Глава 20

Света

Особняк Романова встречает меня отсутствием хозяина в доме. Вместо этого вся придомовая территория кишит подозрительными типами, от которых кровь стынет в жилах.

Это совсем не специально обученная охрана, работающая здесь ранее. Нееет.

Теперь это место напоминает зону военных действий, с вооружёнными до зубов бандюками.

Пока иду до здания, тело напряжённо подрагивает от озноба и тяжёлых взглядов головорезов, которые теперь отвечают за мою безопасность.

Впервые в голове мелькает вопрос: как у Андрея получается управлять этими людьми? Этими кровожадными бездушными машинами для убийства, даже не скрывающими своего рода деятельности…

Передёргиваю плечами от тех мыслей, которые посещают голову, и вхожу в дом.

На первом этаже тихо и пусто, поэтому, не останавливаясь, спешу к лестнице на второй этаж, чтобы поскорее добраться до детской и, когда, наконец, подхожу к нужной двери, толкаю её, заходя внутрь.

В глаза сразу бросается мирно играющий на полу Андрюша, и я выдыхаю всё своё напряжение, скопившееся за последние часы.

– Добро пожаловать домой, Светлана Алексеевна, – приветствует меня няня, пока я присаживаюсь рядом с сыном, приобнимая его. – Очень рады вашему возвращению.

Смотрю на женщину с мягким добрым взглядом и улыбаюсь ей, чувствуя искреннюю благодарность.

– Спасибо, что присмотрели за моим мальчиком, пока меня не было…

– Что вы-что вы, – отмахивается, тоже улыбаясь и сверкая милыми ямочками на щеках. – Мы с Адрюшкой поладили с первой встречи. Хороший мальчишка. Добрый, ласковый… А за отцом как носится! Папин сын, сразу видно.

– Да? – оторопело реагирую, мгновенно загораясь интересом. – Они проводили время вместе?

– Постоянно, – отвечает, ещё больше удивляя меня. – Андрей Владимирович каждую свободную минуту проводил с сыном. Играл с ним здесь. Гулять водил, пока эти здесь не появились.

Под "этими" она очевидно подразумевает новую охрану дома. Но сейчас все мои мысли о другом…

В груди поселяется тоска. Я всё пропустила, пока была в больнице, и, скорее всего, в ближайшее время мне опять не удастся увидеть, какой Романов отец. Ведь поездка в Швейцарию уже не за горами, а точнее в ближайшие дни…

– Что загрустили? – слышу вопрос участливой женщины. – Всё ведь наладилось.

Задумчиво усмехаюсь. Да уж. Наладилось…

Часто моргаю, стараясь не заплакать от гнетущих мыслей о будущем и, поцеловав малыша в макушку, поднимаюсь на ноги.

Выуживаю из кармана джинс телефон и набираю единственный забитый в нём номер.

– Да, Свет, – слышу голос Андрея, спустя несколько гудков.

– Привет, – хрипло выдавливаю. – Я дома. А ты? Скоро будешь?

– Не знаю даже, – скованно отвечает. – Я, может, сегодня вообще не смогу приехать. Дел невпроворот.

– М-м-м… – тяну, кусая губы. – Ясно.

– Свет…

Молчу, потому что сдерживаю слёзы. Не могу выдавить даже звука.

– Я постараюсь… Но не обещаю, хорошо? Нужно ещё столько всего сделать до вашего отъезда, подготовить…

– Да, я понимаю… – тихо соглашаюсь. – Я просто… Хотела бы увидеть тебя сегодня… Пожалуйста…

Не знаю, почему, но в этот момент я чувствую дикое отчаяние. Всхлипываю, к своему стыду понимая, что Андрей слышит это.

– Ты делай дела, – глубоко вдыхаю воздух, стараясь успокоиться. – Не обращай внимания. Это… Просто… я рада, что, наконец, выбралась из больницы, поэтому… Эмоции и всё такое… – смеюсь как-то искусственно. – Всё хорошо в общем. Ну… пока.

Быстро кладу трубку, убирая телефон обратно в карман.

Вот я идиотка! Что это было, черт возьми? Романов и так сейчас загружен решением моих проблем, ещё истерики от меня приходится терпеть до кучи.

Стараюсь дышать глубоко и размеренно, настраивая себя на позитив и давая себе слово, что впредь буду сдержаннее. Не хочу создавать Андрею дополнительно нагрузку в виде своей неустойчивой психики.

Переключаю внимание на сына и весь день провожу с ним, наслаждаясь нашим общением.

Вечером укладывая малыша спать, всё-таки надеюсь на приезд Романова и не ложусь сама. Всё жду и жду, но время идёт… и ближе к полуночи я просто вырубаюсь рядом с кроваткой сына.

Не знаю, сколько проходит времени, но, когда моего слуха касаются приглушённый разговор, резко соскакиваю на ноги и в полусонном состоянии мчусь вниз на первый этаж.

Понимаю, что мужские голоса доносятся из кабинета Романова. Поэтому подхожу к тяжелой деревянной двери и замираю, прослушиваясь.

– Андрюх, я тебе ещё раз повторяю – это бесполезно! Ты её хоть на Луну отправь – найдут.

– Твои варианты?

– Лучше рядом с собой держи. Сам приглядывай. Так надёжнее будет, отвечаю.

В разговоре наступает пауза, затем слышу мрачный голос Андрея:

– Ты узнал, кто заказ должен исполнить?

– Нет ещё, но я ищу. Найдём мы их, брат, не паникуй. Сами себя проявят по-любому.

– Проявят как? Очередным покушением? Меня такой расклад ни разу не устраивает.

– Не дойдёт дело до покушения. Раньше возьмём.

Снова наступает тишина, а я боюсь даже дышать, чтобы не упустить ничего важного.

– Завражный, сука, – слышу злобное рычание Романова. – Даже из гроба умудряется поднасрать.

– Да вообще не говори, – усмехается собеседник. – Нахрена ему дочь-то родную заказывать приспичило? Совсем на старости лет с катушек слетел походу…

От этой информации перед глазами начинают прыгать черные точки, а во рту появляется противный привкус горечи.

Моё убийство заказал родной отец? Я ведь не ослышалась?

Дышу тяжело и прерывисто, уже не слыша дальнейший разговор мужчин, потому что уши закладывает от громкого стука собственного сердца в груди.

Хватаюсь рукой за дверной косяк, чтобы почувствовать опору, ведь пол под моими ногами теряет твёрдость, заставляя пошатнуться.

Перед мысленным взором начинают мелькать картинки из прошлого, когда я впервые после смерти мамы увидела отца, будучи двенадцатилетним ребёнком… Уже тогда я понимала своим детским умом, что этот человек несёт угрозу. Хоть он и не был в тот момент со мной жесток, но я чувствовала исходящую от него тёмную подавляющую ауру, которая заставила меня отшатнуться от мужчины и заплакать.

Алексей Завражный не был хорошим отцом и никогда не скрывал, что не питает ко мне отеческих чувств. Но чтобы сделать заказ на моё убийство… Даже в страшном сне я не могла себе представить подобного.

Продолжая цепляться за дверной косяк, понемногу беру себя в руки, успокаиваясь. Но до конца усвоить услышанную информацию всё равно не могу.

Мне нужно поговорить с Андреем. Сейчас это отчаянная необходимость. Одна с этим справиться я просто не в силах.

Тянусь заледеневшими пальцами к ручке и толкаю дверь.

Обвожу помещение затуманенными от слёз глазами, практически сразу замечая Романова, расположившегося на диване.

– Лёх, тебе пора сваливать, – напряжённо цедит, завидев меня и поднимаясь на ноги.

Не замечаю, как гость покидает кабинет, не замечаю ничего вокруг, вижу лишь серебристые глаза Андрея, которые держат мой взгляд своим спокойствием и непоколебимостью.

Смотрю на сильного, уверенного в себе мужчину и понимаю, что мне становится легче.

Присутствие Романова действует на меня успокаивающе. Его мощная энергетика окутывает с головы до ног. Дарит защиту от всех внешних потрясений.

Не говоря ни слова, делаю несколько медленных шагов в его сторону, затем ускоряюсь, и в конце концов влетаю в него с разбега, утыкаясь лицом в литую грудь.

Делаю несколько глубоких вдохов, жадно втягивая запах, который живительным бальзамом растекается по венам, ассоциируясь с чем-то родным и безумно важным.

Растворяюсь, тону в ощущениях, боясь даже на секунду представить, что лишусь этой несокрушимой опоры.

Чувствую, что сильные руки обнимаю меня, прижимают к стальному телу ещё крепче и от этого всхлипываю, позволяя себе быть слабой.

– Светик, – хриплый голос над ухом вызывает мурашки, отдаётся вибрацией в каждом уголке моей души. – Я не хотел, чтобы ты узнала об этом. Тем более таким образом…

Мотаю головой, силясь сказать, что не хочу сейчас обсуждать поступок отца. И вообще я в принципе сейчас не хочу разговаривать.

Ни о чём.

Поднимаю ладонь и провожу пальцами по колючей жесткой щетине. Ласкаю. Глажу, жмурясь от удовольствия. Мне нравится трогать Андрея. Чувствовать его тёплую кожу на кончиках пальцев. Но при этом я боюсь посмотреть ему в лицо.

Прячусь в его шее и, осмелев, целую туда, где под кожей бьется пульс. Вижу, как дёргается кадык Романова, замечаю, как его руки сжимают меня крепче и понимаю, что мужчина не равнодушен к моим действиям.

Поднимаюсь на цыпочки и прокладываю дорожку из поцелуев до уголка жесткой линии рта. Не смотрю в глаза, гипнотизирую взглядом губы, которые тоже хочу поцеловать.

– Света… – его тихое рычание отдаётся где-то в нижней части тела.

Мой подбородок обхватывают сильные пальцы и задирают голову так, чтобы я посмотрела в глаза, напоминающие сейчас расплавленный металл.

– Тебе это сейчас не нужно, – произносит напряжённо и с нотками предупреждения.

Сам в этот момент опускает глаза на мои губы с такой жадностью, что меня начинает бить дрожь.

Не хочу ничего слушать. Не хочу думать. Хочу лишь чувствовать. Его. Сумрака.

Того, кого не смогла, как ни старалась, вырвать из своего сердца. Того, кого полюбила и продолжаю любить беззаветно. Отчаянно.

Отбрасываю в сторону все мысли и мягко толкаю Романова, заставляя опуститься на диван. Он подчиняется, но в голодном взгляде отсвечивает железный контроль, который не позволяет ему сделать то, что хочется. Сдерживает себя. Не даёт волю желаниям.

У меня же все замки сорваны. Я сейчас не думаю ни о чём.

Усаживаюсь на колени Андрея так, что моя промежность оказывается прижата к его паху, где безошибочно чувствуется эрегированный член.

Ощущение каменной твёрдости наполняет меня ещё большим энтузиазмом, и я обхватываю руками лицо мужчины, затем приближаю свое лицо к его, желая коснуться его губ своими…