Глава 30

Магомобиль плавно тронулся, увозя нас от сияющего огнями дворца в тихие объятия ночи. Я откинулась на мягкую спинку сиденья, закрыла глаза и выдохнула. Хотелось сохранить чувство светлого спокойствия. Оно было таким хрупким.

Тер Егор вёз нас домой. Мы сидели на заднем сиденье, и я любовалась мужем. Его профиль четко вырисовывался в мерцающем свете магических фонарей, мелькавших за окном. Он был молчалив и сосредоточен, и я догадывалась, что его ум уже работал, анализируя каждый эпизод вечера, раскладывая по полочкам улыбки, взгляды и случайно подслушанные фразы.

Наконец он повернулся ко мне и сказал:

— Мы отлично поработали, Лисёнок!

Я улыбнулась в ответ.

— Значит, я тебе хоть немного была полезна сегодня?

— Ты — мой тайный козырь, о существовании которого никто не подозревал, — поправил он, и его пальцы нежно погладили мою руку.

От этого простого жеста на душе стало тепло и приятно.

***

То же время. Где-то недалеко от дворца.

В глухом переулке, слабо освещённом единственным фонарём, у стены стояла мадемуазель Элоиза де Шеврёз. Яркое бальное платье скрыл тёмный, ничем не примечательный плащ с глубоким капюшоном, отбрасывавшим тень на её лицо.

Из мрака бесшумно выплыли три изящные тени. Сёстры Дюпон. Их лица были сосредоточенны и холодны, ни единого намёка на недавнюю легкомысленность.

— Отчёт, — одним словом, острым как бритва, потребовала Элоиза.

— Старик-хранитель оказался кладезем информации, после того как мы основательно заморочили ему голову, — доложила Изабель. В её голосе не было и тени глуповатого восторга. — Между жалобами на нашу назойливость он пробормотал, что завтра с утра будет проверять защитные контуры вокруг витрины с Магическим камертоном. Окно — с девяти до десяти. И дал понять, что тер Окопов настаивал на высочайших мерах безопасности. Он тоже будет присутствовать.

Элоиза медленно кивнула, капюшон слегка откинулся и стало видно, что в её глазах вспыхнул холодный, хищный блеск.

— Опасно, но предсказуемо. Значит, завтра — единственный момент, когда камертон будет извлечён и уязвим. Напроситься на «экскурсию» — идеальный предлог. Это единственный шанс подобраться близко. Нужно осмотреть место и убедиться, что наш «сувенир» будет доставлен точно в цель. Малейшая ошибка — и Окопов нас почует.

Амели, до этого молчавшая, коротко кивнула.

— Мелодия будет искажена в нужный момент. Церемония сорвётся.

— И вместо стабилизации дара наследника, — закончила мысль Элоиза, — весь мир увидит, как русская магия даёт сбой. Престиж России в Магическом Союзе должен быть уничтожен. Не подведите.

Три тени, не проронив больше ни слова, растворились в темноте. Элоиза оттолкнулась от стены и тоже скрылась в ночи, удовлетворённо выдохнув. Сегодня она хорошо поработала.

Сцена для главного спектакля была установлена. Теперь всё зависело от актёрского мастерства сестёр Дюпон.

***

На следующее утро меня разбудил яркие солнечные лучи, настырно пробивающиеся сквозь занавески. Первый бал остался позади, но впереди было главное событие — церемония проявления дара. Настроение было приподнятым. Я надела легкое летнее платье песочного цвета с кружевным воротничком и, наскоро заплетя косу, спустилась в столовую.

Игнат уже сидел за столом. На нем были простые льняные брюки и темно-зеленая рубашка с расстегнутым воротом, без привычного строгого сюртука. Его внимание было приковано не к новостям, а к небольшой карте города, развернутой на столе. Рядом стояла нетронутая чашка кофе.

— Доброе утро, — сказал он, отрываясь от карты. — Хорошо спала?

— Как убитая, — честно призналась я, подсаживаясь. Карта меня заинтересовала.

— Что это?

— Хотел кое-что проверить, — он отодвинул газету. — Роман только что прислал сообщение.

Мое сердце екнуло.

— Что случилось?

— Ничего критичного. Пока. Возле мастерской его жены этой ночью кто-то ходил. Ничего не украли, даже не проникли внутрь, но сигнальные чары на задней двери были активированы.

Я поёжилась, мне стало не по себе. Шведский посол не терял времени. Его «предложение» быстро переросло в прямую угрозу.

— Варя в порядке? Тер Роман с ней?

— Да, они оба в безопасности. Роман удвоил охрану и сейчас проводит собственное расследование, но это подтверждает мои опасения.

Он ткнул пальцем в район на карте, где располагалась Варина мастерская, а затем провел линию к посольству Швеции.

— Они действуют нагло. Видимо, рассчитывают на дипломатическую неприкосновенность.

— Что будем делать?

— Мы уже делаем. Несколько моих людей теперь неотступно следят и за твоей подругой, и за шведом. Но прямое вмешательство сейчас — всё равно что ткнуть палкой в осиное гнездо. Нужны были неопровержимые доказательства.

В этот момент в дверь постучали. Вошел тер Егор с небольшим свертком.

— От леди де Шеврёз. Для теры Окоповой.

Я с опаской развернула бумагу. Внутри лежала изящная бронзовая брошь в виде ящерицы и короткая записка: «В знак восхищения Вашим туалетом на балу. Надеюсь, этот аксессуар скрасит Ваш визит в Оружейную палату. Ваша Э. де Ш.»

Игнат взял брошь, и его лицо окаменело.

— Егор, отнеси это в лабораторию. Полный анализ на следовые заклинания и прослушку.

Когда Егор вышел, я посмотрела на мужа.

— Она знает, куда мы направляемся.

— Знает, — мрачно подтвердил он. — И это не случайный подарок. Это вызов.

***

То же время. Гостиничный номер Элоизы де Шеврёз.

Элоиза завтракала, изящно смакуя круассан и просматривая утреннюю почту. В дверь постучали. Вошла горничная.

— Мадемуазель, ваше поручение выполнено. Посыльный доставил коробку в дом терa Окопова.

— И реакция? — не отрываясь от письма, спросила Элоиза.

— Их водитель принял. Кажется, ничего не заподозрил.

— Прекрасно. Можешь идти.

Когда горничная вышла, Элоиза отложила письмо и подошла к окну, смотря на суетящийся город. Уголки её губ тронула легкая улыбка. Брошь, разумеется, была чиста. Но сам факт её вручения создавал нужный эффект — нервозность, неуверенность. Нужно, чтобы тера Окопова чувствовала себя на виду, как бабочка под стеклом. Это отвлечет её, заставит ошибиться.

Чуть раньше она отправила записку юным «художницам», чтобы напомнить, что их эскизы должны быть максимально... детализированными. Особенно архитектурные особенности зала.

Приманка была брошена. Теперь оставалось ждать, когда рыба клюнет.

***

По дороге в Оружейную палату летний ветерок врывался в открытое окно магомобиля, играя с оборками моего платья.

Я наконец задала вопрос, который не давал покоя.

— Игнат, протокол — это хорошо, но скажи честно: зачем нам тащить ребёнка и артефакт через пол-города в Оружейную палату? Неужели нельзя провести церемонию в дворцовой часовне, под надежной охраной?

Муж коротко улыбнулся, откинув со лба прядь волос, взлохмаченную ветром, и в его глазах мелькнула та самая хитрая искорка, которая появлялась, когда он замышлял нечто гениальное.

— Во-первых, мы не «тащим». Подлинный Магический камертон уже там, где ему и положено быть — в старой дворцовой часовне. Всё, что увидят гости сегодня, — это тщательно разыгранный спектакль.

Я замерла, осознавая масштаб замысла.

— Значит, Оружейная палата... это сцена? А реплика — приманка?

— Именно. Но приманка, подвешенная на крючок вековой традиции. — Игнат удовлетворенно откинулся на спинку сиденья. — Все ключевые артефакты, включая этот камертон, официально числятся хранящимися в главной сокровищнице государства — Оружейной палате. И по протоколу, их «торжественный вынос» оттуда — неотъемлемая часть легитимности любой церемонии. Мы просто дадим нашим «друзьям» то, чего они ждут, и там, где они готовы увидеть.