Глава 40

Данилов не торопился выходить из такси. Медленно он вынул купюры и передал их водителю. Здание следственного изолятора серым пятном нависало, давило, внушало чувство дискомфорта.

Данилов постоял на тротуаре перед входом на территорию. Он уже готов был развернуться и уйти, но передумал в последний момент. Джеку не давало покоя любопытство, даже несмотря на опасность и риск. Кто знает? Возможно, это просто ловушка. Или же отец действительно хочет увидеть его.

Решительным шагом Джек направился к серому монолиту из бетона, стали и человеческих жизней.

Джек сидел на стуле, когда дверь с лязгом распахнулась.

Генерал Фарт изменился. Всего несколько месяцев превратили подтянутого мужчину средних лет в дряхлого старика.

Было ли Джеку жаль собственного отца? Еще полгода назад его ответ был бы положительным.

Сейчас Данилов не был ни в чем уверен.

Фарт занял место напротив, через стол. На его руках не было стальных браслетов, но, судя по усталому взгляду, не наручники сковывали генерала.

— Я рад, что ты пришел, — скупо обронил Фарт.

Данилов молчал. Если генерал думает, что, извинившись, ему будут отпущены все грехи, он крупно просчитался.

— У меня никогда не было сына, а я всегда хотел наследника. Ты ведь знаешь, что у нас семейная династия. Но Эмма… — генерал запнулся на имени бывшей супруги, с которой едва ли не с первого дня своего ареста был разведен. — Эмма не хотела второго ребенка. А я не настаивал.

Данилов молчал. Его цепкий взгляд блуждал по лицу отца, словно пытался прочесть сожаление, или другие человеческие эмоции. Но Фарт был спокоен и собран.

Фраза, брошенная генералом, врезалась в мысли Джека и в душу того мальчишки, который много лет назад мечтал о внимании отца. Но, как оказалось, Фарт так и не принял его рождения.

«Не было сына»…

— Теперь, разумеется, я знаю истинную причину, — говорил генерал. — Но я позвал тебя не для того, чтобы изливать душу.

Генерал немного подался вперед, всматриваясь в глаза Данилова. Джек в который раз пожалел о своей слабости. На что он рассчитывал, решив прийти сюда? На раскаяние? На извинения? На что? Но теперь, сидя напротив старика, он понял: генерала Фарта ничто не способно изменить. Даже заключение.

— Мой адвокат перевел на твой счет все мои активы. Их немало. И должно хватить на заказ. Я знаю, сколько стоят твои услуги.

Джек удивился, но не подал вида. Ему стало интересно, кого же генерал, рискуя всем, собрался «заказать» непосредственно за стенами следственного изолятора. Мелькнула мысль, что генерал банально «слил» все тонкости профессии Джека. И сразу после разговора самого Данилова определят в соседнюю с генералом камеру.

Тем временем, Фарт продолжил свою тихую речь, глядя в глаза Джеку.

— Три заказа: Леон, его жена и дочь, — тихо проговорил Фарт.

Джек сжал руки, спрятанные в карманах куртки. Он готов был поклясться, что его глаза налились жаждой крови генерала. И только чудом он усидел на месте, не сорвался, сомкнул своих рук вокруг шеи обезумевшего старика.

— Это должно случиться до моей смерти, — кивнул Фарт, выпрямляя спину и садясь ровно.

— Не понимаю, о чем вы, — ровно проговорил Джек. Ровно и максимально безразлично. И если еще до того, как Данилов пересек порог комнаты, он считал Фарта отцом, то теперь он уверился в одном: Фарт ему не отец. Фарт — его враг.

— Той суммы, что лежит теперь на твоем счете, хватит с лихвой, чтобы заглушить муки твоей совести! — спокойно произнес генерал. — Работа не будет трудной. Легкие мишени. Но срок для исполнения у тебя небольшой. За «решеткой» я долго не вытяну.

Джек медленно поднялся со своего стула. Он хотел бы одним движением руки переломить шею старику, которого он считал отцом, которого поглотили безумие и жажда никому ненужной мести.

— Вы ошиблись, генерал, — спокойно произнес Джек, и только одному Богу известно, сколько усилий Данилов приложил, чтобы голос не сорвался на рычание. — Не имею никакого представления, о чем вы говорите.

Джек подошел к металлической двери, за которой остался конвой. И прежде, чем рукой ударить по стальной преграде, бросил взгляд на генерала.

— Прощайте, генерал! — Джек не стал прятать эмоции. Его глаза, вероятно, поведали Фарту многое. Включая будущее безумного генерала.

Джек вышел. Где-то между ребер разлилась горечь. Перед глазами возникла картина, как в дом Воронцовых врывается темный силуэт. И торопливо выходит, оставляя после себя три изувеченных тела.

Нет! Не бывать этому! Пока жив Данилов — никто не приблизится к его семье даже на расстояние выстрела! Ведь Жу — его семья! Часть его самого. Не просто часть, а единое целое.

***

Данилов шел пешком, игнорируя попутный транспорт и мелкий, неприятный, моросящий дождь. Ему нужна была минутка, чтобы проветрить мозги, подумать и принять тот факт, что все кардинально изменилось. Построенный им мир рухнул. Но это не пугало. Поскольку взамен прежнего, шаткого мира возник другой — прочный и нерушимый.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Много лет назад Джек осознал, что его тянет к рыжеволосой девчонке. И если раньше он считал себя человеком, который сможет обеспечить ей безопасность и сохранить дистанцию. То сейчас он, словно наяву, увидел свое место рядом с ней.

Блеск в глубине глаз генерала Фарта заставил Данилова осознать, насколько они похожи. Всю жизнь Фарт провел рядом с женщиной, которую безответно любил и не мог отпустить. Вот и Джек понял, что не в силах отпустить Джульетту. Даже если понимал, что девушке с ним будет небезопасно.

Джек набросил капюшон куртки на голову и спрятаа руки в карманы. Его интуиция кричала, что генерал не успокоится, если решил убрать Леона и его семью. А значит, Джек должен опередить его.

Данилов криво усмехнулся. Впервые в жизни он порадовался тому, что зарабатывает на хлеб не самым распространенным ремеслом.

***

Джульетта не умела вязать. Мама все детство и юность дочери пыталась привить ей тягу к рукоделию. Но не вышло. Жу только психовала, грозя разорвать пряжу на мелкие куски. Однако сейчас ей вдруг захотелось чем-то занять руки.

Совершив набег на ближайший магазин с богатым ассортиментом всевозможных моточков, клубочков, крючков, спиц и прочего, Джульетта вернулась домой. И под удивленный взгляд матери заперлась в своей комнате.

Просмотренные ролики, самоучители и статьи в интернете все, как одна, утверждали, что вязание — плевое дело. Но пальцы Джульетты никак не слушались хозяйку, петли «убегали», а нити путались.

В итоге Жу-жу в сердцах швырнула свой «шедевр» в дальний угол и, переодевшись в любимые кожаные брюки и куртку, умчалась из дома на своей «малышке».

Нет, не быть ей хозяйкой и хранительницей семейного очага! Да и кто, в здравом уме, согласится связать свою жизнь с девушкой, у которой нет тяги к кулинарии, рукоделию и прочим обязательным, по мнению Жу, женнским штучкам.

Данилов вон, и тот сбежал!

Джульетте стало жаль себя и своей участи. Она по-прежнему остро реагировала на исчезновение Джека из ее жизни. Часто винила себя. Еще чаще — его и мужской кретинизм. Но от этого легче не становилось.

Жу поняла, что непроизвольно увеличивает скорость. Заставила себя немного успокоиться. «Ниссан» словно почувствовал состояние хозяйки, послушно замедлился. А потом и вовсе притормозил.

На обочине стоял Данилов. Вернее, мужчина шел по краю дороги и не реагировал на проезжавшие мимо автомобили.

Господи! Он что, совсем допился своего виски?!

Джульетта требовательно просигналила. Данилов обернулся. Сквозь капли дождя на лобовом стекле Жу увидела, как лицо Джека удивленно вытянулось. А потом он подошел ближе.

— Какого черта ты творишь? — возмутилась Джульетта, когда Джек, согнувшись, заглянул в салон через опущенное стекло пассажирской двери.

— А ты? — нахмурился Джек, провел рукой по лицу, смахивая капли дождя и вдруг добавил: — Я тебя люблю.

Джульетта смотрела на Данилова округлившимися глазами. Любит? И что теперь? Ей упасть к нему в ноги со словами благодарности? А потом ждать, когда в его умной голове появится очередная бредовая идея? Да, конечно!

— И? — Джульетта вздернула бровь, мысленно похвалила себя, что держится она просто прекрасно.

— И все, — Данилов улыбнулся. Эта улыбка если не повергла в шок девушку, то удивила, однозначно. — Ты выйдешь за меня?

— Мне сейчас падать к твоим ногам, или подождать, пока лужи высохнут? — прищурилась Джульеттаа а следом уже громче добавила: — Ты, Данилов, достал меня со своими «качелями»! Сегодня любишь. Завтра уходишь. Никакой оригинальности.

Данилов выпрямился, поправил капюшон и пошел дальше, словно и не было этого разговора.

Джульетта была близка к тому, чтобы задавить нахала и идиота своей машиной. Но, во-первых, мешало высокое ограждение, отделявшее обочину от трассы, а во-вторых, она любила этого самого идиота.

Гнев в душе девушки бурлил и требовал выхода. Она рванула дверцу на себя. Вышла из салона.

— Ты идиот, Данилов! — громко заорала онаа вцепившись пальцами в мокрый металл своего автомобиля.

— Я знаю, Лисеныш! — Данилов улыбался, шел спиной вперед, но смотрел на Джульетту. — Сейчас мы ничего не решим! Ты не готова к разговору! Садись за руль и будь аккуратна на дороге!

— Ты придурок, Джек! — прокричала Джульеттаа чувствуя капли дождя на лице. Или это слезы?

— Я знаю, милая, — прокричал Джек в ответ, широко улыбаясь и продолжая удаляться от припаркованной машины Жу. — Но я тебя люблю. И докажу это. Обещаю!

Джульетта злилась на Данилова. И, кажется, только это чувство заставило ее сесть за руль и вернуться домой.

Кретин! Какой же он кретин! И идиот! И придурок! Докажет он! Раньше нужно было доказывать! А сейчас она и слушать его не станет! Ни за что!

Оказавшись дома, Жу приняла душ и переаделась. На все расспросы семьи она отвечала молчанием. А потом и вовсе заперлась в своей комнате. На глаза попалось то самое вязание, заброшенное в угол.

Жу глубоко вздохнула. Ну, неужели она совсем безрукая, и не сможет связать вместе несколько идиотских петель?

Когда дом Воронцовых погрузился в ночную тишину. В комнате жу горел свет. На кровати тихо посапывала Джульетта, прижимая к себе небольшой квадратик из яркой пряжи. Жу гордилась собой. Ей удалось победить в неравной схватке с лицевыми петлями.