Глава 32

Тера Дина.

Вечером, готовясь ко второму балу, я стояла перед зеркалом, рассматривая темно-синее бархатное платье. Его цвет и фактура казались мне сейчас единственно верными — ни яркости, ни претензий, лишь спокойная уверенность, которую я так отчаянно пыталась почувствовать.

Игнат вошёл, уже одетый во фрак. Я залюбовалась. Взгляд мужа скользнул по моему отражению, задержавшись на мгновение дольше обычного, и в уголках его глаз обозначились лучики одобрения.

— Прекрасно выглядишь, Лисёнок! — заявил он, чмокнув меня в макушку. — Ну что, сыщица — готовься. Все пауки выползли из своих щелей. Немец торжествует, англичанка плетет сети, швед сеет раздор, а французы, не сомневаюсь, уже знают, что их маячок обнаружен, и строят новый план.

Я взяла с туалетного столика веер, больше чтобы занять чем-то руки, чем для красоты.

— А мы? — спросила я, поправляя прядь волос, выбившуюся из прически.

— Знаешь, Игнат... Всё время думаю. А вдруг скажу что-то не то? Сделаю неверный жест, не так посмотрю? Враги теперь знают нас в лицо, а я... я ведь не профессиональный агент, как ты. Могу всё испортить одной неосторожной улыбкой.

Муж подошёл и положил руки мне на плечи. Его прикосновение было твердым и обнадёживающим. Наши взгляды встретились в зеркале.

— Слушай меня, Диночка, — сказал он тихо, но весомо. — Твоя «непрофессиональность» — наша лучшая маскировка. Они ждут от меня ходов. От тебя — лишь милой светской болтовни. Твоё дело — наблюдать и чувствовать. Ты почуяла неладное с француженками, когда я видел лишь их улыбки. Твоё сомнение — это не слабость, это наш детектор. Доверяй ему.

Я кивнула, сглатывая комок в горле. Его слова мне нравились, но тревога никуда не уходила.

— А как Варя?— перевела я тему на то, что беспокоило не меньше. — После визита того шведа... Она ведь как и я, не умеет играть в эти игры. Она создает, а они... разрушают.

Игнат одобрительно хмыкнул.

— Варя под надежной защитой. Помимо Романа, который сегодня будет демонстративно нежен и внимателен, за ней присмотрит Малыш.

Я невольно улыбнулась. Санёк — телохранитель высокого класса. С ним моя подруга будет в безопасности, и мне стало спокойнее.

— Идеальный выбор,— заметила я.

— Именно,— согласился Игнат. — Он будет их раздражать и усыплять бдительность, и незаметно следить за тем, чтобы к Варе никто не подобрался с дурными намерениями. Что касается её поведения... Он слегка повернул меня к себе.

— Я сегодня утром дал все инструкции. Её задача — быть счастливой молодой женой. Сиять, болтать о прелестях супружеской жизни и демонстративно ничего не знать о политике. Лучшая защита для неё сейчас — образ счастливой женщины, чей ум занят обустройством семейного гнездышка, а не магонитом. С этой ролью, думаю, она справится.

— Надеюсь, — прошептала я.

— И ты справишься.

Он уверенно взял меня под локоть и повел к двери.

— Просто помни: сегодня мы не охотимся. Мы — зеркало. Просто отражаем их ходы. Будем наблюдать и ждать, когда они решат, что мы упустили нить. Тогда настанет время нанести ответный удар.

Его слова повисли в воздухе, наполненном ароматом духов и предвкушением новой битвы. Второй бал обещал быть не менее сложным, чем первый. Но на этот раз мы не просто знали врагов в лицо. У нас был план.

***

В этот раз дворец встречал нас не ослепительным блеском драгоценностей, а приглушённым гулом бесед. Воздух отяжелел от скрытых намерений и невысказанных угроз. Если первый бал был парадом тщеславия, то этот с самого начала напоминал поле боя, где противники, вежливо улыбаясь, оценивали позиции друг друга.

Сегодня я вошла с гордо поднятой головой. Моё спокойствие подкреплял успешный опыт и муж, державший под руку. Тёмно-синее бархатное платье было не броским, но безупречным.

— Смотри, слева, у колонны, — тихо сказал Игнат, наклоняясь ко мне. — Наш немецкий друг. Сияет, как новенькая монета.

Действительно, посол фон Штайнберг стоял в окружении русских чиновников, и его лицо озаряла довольная улыбка. Рядом, скромно опустив глаза, стояла Эмма. На её платье поблескивала новая жемчужная брошь.

— Он добился своего, — шепнула в ответ я. — И использует дочь как живое доказательство своей благонадежности. Умно.

Игнат одобрительно сжал мой локоть.

— Вот видишь, уже анализируешь.

Наши взгляды встретились с взглядом леди Ричардсон. Англичанка, как и предполагалось, находилась рядом с тером Орловым и его матерью. Мэри, в блеклом платье, выглядела ещё более бледной и потерянной. Леди Виктория смерила меня холодным, оценивающим взглядом, в котором читалось досада и признание: этот путь отрезан. Она едва заметно кивнула и продолжила разговор, отточенным жестом поправляя складку на платье дочери.

— Кажется, мы ей всё ещё как кость в горле, — усмехнулась я.

— Пусть подавится, — парировал Игнат. — Вон, кстати, и наш шведский “доброжелатель”.

Ян Бьорк стоял недалеко от буфета, делая вид, что выбирает вино. Но его глаза, холодные и цепкие, постоянно возвращались к моей подруге Варе.

Она сияла. Одетая в бирюзовое платье, Варя смеялась, запрокинув голову, и что-то оживлённо рассказывала своему мужу, теру Роману. Тот с нежностью смотрел на неё. Рядом неуклюже переминался с ноги на ногу и с удовольствием посасывал леденец Санёк. Его добродушная, немного глуповатая улыбка была идеальной маской. Никто бы не подумал, что этот «плюшевый медведь» за секунду может превратиться в грозную преграду.

— Играет свою роль безупречно, — заметила я, с облегчением видя, что подруга в безопасности и, кажется, даже получает удовольствие от своей “миссии”.

Наша прогулка по залу была прервана появлением главных “звёзд” вечера — сестёр Дюпон. На этот раз они не сканировали зал. Движения были отточены и грациозны, но в их сияющих улыбках я уловила лёгкое напряжение. Изабель, возглавлявшая их маленькую компанию, направилась прямиком к нам.

— Тер Игнат! Тера Дина! — её голос звенел, как хрустальный колокольчик. — Как прекрасно снова вас видеть! Надеюсь, подготовка к завтрашней церемонии идёт своим чередом? Мы все в таком нетерпении!

Её вопрос висел в воздухе, наполненный фальшивым сладким любопытством. Она проверяла — не выдали ли они себя чем-то.

Игнат ответил с безупречной светской улыбкой.

— Всё идёт строго по протоколу, мадемуазель. Российская государство всегда готово к таким событиям. Уверен, зрелище будет достойным.

Его ответ был уклончив и ничего не выдавал. Изабель задержала на нём взгляд на секунду дольше необходимого, а затем она посмотрела на меня.

— А вы, дорогая, уверена, совсем не нервничаете? Такое ответственное событие... для новой семьи при дворе...

Это была атака. Прямой укол в моё самое уязвимое место — неуверенность в себе.

Но я была готова. Вспомнила слова Игната о том, что мои сомнения — это детектор лжи. И сейчас он срабатывал на полную мощность. Я отзеркалила француженке её сладкую, ничего не значащую улыбку.

— Благодарна за Вашу заботу, мадемуазель Дюпон. Но когда рядом такой муж, — я нежно прикоснулась к рукаву Игната, — волноваться просто незачем. Чувствую себя в полной безопасности.

Я смотрела Изабель прямо в глаза, позволяя улыбке смягчиться, стать почти тёплой. Пусть гадает, что скрывается за моим спокойствием — наивность или уверенность. Взгляд француженки на мгновение дрогнул, в нём мелькнуло что-то острое и настороженное. Она не получила ни подтверждений, ни опровержений. Дипломатичная дуэль была выиграна без единого выстрела.

— Рада за Вас, — сухо сказала Изабель и, кивнув, отошла к сёстрам.

— Браво! — тихо прошептал Игнат. Его губы тронула улыбка. — Прямо в цель.

Мы продолжили свой путь, и вскоре к нам присоединились Варя с Романом и неуклюжий Санёк.

— Ну как тебе бал? — спросила Варя, сияя от счастья и красиво обмахиваясь веером. — Не устала ещё от светских бесед?

Я не могла не рассмеяться в ответ на её оживление.

— О, это куда интереснее, чем кажется! — воскликнула я, ловя на себе одобрительный взгляд Игната. — Тут можно встретить таких персонажей, что иному романисту не придумать. Только что беседовала с одной барышней, которая с таким любопытством выспрашивала о завтрашней церемонии, будто от этого зависела её судьба.

— Неужели? — удивилась Варя. — Ну, знаешь, мне куда приятнее было бы обсудить схему нового артефакта, но увы такую тему разговора здесь некому поддержать. Хотя, — она лукаво подмигнула, — твой намёк я поняла: некоторые дамы ужасно любят совать нос не в свои дела.

— Именно! — подтвердила я, с лёгкостью поддерживая тон подруги. — Но мы-то с тобой знаем, что лучшая тактика в таком случае — это очаровательная и абсолютно пустая улыбка. Правда, дорогой? — обратилась я к Игнату.

— Безусловно, моя радость, — с невозмутимым видом ответил он, поднося к губам мою руку.

Я почувствовала, как напряжение постепенно сменяется странным, боевым возбуждением. Мы были зеркалом и только что отразили первую атаку.

Музыка сменилась, зазвучали первые аккорды вальса. Игнат галантно пригласил меня на танец. Кружась в его руках, я позволяла себе на секунды закрывать глаза, прислушиваясь к музыке и пытаясь запомнить это чувство — единство, доверие, готовность к бою.

Именно в этот момент взгляд, скользя по залу, выхватил другую танцующую пару — тер Аркадий Орлов и Мэри Ричардсон.

Зрелище было странное. Орлов, обычно энергичный и слегка грубоватый, двигался с предельной, почти церемонной осторожностью, словно боялся раздавить хрупкую фарфоровую куколку в своих руках. Его взгляд был растерянным, он явно не знал, о чём говорить с этой бледной, молчаливой девушкой.

А Мэри... Она танцевала безупречно с технической точки зрения, но её движения были лишены жизни. Взгляд больших голубых глаз был устремлён куда-то поверх плеча Орлова, в пустоту. На её лице — ни улыбки, ни смущения, лишь отстранённая покорность, как у осуждённого аристократа на пути к эшафоту. Леди Виктория, стоявшая у колонны, наблюдала за ними с холодным, оценивающим удовлетворением, будто видела не живых людей, а удачно состыкованные детали механизма.

— Смотри, — тихо прошептала я, направляя взгляд Игната на пару. — Бедная девочка. Её продают, как породистую кобылу, а она даже не смеет выразить недовольства.

Игнат фыркнул.

— Орлов, кажется, тоже в ловушке. Смотри, как он нервно теребит перчатку. Его мать, я слышал, уже прочитала ему лекцию о преимуществах английского союза и «подходящей» невесты. Ему и деваться некуда — с матерью спорить не приучен.

Внезапно Мэри, совершая очередной поворот, споткнулась о складку собственного платья. Это было едва заметно, но её лицо на мгновение побледнело от испуга. Орлов инстинктивно, с силой, которой не ожидал никто из них, подхватил её, не дав упасть. Их взгляды встретились. В его мелькнуло не раздражение, а искренняя тревога. В её — панический ужас, быстро сменившийся привычной покорностью.

— Всё в порядке? — спросил тер Орлов, и его голос прозвучал неожиданно мягко.

Мэри лишь молча кивнула, густо покраснев, и опустила глаза. Но в этом коротком моменте, в этой вспышке неподдельной эмоции, Дина увидела не куклу, а живую, напуганную девушку. Тер Орлов же, кажется, заметил то же самое. Его растерянность сменилась задумчивостью. Он продолжил танец, но теперь его взгляд время от времени с любопытством возвращался к лицу партнёрши, будто пытаясь разгадать загадку.

— Интересно, — заметила Дина, когда они с Игнатом снова оказались рядом. — Возможно, леди Ричардсон просчиталась. Её дочь не приманка, а мина замедленного действия. Тишина порой говорит громче крика.

— Возможно, — согласился Игнат. — Но пока пусть англичане разбираются с этим сами.

Танец закончился. Тер Орлов с видом человека, разгадывающего сложную головоломку, отвёл Мэри к её матери. Леди Виктория что-то резко сказала дочери, та опустила голову ещё ниже. Но Дина заметила, как тер Орлов, отходя, на секунду задержался, бросив на Мэри задумчивый, оценивающий взгляд.

— Завтра, — сказал Игнат, его голос был слышен даже сквозь затихающую музыку. — Важные для нас события произойдут завтра.

Кивнула, прижимаясь к плечу мужа. Я смотрела на мелькающие огни люстр, на улыбки гостей, за которыми скрывались интриги, и чувствовала себя уже не белой вороной, а игроком, наконец-то разглядевшим всю доску и предугадывающим ходы противников.

Второй бал был в разгаре, но главное сражение было ещё впереди.