Глава 33

Рассвет застал меня уже на ногах. Я стояла у окна, глядя, как первые лучи солнца золотят крыши домов, и безуспешно пыталась заглушить тревогу, противным холодком, скребущуюся под сердцем. Сегодня всё решится. Сегодня над маленьким, беззащитным существом будет совершён величайший магический обряд, а вокруг — так много тех, кто жаждет этому помешать.

— Может съешь хоть что-нибудь? — обеспокоенно спросила я, замечая, что Игнат лишь отпивает глоток кофе, уставившись в разложенные на столе схемы Оружейной палаты.

Он поднял на меня взгляд. Глаза были ясными, сосредоточенными, но в них читалась та же напряженность, что и у меня.

— Позже, Лисёнок. Сейчас не до еды. Нужно проверить последние донесения. Мои люди взяли в плотное кольцо и шведа, и французское посольство. Ни одна муха не проскочит.

Он говорил уверенно, но я ловила себя на мысли: даже он, мой всегда невозмутимый муж, сегодня был натянут, как струна. И это пугало больше всего. Если нервничает он, значит, опасность действительно серьезна.

— Как думаешь... с малышом... всё будет хорошо? — прошептала я, подходя ближе. — Он такой крошечный.

Игнат отложил карандаш, которым что-то помечал на схеме, и обнял меня, прижав к себе. Его запах — кофе, пергамент и что-то острое, мужское — на мгновение успокоил.

— Мы сделаем всё, что в наших силах, чтобы так и было, — его голос прозвучал твёрдо и обнадёживающе. — Охрана будет на каждом шагу. И ты, и я, мы будем рядом. Доверься мне.

Но сегодня было очень трудно расслабиться. Пока мы ехали в Оружейную палату, я не могла отогнать от себя навязчивые картинки: а вдруг чары не сработают? Вдруг диверсанты окажутся хитрее? Вдруг что-то пойдет не так в самый ответственный момент, и этот хрупкий комочек жизни... Я с силой сжала ручку сумочки, чувствуя, как холодеют пальцы.

Оружейная палата встретила нас звенящей тишиной, нарушаемой лишь звуком шагов охраны. Воздух казался наэлектризованным из-за большого количества охранных контуров, установленных в помещении.

В центре зала, под огромным хрустальным куполом, возвышался алтарь, залитый искусственным светом, падавшим точно на бархатную подушку, где по замыслу сценариста должен был лежать Магический камертон. Ещё пустую.

Игнат сразу же занялся обходом, проверяя посты, сверяясь с картами и списками. Я же осталась стоять у стены, чувствуя себя лишней и в то же время понимая, что моё место — здесь, рядом с ним, в этот самый трудный день. Поймала на себе взгляд теры Регины Львовны. Моя свекровь мягко кивнула мне и в её глазах я прочла одобрение и... странное спокойствие. «Она так же волнуется за наследника, — подумала я. — Но годы при дворе научили её скрывать эмоции».

Постепенно зал начал заполняться. Сначала прибыли придворные, потом дипломаты. Я видела, как вошли сестры Дюпон — сегодня в платьях сдержанных, пастельных тонов, их улыбки были скромны, но глаза беспрестанно сканировали зал, выискивая малейшую брешь. Мой желудок сжался. Они здесь. Их план в действии.

Потом прибыли царственные особы. Государь и государыня выглядели величественно и спокойно, но я, приглядевшись, заметила, как царица чуть сильнее обычного сжимает руку супруга. И вот его внесли — маленький свёрток в кружевах, цесаревича Владимира. Он мирно посапывал, и вид этого беззащитного существа, не ведающего о бурях, что бушуют вокруг него, вызвал у меня приступ горькой жалости и щемящей нежности.

Церемония началась. Зазвучали торжественные слова. Жрец приблизился к алтарю, и на бархатную подушку возложили Магический камертон. Он сверкал и переливался в лучах света, но я, затаив дыхание, смотрела только на ребёнка. Сердце колотилось где-то в горле, становясь с каждым ударом всё громче.

«Магия, помоги, только бы защита сработала, — бессвязно шептала я про себя. — Только бы ему не навредили...»

Игнат стоял рядом, его плечо касалось моего. Он был неподвижен, как скала, его профиль напоминал высеченное из мрамора бесстрастное изваяние. «Как он может быть так спокоен? — пронеслось у меня в голове».

И в этот самый момент, когда служитель начал подносить камертон к младенцу, я краем глаза увидела едва заметное движение. Софи Дюпон. Её веер дрогнул.

Всё произошло за долю секунды. Я инстинктивно вцепилась в руку Игната, готовясь к худшему — к вспышке тёмной магии, к крику, к хаосу.

Но случилось нечто иное.

Защитный купол над артефактом не погас. Напротив, он вспыхнул ослепительно-белым, чистым светом, словно маленькое солнце. Свет был настолько ярок, что все ахнули и зажмурились. А когда зрение вернулось, гости увидели невероятное: от купола к вееру в руке Софи тянулась тонкая, ядовито-зелёная нить чужеродной магии, теперь выставленная на всеобщее обозрение.

В зале повисла ошеломлённая тишина, а затем её разорвал ледяной, властный голос государя:

— Арестовать за покушение на священную церемонию и жизнь наследника! — его голос гремел под сводами, обращаясь ко всему залу. — Пусть все видят, какими методами пользуются наши "друзья"!

Началась суматоха. Француженок, бледных, с вытянувшимися от ужаса лицами, быстро и без лишнего шума окружила охрана и вывела из зала. Их планы рухнули в одночасье. Церемония, после короткой паузы, продолжилась, как ни в чём не бывало. Камертон «коснулся» наследника, раздался красивый, но, как мне показалось, пустой звон, и зал взорвался аплодисментами. Всё было кончено. Угроза миновала.

Я стояла, чувствуя, как дрожь отступает, сменяясь глубочайшим, всепоглощающим облегчением. Слёзы выступили на глазах. Всё хорошо. Малыш в безопасности. Всё кончилось благополучно.

Игнат мягко повернул меня и повёл к выходу, его рука была твёрдой и надёжной опорой. Мы вышли в пустынный коридор, и только тут я позволила себе расслабиться, прислонившись к прохладной стене.

— Я... думала, что не выдержу, — выдохнула я, вытирая украдкой слезу. — Каждую секунду боялась, что с ним что-то случится...

Игнат посмотрел на меня, и в его глазах, наконец, появилось то самое выражение, которое я так ждала — полное расслабленность и тихая, глубокая радость. Он нежно провёл пальцем по моей щеке.

— Напрасно боялась, Лисёнок, — сказал он тихо, и в его голосе прозвучала лёгкая усмешка. — Цесаревич Владимир был в полной безопасности с самого утра, я ведь тебе говорил.

Я уставилась на него, не понимая, о чём он. А потом хлопнула себя по лбу.

— Точно, я забыла. И как всё прошло?

— Его дар проявили и величайшую защиту наложили на рассвете, в старой семейной часовне. Присутствовали только самые доверенные лица. Всё это... — он кивнул в сторону пышного зала, откуда ещё доносился гул голосов, —…было лишь спектаклем. Мы не могли рисковать наследником, просто усиливая охрану. Единственный способ обезвредить змею — выманить её в открытое поле и отрубить голову на глазах у всех.

На меня нахлынуло такое всеобъемлющее облегчение, что я расхохоталась сквозь слёзы. Кажется, мы справились!

— Значит, малыш... он действительно защищён? По-настоящему?

— По-настоящему,— подтвердил Игнат, и его улыбка стала самой что ни на есть искренней. — С самого утра. А теперь пойдём домой, сыщица. Твоя миссия завершена. Блестяще.

Взяв его под руку, я наконец-то почувствовала, как последние остатки тревоги растворяются в лучах заходящего солнца. Пока муж рядом, всё будет хорошо. И это всё, что меня волновало.