Глава 21

Тера Дина.

Обещанная неделя прошла и четырнадцатого апреля мы с мамой поехали принимать результат ремонта. Она как хозяйка, а я за компанию. Игнат всю эту неделю пропадал на работе, поэтому к нам присоединиться не мог.

Восторгам мамы не было конца и я её понимала. Так хорошо наш дом, может быть, выглядел в далёкой молодости. Стены починили и покрыли краской, защищающей от сырости, стекла блестели, крыша радовала глаз новой черепицей оттенка благородной зелени.

Внутри тоже произошли изменения. Капитальные стены восстановили и укрепили, ремонт освежили, используя антивандальные материалы. Самое главное — комнаты мальчишек расширили за счёт двух неиспользуемых кладовок. Каждому мальчику выделили зону для сна и учебы, а к мастерской мамы заботливо пристроили ещё одно большое помещение.

Бригада, которая здесь трудилась уже ушла. Нам нужно было осмотреть, и поделиться впечатлениями с моим мужем. Если всё хорошо, Игнат подтвердит ремонтникам, что объект принят.

— Диночка, не знаю как благодарить твоего мужа. Видишь, как важно правильно выбрать супруга! Теперь я за тебя спокойна.

— Спасибо, мамочка. Рада, что ты довольна.

— Завтра и переедем! Хватит стеснять вас.

— Ну что ты, мама, вы нас не стесняете!

— Ты езжай, а я ещё прикину как завтра всё расставлю в новой мастерской. Никогда у меня не было столько места.

***

Тера Дина.

Дома я застала картину, от которой у меня похолодело внутри. В прихожей стояла гробовая тишина, нарушаемая лишь мерным тиканьем часов. Из полуоткрытой двери кабинета доносился ровный, спокойный голос Игната.

Я заглянула внутрь. Перед Игнатом опустив головы и виновато уткнув взгляды в паркет, стояли мои несносные братья — Витя и Митя. Вид у них был самый жалкий: испачканные чернилами руки, растрёпанные волосы и дрожащие подбородки.

— Ребята, давайте поговорим серьёзно, — говорил Игнат. Его тон был не гневным, но твёрдым и обезоруживающе спокойным. — Мне стало известно, что вы сегодня зашли ко мне в кабинет и случайно испортили некоторые важные документы. Это действительно неприятная ситуация, ведь работа над этими бумагами заняла много времени.

Он сделал паузу, давая словам просочиться в разум провинившихся. Воздух в кабинете был густым и сладким от запаха разлитых чернил и старой бумаги.

— Понимаю, что иногда любопытство одолевает, особенно в новом месте. Я ведь и сам был маленьким. И всё же важно осознавать последствия. Такие поступки могут привести к серьёзным проблемам.

Мальчишки стали потихоньку всхлипывать. Митя утер лицо рукавом, оставив на нем синеватое пятно.

— Прошу вас впредь уважать личное пространство других людей. Давайте договоримся больше так не поступать?

— Извините, дядя Игнат, мы так больше не будем! — выпалил Витя, хватая брата за руку, словно ища поддержки.

— Только не рассказывайте маме, — шмыгнул носом Митя. Его глаза были полны слез.

— Хорошо. Я верю вашему слову, — Игнат кивнул, и в его голосе вновь появились теплые нотки.

Пацаны, словно мыши, проскользнули мимо меня, не поднимая глаз. Я же зашла в кабинет, всё ещё находясь во власти тревоги.

— Игнат, они уничтожили твои документы?! — выдохнула я, окидывая взглядом стол, заваленный бумагами.

Муж поднял на меня глаза и просиял той самой улыбкой, которая всегда заставляла меня таять.

— Диночка, ты вернулась? Привет!

Он подошёл и обнял мои напряжённые плечи, и легонько поцеловал в щеку.

— Ты нам так помог, а они... они уничтожили твои документы! — я не могла успокоиться, чувствуя жгучую несправедливость.

— Это и мои родственники теперь, — резонно заметил он, гладя мою спину. — Мальчикам не хватает мужского влияния. Их папа, насколько я понял, погиб.

— Он и при жизни не особо занимался их воспитанием, — проворчала я, прижимаясь к нему.

— Поэтому, пользуясь случаем, я немного их повоспитывал. Но наибольшие надежды я возлагаю на Лекса. Если кто и сможет призвать их к порядку, так это строгий и справедливый спортивный тренер.

— А что с документами? — не унималась я, отводя его к столу.

Игнат взял с стола несколько листов, испещренных детскими каракулями — корабликами, роботами и загадочными существами с тремя глазами.

— Да порисовали на паре листов, и то, черновики, — отмахнулся он, целуя меня в висок. — Я специально сгустил краски для лучшего воспитательного эффекта. Работа сыщика — наполовину в умении подать информацию.

— Где была гувернантка, не понимаю?

— Отпросилась на час раньше, чтобы проведать приболевшую маму.

— Вот паршивцы, будто специально подгадали. Почему ты не запер кабинет? — поинтересовалась я уже спокойнее.

— Забыл, — пожал плечами муж с такой искренней беспечностью, что я не могла сдержать улыбку и только закатила глаза, поражаясь его способности быть стратегом на работе и таким растяпой дома.

— Кстати, забыла сказать, что ремонт прекрасный, мама в восторге. Спасибо тебе!

За ужином мальчишки демонстрировали образцовые манеры, которые им усердно прививала гувернантка. Они сидели смирно, не чавкали, говорили «спасибо» и «пожалуйста» с такой нарочитой вежливостью, что было одновременно и смешно, и трогательно. Интересно, надолго ли хватит внушения? Завтра они уже переедут домой, и, по крайней мере, этому дому их неуёмное любопытство угрожать не будет. А глядя на спокойное, довольное лицо Игната, я поняла, что он не просто терпит мою семью — он по-своему её принимает и уже начал в ней разбираться.

***

Тера Дина.

Новость об отъезде наших гостей обитатели дома встретили с разными чувствами. Кухарка и дворецкий, успевшие привязаться к озорным, но щедрым на комплименты мальчишкам, были немного расстроены. Приходящим горничным, впрочем, было решительно всё равно.

Я же, к своему стыду, испытывала тихое облегчением. Слишком быстро привыкла к тишине и предсказуемости жизни с Игнатом.

Мой муж, как и в прошлый раз, нанял вместительный грузовичок, на который мы погрузили оборудование маминой мастерской и горы личных вещей. У меня было стойкое ощущение, что за время пребывания в нашем доме вещи тайком размножались делением, но, возможно, мне просто казалось.

Мама, сияя благодарностью, засыпала Игната комплиментами и попросила его отвезти мальчиков, а сама укатила вместе с грузовиком, чтобы лично контролировать разгрузку хрупких инструментов.

И вот, в наступившей наконец тишине, я поняла, что сегодня — в академии выходной, и дома моя помощь больше никому не нужна. Это осознание было странным и блаженным. Решение созрело мгновенно: отправиться на работу. Не по необходимости, а просто потому, что могу.

Мастерская встретила меня знакомым гулом и запахом смолы. И тут же я стала свидетельницей маленького триумфа.

Заказ теры Каролины был готов, и Дима, что бы там ни говорили о его мотивации, выложился по полной. Результат заставлял просто замереть от восхищения.

Мы с девочками столпились вокруг, разглядывая его творение, открыв рты.

Из крупных жемчужных раковин, расположенных в форме застывших морских волн и усыпанных мельчайшими перламутровыми бусинами и крошечными морскими звёздочками, он собрал диадему. Она была не просто украшением, она была квинтэссенцией прохладной элегантности моря.

К ней шли серьги-капли из тех же раковинок и великолепное, сложное ожерелье, где перламутровые бусины разного калибра чередовались с миниатюрными серебристыми ракушками. Но главной магией стало мерцание. Весь комплект был покрыт мелкой пылью магони́та, дававшей энергию для мягкого внутреннего свечения, и искри́та, отвечавшего за живой, переливчатый блеск, будто лунная дорожка на ночной воде.

— Димааа, — выдохнула я, не в силах подобрать других слов. — Ты — гений. Если тера Каролина не оценит, она просто дура без капли вкуса. Как ты это придумал?

Лапочкин, стараясь сохранить деловую невозмутимость, не смог скрыть довольной ухмылки.

— На меня снизошло вдохновение в тот самый момент, когда я увидел сумму, которую мы можем заработать, — скромно пояснил он, бережно укладывая комплект в бархатный футляр.

Кстати, забегая вперёд, скажу, что заказчица, по слухам, не просто оценила, а буквально визжала от восторга, что стало для нас всех лучшей наградой и окончательным подтверждением: гений и прагматик в лице Димы Лапочкина — неразделимы.