в общагу то, что им надо? Ха-ха три раза!

Но утешало то, что помимо наивной защиты была и другая. Когда старинный замок отдали вузу, то благоразумно укрепили его и немного переделали — теперь в случае взрыва в подвале вся верхняя часть просто взлетала единым массивом и приземлялась на специально отведённой для этого лужайке. Ну вот, как будто малыш крышу домика из кубиков снял и в сторонку отставил. Эдакое катапультирование в фантастических масштабах. Всё же магия — это вещь! Когда не натягивает на тебя гадкую чешуйчатую шкуру.

Кроме лабораторий в подземелье находились тренировочные залы, но комендант строго следил, чтобы никто ими не пользовался после официального отбоя, поэтому я смело прошагала мимо ряда закрытых дверей. Только на указанную призрачным экскурсоводом табличку «Бассейн» покосилась с тоской. Поплавать бы! Но Терри идею протестировать мышиную ипостась в водичке не поддержал. Он укоризненно покачал головой, напомнил, что времени в обрез, и занудел о моей безответственности и неистребимом желании вляпаться в очередные неприятности.

Как будто я сама их себе ищу!

Несправедливость подобных претензий стала очевидной уже через минуту.

Лабораторий в подвале было три: некромантская — для сращивания неживой материи; артефакторская — для создания механизмов; и алхимическая — для приготовления зелий. Ещё одна обитель экспериментов размещалась наверху, на пристроенной с южной стороны тотально остеклённой террасе — ушастым для их флоры требовался естественный свет, да и особой разрушительностью их творения не обладали. Максимум могли сожрать кого или придушить лианами. Но, как говорится, кто сам прилез, тот росянкам и муха.

С цветочками у меня отношения как-то не слишком складывались — от моего ухода чахло даже живучее алое, так что оставалось лишь порадоваться, что визит в оранжерею не требовался. Нам нужна была последняя, самая дальняя из подземных лабораторий, в которой мы с компаньоном планировали разжиться ингредиентами для великой мести. Но…

Как там звучит та известная фраза про планы и богов?

Когда до заветной двери оставалось всего метров пять, Терри вдруг завис, зашипел что-то нецензурное и стремительно подлетел к светящемуся справа от косяка узору. По дороге призрак объяснял мне, что это такие замки, которые могут открыть лишь преподаватели или студенты, получившие специальный разовый допуск. Я, благодаря ночному смотрителю, должна была легко проникнуть внутрь — так же, как в тайные ходы. А вот юным зельеварам и сшивателям мертвяков полагалось сперва заручиться санкцией руководителя проекта.

Полагалось, ага!

Судя по реакции Терри и замку с зелёненькой подсветкой, некто безо всяких санкций уже оккупировал территорию, на которую мы собирались совершить набег.

— Там кто-то есть? — прошептала я филейной части призрака, поскольку голова его исчезла в толще стены.

— С-с-студент! — злобно прошипел смотритель, вынырнув, и огорчённо добавил: — Придётся отложить.

Я тоже расстроилась, но попыталась найти альтернативный вариант:

— А может, в кладовых что-нибудь поищем?

— Я уже искал — нет там ничего такого, что любой маг, даже самый бездарный и начинающий, не сведёт простейшим заклинанием, — печально ответил Антерран.

Полупрозрачное лицо привидения так скорбно вытянулось, что захотелось его обнять и как-то приободрить, вот только с первым был пролёт по чисто физической причине, а со вторым — в силу отсутствия идей.

— Возвращаемся, — вздохнул призрак.

Я кивнула, повернулась, и тут мне стало дурно. Вокруг заклубилась какая-то дымка. В глазах потемнело, я пошатнулась, вслепую опёрлась рукой о стену и плавно сползла по ней на пол. В себя пришла от холода в спине и пятой точке и обеспокоенного:

— Маша? — Терри нависал надо мной и лопотал, с перепугу перейдя на вы: — Мадемуазель Мари, что с вами?

— Не знаю, — ответила растерянно и почесала кончик носа. Попавшие в поле зрения пальцы порадовали внезапной бледностью. Я отвела руку от лица, с полсекунды потаращилась на розовую ладошку и радостно взвизгнула: — Я превратилась!

— Что? — растерялся призрак. — В кого?

— В себя! Я снова Машка Камышева, а не Мышка Кошмарова! — сдвинув очки на макушку, верещала счастливо. Конечно, зеркала у меня при себе не было, чтобы убедиться воочию, но и без него всё было ясно — ни чешуи, ни когтей, ни защиты от холода. Последнее было печально, ибо пришлось срочно встать с ледяного каменного пола.

Восторгаться изрядно мешал Терри, зависающий рядом молчаливым укором, ему-то было всё равно: с мышью идти на дело или с человеком — лишь бы это самое дело делалось. Так что нарушивший наши планы студент был для призрака куда важнее, чем моё преображение, которого он всё равно не видел.

Скорбный лик компаньона не давал мне наслаждаться родным обликом в полной мере. Просто бросить смотрителя и отправиться к себе в каморку я никак не могла — совесть не позволяла. Да и идти без его подсказок по первому этажу, в зоне досягаемости зорких глаз коменданта было как-то страшновато.

А кроме того, меня вдруг осенило идеей.

— Терри, — окликнула я преисполненного вселенской печали напарника, — отвернись, пожалуйста!

Тот был так расстроен, что даже не спросил зачем. Просто молча крутанулся и уставился на стену. Я же принялась шустро расстёгивать рубашку. Сняв, повязала её вокруг талии и принялась сооружать нечто вроде сари из простыни, которую прихватила из кладовой, чтобы защитить единственную мышиную одёжку от пятен при исполнении великой мсти в прачечной. Рубахе и джинсам и без химикатов уже изрядно досталось от вражеских зубов и когтей и моих неумелых попыток ручной стирки, а слепо доверять магическому восстановлению вещей было глупо.

Обмотавшись нежно-зелёным полотнищем в трогательных розовых зверьках, похожих на енотов, я повторно пожалела, что не захватила зеркало. Впрочем, оценить себя в полный рост оно бы всё равно не позволило. А жаль! Судя по тени, из-за рубашки мои бёдра приобрели такие округлости, что все восточные гурии отдыхают и кушают пончики, чтобы поскорее достичь подобной красоты. Оставалось надеяться, что неведомый студент любит девушек с формами.

— Мари, долго ещё мне изучать трещины в этих камнях? — оторвал меня от созерцания теневого силуэта голос призрака. — Мне, между прочим, нужно возвращаться на пост!

— Десять минут! — оптимистично заявила я. — Сейчас я быстренько выцыганю или стырю пару склянок какой-нибудь пакости и пойдём.

С этими словами я рванула к двери, логично предполагая, что если помедлю, то Терри снова начнёт занудничать и втирать про благоразумие. Я и сама знала, что надо быть осторожнее и поддерживать легенду о собственной гибели, но ведь разбилось-то чудище, а не милая девушка, к которой злостно приставал гадкий ушастый бабник, закономерно схлопотавший за это шишку.

— Куда? — взвыл компаньон, но я уже была внутри.

Лаборатория тонула в клубах зеленоватого тумана или дыма, как нельзя лучше подходящего по тону к моему «сарафанчику». К счастью, ничем не воняло, что внушало надежду на безвредность испарений. Правда, надежда эта принялась биться в конвульсиях и пускать пену изо рта, когда из объятий смога вынырнул их творец.

Студент был облачён во что-то, по виду больше всего напоминавшее скафандр космонавта, насильственно скрещенный с колорадским жуком, — эдакое рыже-коричневое полосатое нечто со стеклянным сферическим шлемом, увенчанным усиками. Последствия выращивания на Марсе картошки, не иначе.

Из-за прозрачной преграды на меня таращились огроменные синие глазища с ресницами длиной в палец. Я чуть не завизжала с перепугу — хорошо, успела сообразить, что стекло с увеличительным эффектом, и зажать рот ладонью.

Жук-переросток замахал лапами, в каждой из которых красовалось по пробирке, указывая мне на дверь. Но я лишь помотала головой — не понимаю, мол — и окинула жадным взором проглядывающие сквозь зеленцу тумана стеллажи. Поставив колбы на стол, студент резким движением, будто шею себе сворачивает, крутанул шлем и стащил его с головы, открывая знакомую физиономию.

— Ты кто такая? — грозно вопросил Фил.

— Ма… Мариэлла! — ответила я, в последний момент сообразив изменить собственное имя под реалии этого мира.

Алхимик нахмурился, ну а я, вспомнив, что нахожусь в этаком подобии Средневековья, резко присела в кривеньком реверансе. Улыбнулась робко, а в ответ схлопотала пристальный, исполненный сердитого подозрения взгляд.

Через миг прозвучало:

— Ты-ы-ы… Это ведь ты-ы-ы… Та самая девица, которая ударила Ларна по голове.

Я стыдливо потупилась, хлопнув предварительно ресницами, и шаркнула ножкой, а Фил продолжил, причём с претензией:

— И Ризовы котлеты съела. И наврала, что ты — Ризова девушка. И стравила парней!

Ещё один взмах ресницами, тотальное сожаление на лице, и я пробормотала:

— Это вышло случайно, я вовсе не хотела их ссорить.

— Ага! — воскликнул Фил, отбрасывая шлем и грозно упирая руки в бока. — То есть всё остальное — правда, и Ларн не врал!

— Конечно, не врал, — смиренно согласилась виновница кипиша. — Только всё было не совсем так, как он представил. В смысле, так, но…

— И как же было на самом деле? — спросил Фил въедливым тоном.

Я глубоко вздохнула и попробовала объяснить:

— Ларрэйн сам решил, будто я девушка Риза, потому что ела его котлеты, а я отпираться не стала. Просто сказать правду… Понимаешь, меня предупредили, что Ларн и Иллу во всём соперничают, и мне очень не хотелось становиться предметом их соревнований.

— При чём тут Иллу? — перебил алхимик.

— При том, что я… — новый «искренний» вздох, — приходила к нему.

Фил приподнял бровь, окинул меня взглядом с головы до ног, будто оценивая и одновременно сомневаясь. Потом поинтересовался:

— Если так, то почему Иллу не признался? Ведь видел, как Риз и Ларн рута… — Фил запнулся, а через миг подозрительно прищурился и воскликнул: — Эн-нет! Это ведь Иллу нашёл оглушённого Ларна, и никакой девушки в тот момент на кухне не было!

— Правда? — с намёком парировала я.

Ну а что? Давайте включим логику! Девушка приходила к Иллу, при этом огрела другого эльфа доской до потери сознания, и Иллу стал первым, кто обнаружил пострадавшего. Появление в мужской общаге девушки, да ещё ночью — серьёзное нарушение правил, да и ситуация в целом компрометирующая. Логично, что Иллу, «обнаружив» девушку на кухне, позволил ей уйти.

А может, Иллукар вообще не сам на ту кухню пришёл. Может, это девушка, то есть я, его позвала, испугавшись того, что натворила.

Фил дураком не был и сразу «всё понял».

— Ну, Иллу, — хмуро фыркнул он. — Вот же гад! Вообще совести нет!

Я снова опустила ресницы, приобретая вид смущённый и невинный.

— Он не гад, — сказала скромно. — Он… меня защищал.

— Ага! — не разделил точку зрения алхимик. В смысле, невзирая на мотивы, быть гадом Иллу для него не перестал.

Чад, висевший под потолком, тем временем стал гуще и поменял цвет — с зеленоватого на сиреневый. Фил данную метаморфозу заметил, хмыкнул, но вновь вернулся к незваной гостье. Спросил:

— А котлеты Ризовы ты зачем ела?

— Случайно попробовала одну и не удержалась, — призналась я после паузы. — Уж очень вкусные.

— Да ладно! — воскликнул алхимик скептически. — Риз готовит мерзко и всё пересаливает.

— А я солёное люблю. — Угу, когда ничего другого нет.

Фил глянул как на сумасшедшую, однако от комментариев воздержался. Вместо этого новый вопрос задал:

— Сюда-то чего пришла?

— Иллукарчик прислал, — бодро соврала я. — Он сам прийти не мог, потому что… ну, ты же знаешь, как он сейчас двигается, перебудил бы грохотом половину общаги, не говоря о коменданте.

— Допустим, — откликнулся алхимик. — И зачем он тебя прислал?

— Попросил взять для него зелье.

— Какое?

Вот тут, в связи с моей неосведомлённостью, было белое пятно в легенде, однако я не растерялась.

— Иллу сказал, что ты сам знаешь.

— Сам? — удивился парень.

— Ага. Так и сказал: сходи в лабораторию — там Фил — и попроси у него то самое зелье.

— То самое? — переспросил алхимик, а его брови резко подпрыгнули.

— Ну, да, — продолжила гнуть свою линию я.

Фил застыл на секунду, потом окинул меня новым пристальным взглядом с головы до ног и заявил весело:

— Вот уж не думал, что Иллукару может когда-нибудь понадобиться! — И уже не весело, а немного задумчиво: — Хотя, учитывая его травму и магическое истощение… — Снова взгляд на меня, и… — Сейчас!

Парень, облачённый в дикий защитный костюм, развернулся и исчез в клубах дыма, ну а я молнией метнулась к стеллажу, расположенному справа. Быстро огляделась, а увидав целую полку бутылочек, отмеченных символом, который показал перед выходом Терри, схватила две, сунула в карманы спрятанных под простынёй штанов и поспешила обратно, на место, где меня оставил Фил.

Торопилась зря, потому что алхимик явился лишь через полминуты. Он протянул ещё одну склянку, довольно большую, наполненную какой-то жижей болотно-зелёного цвета.

Добавил, ухмыльнувшись:

— Тут на несколько раз. Всё сразу пусть не пьёт.

Я с готовностью кивнула и, хотя был соблазн расспросить, что же именно мне дали — а вдруг и самой нужно? — откланялась. Покинула лабораторию, ибо снаружи ждал Терри, а лишние разговоры увеличивают риск провала. Вдруг, если начну расспрашивать, сама скажу что-нибудь не то? Выдам нечто, что меня разоблачит?

Стоило выйти в коридор и закрыть дверь, как рядом прозвучало возмущённое:

— Мадемуазель Маша!

— Да тихо ты, — пытаясь справиться с широченной улыбкой, пришикнула я на компаньона. — Не кричи, а то ещё, — кивок на дверь, — услышит.

— Мадемуазель Мария! — повторил Терри шёпотом, одновременно переходя на шипение.

Но стоило мне отодвинуть простыню и, выудив из кармана, продемонстрировать одну из склянок с нужным символом, призрачный препод оттаял.

— Умница, — одёрнув камзол, сказал он. — Но больше так не поступай. Это было слишком рискованно.

— Ага, — радостно ответила я.

* * *

Невзирая на то, что этот мир с радостью подбрасывал неприятности, остальная часть операции прошла гладко. Я пробралась в прачечную, вылила обе склянки в общий чан, после чего посетила уборную, обзавелась чаем, воспользовавшись при этом заваркой из проверенной общей банки, и благополучно вернулась к себе.

Сообщник остался невероятно доволен и, гадко хихикая, улетел нести вахту. Терри исчез, а я оказалась в одиночестве, с возможностью поразмыслить над тем, что же со мной происходит. Вывод напрашивался лишь один…

Глядя на свои — такие нормальные — руки и ноги, щупая опять-таки нормальные волосы и лишенное мерзкой чешуи лицо, я всё сильней ненавидела эльфов-недоучек, которые, как выяснилось, даже нормальное заклинание составить не могут. Превратили меня в какую-то недоделанную Золушку. Причём Золушку наоборот.

Ведь героиня известной сказки велением феи-крёстной становится красивой, а я кем стала? Чудищем! Спасибо, что хоть ночью превращаюсь обратно в замарашку — в смысле, в саму себя.

Но с Золушкой такое произошло один раз, а я? Меня, как понимаю, все ночи вот это обратное превращение посещает. Теперь ясно, почему я чувствовала себя простуженной после ночёвок в холодной пещере и в клетке у тех торговцев. Нет, эльфам за такое точно уши поотрывать нужно. Особенно Иллукару, ведь заклинанием, предположительно, запулил именно он.

Вспомнив о покалеченном зеленоглазом брюнете, я запыхтела. Потом глянула на склянку с болотно-зелёной жидкостью, выданную Филом и отставленную мною на комод, и испытала острое желание засунуть её эльфу кое-куда.

Впрочем, это было бы слишком хлопотно и слишком жестоко, поэтому я почти сразу остыла. Сделала ещё несколько глотков из кружки и легла спать. К счастью, в этот раз обошлось без выносящих мозг снов.

Ну а проснулась от тихого, но весьма гнусного хихиканья…