Глава 21
Андрей
Из последних сил держусь, чтобы не сорваться и не пойти на поводу у Светки, которая на фоне последних событий, похоже, конкретно перенервничала и сейчас абсолютно не отдаёт отчёт своим действиям.
Красивая, с распущенными волосами и в коротеньком халатике, который в данный момент задрался непозволительно высоко…
Черт! Черт! Черт!
Стараюсь думать о чём угодно, но только не о сексуальной малышке, сидящей на мне в позе наездницы и елозящей на моих бёдрах, создавая трение в том месте, где уже и без того всё дымится.
Я ведь не железный, черт возьми! Что же ты делаешь со мной, Светик?
Держу руки при себе. Не смею даже в мыслях пустить их в дело, потому что это будет полный провал для моей без того трещащей по швам выдержки.
Замечаю, что тянется ко мне в поцелуе и я, быстро зарывшись пальцами в её волосы, несильно тяну назад, чтобы заглянуть в наполненные отчаянным желанием глаза.
– Ты не хочешь этого, – цежу сквозь зубы, даже не допуская мысли, что сейчас у нас будет секс.
Она не готова. Сейчас нет. Слишком много навалилось на неё в последнее время. И я не хочу, как последний мудак, пользоваться этим потерянным состоянием…
Не слышит меня. Водит своими ладошками по моему лицу, зарывается ими в волосы. Движения хаотичные. Отчаянные.
– Я хочу… – выдыхает, и заставляет выпустить её волосы. – Андрюша… – голос севший, возбужденный.
Касается меня своими сочными губами, проводит влажным язычком по моей нижней губе. Нежно и сладко. Толкает к точке невозврата, и я поддаюсь. Сдаюсь, балдея от её вкуса. Отвечаю голодом. Диким. Первобытным.
Не могу противостоять этому нежному соблазну. Не получается.
Врываюсь в её рот языком. Жадно беру её податливость, а у самого крышу сносит от всего происходящего.
Мои ладони уже скользят по упругим бёдрам, задирая чертов халатик до талии.
Глажу, мну, стискиваю округлую попку, при этом вдавливаясь членом в промежность девушки. Между нашими телами слои ткани, но это не мешает мне чувствовать обжигающий жар между её ножек.
Отрыв башки просто, черт возьми.
Инстинкты навязчиво долбят – взять свою женщину. Завладеть. Пометить. Но отголоски разума не дают окончательно потерять контроль, напоминая, что Светка сейчас стрессует. Её горячность – это реакция на тяжелые для неё события, и ей сейчас необходимо просто снять напряжение, а не быть мною оттраханной.
Твою мать! Мысли о такой перспективе заставляют меня рычать, и я решаю, как можно быстрее закончить эту пытку и уже дать малышке то, в чём она сейчас нуждается.
Уверенно пробираюсь рукой под линию белья, накрываю ладонью лобок, скольжу пальцами по припухшим влажным складкам и шиплю сквозь зубы, откидывая голову на спинку дивана.
Я сдохну от воздержания. Однозначно.
На доли секунды Света замирает, чувствуя мои пальцы на своём клиторе, затем закатывает глаза и стонет так, что я готов кончить прямо сейчас. Вцепляется в мои плечи своими коготками, снова припадает к губам, целуя и кусая их.
С рыком отвечаю ей, пытаясь не свихнуться окончательно.
Она такая мокрая. Готовая для меня. Жаждущая. Податливая. Бери не хочу.
Но нет. Зарываюсь в мягкие волосы пятерней и, прервав поцелуй, заставляю положить голову мне на плечо.
– Вот так, маленькая, – выдавливаю хрипло. – Расслабься и кайфуй. Я всё сделаю.
Говоря это, прикрываю веки, рвано дышу, балансируя на краю, и ласкаю пальцами сочащиеся влагой складки. По кругу поглаживаю клитор, периодически надавливая на него и медленно ввожу один палец в тугую глубину.
Нервно сглатываю, чувствуя, как внутренние мышцы тесно сдавливают фаланги, и начинаю осторожные движения.
Мозг настойчиво подбрасывает видения, что это невыносимо манящая мякоть смыкается на моём члене. Стягивает и подрагивает вокруг него, стимулирует…
Проклятье! Эти игры сознания причиняют фантомную боль, погружают в транс, где я уже ничего не соображаю.
На фоне звучат Светкины стоны удовольствия. Вбираю их в себя, отбрасывая свой эгоизм в сторону.
Моя девочка кончит сейчас. Ей это необходимо. А я подожду. У нас ещё будет время…
Так я себя успокаиваю, пока похоть долбит по вискам, сводя мышцы судорогой. Пока сдерживаю свою звериную натуру, которая хочет вырваться наружу. Пока Светка лихорадочно пытается расстегнуть пряжку на моих штанах… Что. Ты. Творишь?!
Открываю глаза и с охеревшим видом наблюдаю за её неловкими, но уверенными действиями.
Не успеваю даже среагировать, когда слышится звук расстёгиваемой молнии, а ладонь девушки уже ныряет под резинку моих боксеров…
* * *
Не помню точно, на каком именно моменте мой разум отключился окончательно. Когда она крепко обхватила мой ствол, водя по нему требовательными движениями, или когда тесно прильнула ко мне в умопомрачительном ищущем поцелуе…
– Андрюша… – шепчет в полустоне, обдавая горячим дыханием и тем самым срывая все мои ограничители.
Дальше действую уже не я, а первобытное животное, которое прорывается сквозь несокрушимый самоконтроль, требуя взять своё.
Не сдерживаюсь, действую резко, на грани грубости. Блуждаю руками по нежному телу, сжимая, сдавливая, настраивая под себя. Рву бельё на ней, откидывая в сторону. С треском дергаю завязку халата, срывая его и отправляя вслед за разорванным кружевом.
В то время, как я осатанело избавляю её идеальное тело от кусков мешающей ткани, Света стягивает с меня рубашку, лаская нежными пальчиками мышцы груди и плеч.
Утробно рычу, пожирая горящим взглядом то, что открывается перед глазами.
Обнаженная жаждущая красавица, скользящая влажными половыми губками вдоль всей длины моего агрегата.
Ни о каком контроле уже и речи быть не может.
Приподнимаю её, стремясь быстрее проникнуть туда, где всё уже готово для вторжения. Готово для меня.
Направляю головку члена к распухшим складкам и медленно натягиваю узкую киску на вздыбленный орган, наблюдая за тем, как растягивается нежная кожа, стараясь адаптироваться под длинный широкий ствол.
Шиплю сквозь зубы от ощущений, которые в это же время захлёстывают меня и тянут в бездну дикого кайфа.
Реальности для меня больше не существует.
Существует лишь моя девочка, которая выгибается на мне, издавая громкий стон удовольствия, и приподнимается, чтобы вновь опуститься и вобрать меня во всю длину.
Тугая теснота сдавливает настолько сильно, что я рычу от крышесносных ощущений. Впиваюсь пальцами в нежную кожу бёдер, направляя свою девочку. Задавая темп.
Как же я скучал, черт подери…
Скольжу ладонями по тонкой талии, добираюсь до сочной упругой груди и сминаю её. Алчно присасываюсь губами к твёрдым соскам, покусываю, вырываю стоны из девушки, пока мой член продолжает таранить её нежную киску.
Всегда и во всём умел держать контроль. И в жизни, и в работе, и в сексе. Но только не со Светкой.
С ней я конкретно слетаю с тормозов. Её искренность пробуждает во мне первобытность и дикость. Становлюсь неуправляемым, безумным маньяком. Свихнувшимся психом, который повёрнут на этой сладкой чистой податливости.
Жестко насаживаю её на себя снова и снова. Рычу, целуя и кусая нежную кожу. Сжираю с её губ громкие стоны, подвожу к самому краю. И, когда Света начинает дрожать в моих руках и сокращаться вокруг моего члена, теряю себя окончательно.
Хватаю её за волосы, наматываю на кулак, тяну к себе, чтобы поглотить стоны оргазма. Сам в это время влетаю в нирвану, делая последний глубокий толчок и кончая в неё с диким рёвом зверя.
* * *
Света
После нашей жаркой близости на меня накатывает эмоциональная волна, которая неудержимо прорывается наружу.
Целую губы Романова и не могу остановиться и насытиться.
Из глубины души поднимаются чувства, которые я хранила и берегла все эти два года. Которые сначала подарили счастье, а затем сломали меня. Искалечили и заставили страдать. И сейчас меня словно реанимировали, воскресили. Дали право на второй шанс, на новую жизнь…
Внутри бьется чувство надежды на то, что для нас с Андреем ещё не всё потеряно. Что мы сможем выстроить наше будущее и вернуть то, что, казалось, было безвозвратно уничтожено.
Не контролируя себя, глажу его темные волосы, крепкую шею, сильные плечи, развитую грудную клетку.
– Я люблю тебя, – выдавливаю сквозь тугой ком в горле. – Люблю, Андрюша… Так сильно, что мне страшно…
Его широкие ладони тоже скользят по мне. Ласкают кожу, оставляя за собой толпы приятных мурашек.
– Не нужно бояться, маленькая, – хрипло шепчет. – Со мной тебе не должно быть страшно. Никогда. За тебя и сына я зубами рвать буду. Сдохнуть готов за вас.
Не могу больше сдерживаться, слыша такое признание, начинаю плакать, крепко обнимая мужчину и утыкаясь в его шею.
– Андрей… – всхлипываю с болью в голосе. – Почему ты так поступил со мной тогда? Я до сих пор не понимаю…
Реву в голос, возвращаясь в события двухлетней давности. Вспоминаю с дрожью во всём теле, с болью и обидой.
Как бы мне ни хотелось, я не могу забыть его предательства. Не могу. Не получается.
Я люблю этого мужчину, но хочу знать, почему? Почему?! Хочу услышать объяснения, которых не получила тогда. Убедиться в том, что Андрея вынудили сделать это.
Чувствую, как тёплые ладони на моей коже застывают и напрягаются.
Романов аккуратно снимает меня со своих колен и усаживает на диван. Затем поднимает отброшенную в сторону рубашку и надевает её на мои плечи. Сам остаётся голым по пояс, демонстрируя развитый торс.
– Свет, я… – садится на корточки напротив меня. – Черт! Это всё так сложно на самом деле… – нервно проводит ладонью по своим волосам. – Твой отец. Он…
Вижу, что слова даются ему с трудом, поэтому тяну к нему руки и беру в ладони лицо мужчины, заглядывая ему в глаза.
– Андрюш, расскажи мне всё, как есть… – умоляюще прошу. – Папа угрожал тебе чем-то? Ты ведь сам не стал бы…
– Свеееткааа, – тянет, не скрывая мучения в голосе, и прижимается своим лбом к моему. – Ты не должна знать всех этих вещей, понимаешь? Слишком опасно. Здесь замешаны влиятельные люди. Нельзя… Нельзя!
Резко поднимается и идёт к бару. Дёрганными движениями достаёт оттуда бутылку с алкоголем и плескает в стакан янтарную жидкость.
Кажется, целую вечность стоит, задумавшись, затем опрокидывает в себя содержимое стакана и тихо произносит:
– Нет, – качает головой, словно ведя с собой внутренний диалог. – Тебе нужно просто поверить мне, – разворачивается и смотрит на меня с уверенностью во взгляде. – Я тебе уже говорил, что не мог тогда поступить по-другому. И сейчас повторяю. Так было надо.
Всматриваюсь в непреклонные серебристые глаза и понимаю, что хочу услышать больше, но, зная Андрея, рассчитывать на это нет смысла. Он не объяснится. Не даст ответов, в которых я так нуждаюсь сейчас. Которые могли бы меня успокоить и помогли бы отпустить прошлое.
Опускаю взгляд на свои колени, съедаемая чувством тяжести в груди.
Не могу поверить, что после всех объяснений в наших чувствах, Андрей продолжает что-то скрывать от меня.
Не доверяет мне? Или не настолько сильно любит, чтобы открыться?
– Значит, – стараясь говорить уверенно, глубоко вдыхаю воздух, – ты мне не скажешь, почему тогда пошёл на это? Не доверяешь…
– Дело не в доверии, а в том, что это опасно, Свет…
– Мне плевать! – выкрикиваю, прерывая его и соскакивая с места.
– Мне не плевать! – рявкает в ответ. – Мне не плевать на то, что эта ненужная тебе информация может когда-нибудь поставить под удар тебя или нашего сына!
– Ненужная? – выгибая бровь, скрещиваю руки на груди. – Ты хоть знаешь, какой ад я пережила тогда, когда ты… – замолкаю, качая головой и разводя руками. – Неужели я не заслужила объяснений?
Вклиниваюсь умоляющим взглядом в лицо Романова и вижу там железную непреклонность, которая говорит о том, что всё, что он хотел – уже сказал. Большего ждать не стоит.
– Отлично, – хмыкаю, разворачиваясь и забирая с дивана свое разорванное бельё и халат. – Супер, – вскидываю голову и направляюсь к двери. – Просто класс.
Понимаю, что веду себя по-детски. Но мне необходимо побыть сейчас одной, переварить всё произошедшее и, наверное, даже принять. Но пока я не могу адекватно реагировать на присутствие Андрея. Злюсь и негодую на него.
Поэтому открываю дверь и, со словами: "Мне надо подумать", покидаю кабинет.