Глава 35

Юля

Стоило нам только войти в квартиру, как с Мира слетел весь флер джентльменства. Он запер дверь, дождался, пока я скину обувь, развернул меня лицом к себе и…

Этот его взгляд завораживал. Заставлял забыть обо всем на свете и завороженно смотреть ему в глаза, в которых плескалось столько чувств, что я терялась. Тонула. С ума сходила от понимания – мой. А я – его.

Мир медленно наклонился и поцеловал меня. Так, как это было той самой ночью, когда я стала принадлежать только ему. Колени тут же превратились в вату, ноги подогнулись, а я успела только впиться пальцами в его плечи.

Я не помнила, как мы переместились в спальню и как лишилась всей одежды. Кажется, мой парень просто стягивал ее и швырял в сторону; слышала только его сумбурный шепот:

– Скучал как придурок. Маленькая моя, девочка, хулиганка, твою мать, приворожила, ведьма кудрявая, ни о чем другом думать не получается.

У меня глаза от удовольствия закатывались, когда он был таким. В тот момент – настоящим, без своей брони а-ля «настоящий мужчина должен быть чуть эмоциональней самовара: холодный, неприступный, и принимать все решения, которым я должна следовать беспрекословно». Над последним пунктом стоило еще поработать, конечно.

Но это потом. Завтра. Или на следующей неделе.

Потому что мне так хорошо стало. Жарко. И горячо там, внизу живота.

Когда он обхватил губами мою грудь и толкнулся бедрами вперед, я застонала. И захныкала.

Мне снова хотелось ощутить его в себе, чтобы как одно целое, чтобы снова хорошо стало, чтобы как-то утихомирить собственное тело, которое требовало его. Немедленно.

А Мир словно издевался, лаская меня то медленно и нежно, то до сладкой боли прикусывал сосок, поигрывая с ним языком.

Мы оба тяжело дышали, по спину Мира прокатилась капля пота, но он не торопился.

Я подняла бедра, намекая, что больше не могу выносить эту сладкую пытку.

– Мир… пожалуйста.

Он поднял голову, с трудом сфокусировал взгляд на моем лице, криво хмыкнул и опустил ладонь мне прямо туда. Я вздрогнула, стало невыносимо жарко, дыхания не хватало, а он… Ничего не делал.

– Соколов! – возмутилась я и заерзала на простыне. – К-капитан Соколов, немедленно прекратить!

– Юлька-командир, – хрипло рассмеялся он.

Резко подхватил меня под колени и вошел одним толчком до упора так, что я раскрыла рот широко, распахнула глаза, впилась пальцами в простыню и забыла, как дышать.

Мир застыл и внимательно следил за моей реакцией, а когда понял, что мне все нравится, – продолжил. Той нежности, что была в каждом его прикосновении в прошлый раз, уже не было. Было другое. Голод. Страсть. Бешеное желание, которое с каждым новым толчком взращивало напряжение внизу живота. Стало горячо, а потом в моей голове случился взрыв.

Кажется, я выгнулась, не в силах это контролировать, и сокращалась вокруг него до сладкой боли. Мне кажется, что я умерла и воскресла. Поднялась к облакам и мягко спустилась в его объятия.

Мир последовал за мной, а когда отдышался, просто лег рядом, прижал меня к себе и гладил по голове, перебирая кудряшки.

– Мир, – позвала я спустя несколько минут.

– Что?

– Я не буду переводиться, – решила я.

– Почему? – напрягся он.

– Потому что это очень дорого.

– А ты знаешь, сколько у меня денег? – изумился он.

– Нет, но ты не обязан работать сутками, чтобы оплатить мне учебу. Родители много лет копили, а ты…

– И я копил. Точнее, не тратил. Шмотье мне не нужно дорогое, продукты ем самые простые, не курю, пью редко, но метко, – хмыкнул он, – а если надо – заработаю еще.

– Как? – заинтересовалась я.

– Я разберусь, клубничка, – отрезал он, давая понять, что тема закрыта.

– Нет уж, мы вместе будем разбираться, – решила я.

– Вместе так вместе, – согласился он.

– Так как? – я подняла голову, вглядываясь в его лицо.

– Юля…

– Что? Мир, я думала, мы доверяем друг другу.

– Ладно, я тут подрался и выбил себе прибыльное место у церкви. Будем там вдвоем милостыню просить. Ты будешь танцевать, я петь, так и заработаем, – отшутился он.

– Угу. Нам будут платить за то, чтобы ты не пел, – прыснула я, – особенно про веселых медуз.

– Точно. Репертуар уже есть, шмотки ты нам сошьешь, озолотимся. Можем даже начать гастролировать по стране, – подхватил Соколов.

– Это все, конечно, весело, но, Мир… Ты мне в машине сказал, что хочешь быть со мной и заботиться. И я так же хочу. Быть с тобой, знать, о чем ты думаешь, что чувствуешь по-настоящему, о чем волнуешься. Как мои мама с папой. Они всегда все друг о друге знают. Поэтому так много лет живут вместе душа в душу.

– Почему они не позволили тебе поступить на дизайн?

– Потому что слово непонятное. Если бы я пошла просто на курсы кройки и шитья, они бы поняли, а дизайнеры для папы – шарлатаны. Он всегда так говорит, что и без них все сам придумает, не понимает, за что им можно деньги платить. А педагогика, юриспруденция, медицина для него понятные и нужные обществу профессии. Я так и не смогла убедить его в обратном. Хоть папа у меня отличный и меня обожает, в этом вопросе он непрошибаем. И мама тоже.

– Понял.

– Пообещай мне кое-что? – попросила я.

– Говори.

– Обещай, что все проблемы мы будем решать вместе. Я хочу тебя знать, понимаешь? Не просто жить под одной крышей, а вместе. Чтобы ты мне стал парнем и лучшим другом в одном флаконе. А не строил из себя непоколебимую статую с табличкой «сам решу».

– Обещаю, – согласился он, немного подумав.

И смотрел на меня он в тот момент по-новому. Словно сам себе не верил.

– Пойдем есть? – предложил Римир.

На кухонном столе стояли коробки с суши от известной в городе доставки. А после мы поехали на наше второе настоящее свидание…