Глава 23

Света (Флэшбэк)

Родина встречает меня серой промозглой погодой и холодом, который пробирается под тонкую футболку, вызывая мурашки.

Спускаюсь с трапа частного самолёта, обнимая себя за плечи и стараясь дышать глубоко и ровно. В полёте меня укачало до такой степени, что я успела всплакнуть от ужасной тошноты, которая безжалостно накатывала на меня, лишая жизненных сил. Даже думать ни о чём не могла, кроме как о подступающим к горлу рвотным позывам. Поэтому сейчас, оказавшись на земле, я жадно дышу, чувствуя, как силы возвращаются, а мозг начинает соображать, ища выход из той ситуации, в которую я попала.

Спускаясь по ступенькам, замечаю у самого трапа несколько чёрных машин с тонированными стёклами, судя по всему, приехавших сюда по мою душу. При этом стучу зубами от холода, когда на моих плечах оказывается куртка, пропитанная знакомым до боли запахом. Физически чувствую приятное спасительное тепло, а в душе в это время всё покрывается скрипучей изморозью. Оглядываюсь и, заметив идущего следом Романова, чувствую боль под рёбрами от щемящей сердце действительности.

Я до сих пор надеюсь, что Андрей что-то задумал. Не верю я в то, что он так просто может от меня отказаться и отдать отцу.

Наверняка у него есть какой-то план, который даст нам возможность уйти от преследования навсегда.

Именно поэтому я не сопротивлялась по дороге в аэропорт и в самолёте тоже вела себя тихо. И сейчас я тоже покорно следую туда, куда скажут, принимая правила игры, которую ведёт Романов.

До дома отца добираемся достаточно быстро, и, когда въезжаем на закрытую высоким забором территорию, под ложечкой начинает тянуть от неприятных ощущений.

Стараюсь успокоиться и не поддаваться панике. Андрей рядом. Все хорошо. Все обязательно будет хорошо.

Беспокойным взглядом осматриваюсь вокруг, когда выхожу из машины.

Внутренний двор дома выглядит богато, ухоженно и красиво, но мне не в радость вся эта шелуха. Зная, кто меня ждёт в стенах помпезного особняка, чувствую страх, вызывающий тошноту и, покачнувшись, цепляюсь за дверь автомобиля, на секунду теряя связь с реальностью.

Прихожу в себя, когда оказываюсь внутри дома, а на моей талии лежит сильная ладонь Романова. Мужчина ведёт меня куда-то, практически несёт, я же вцепляюсь в его предплечье и начинаю снова плакать, не в силах совладать с эмоциями.

– Андрей… – стараюсь заглянуть в лицо, но он не реагирует.

Уверенный, сильный и… чужой. Молчаливый и безразличный к моей истерике.

В сопровождении нескольких человек проходим внутрь дома и оказываемся в большом кабинете, в котором за широким столом восседает солидный мужчина немного за пятьдесят – мой отец, Алексей Завражный.

При виде него в груди ничего не ёкает. Мы с ним чужие люди, несмотря на то, что в нас течёт одна кровь.

Чувствую на себе цепкий волчий взгляд и упрямо вздергиваю подбородок, глядя в жесткое лицо.

– Убери от неё руки, Сумрак, – цедит предупреждающе. – Не надо меня бесить.

Романов послушно выпускает меня и отходит в сторону, занимая место возле стены.

Обнимаю себя за плечи, стараясь выдержать долгий тяжелый взгляд Завражного, и у меня получается, отчего мужчина удовлетворенно хмыкает и поднимается из-за стола.

– Характером в меня пошла, – довольно заявляет, приближаясь. – Только чуйки у тебя нет моей. Слишком доверчивая. Слишком…

Не хочу его слушать. Всё это не имеет значения. Ведь у Романова есть план. Всё, что сейчас будет происходить, продуманная схема, не более.

– У меня много врагов расплодилось за последние годы, – произносит тем временем отец. – Я уже привык к тому, что смерть ходит по моим следам и в аду мне уже прогулы ставят, но всё же… Я хочу уйти красиво. Уйти так, чтобы моё наследие продолжало дело, на которое я положил жизнь. И это наследие в тебе, дочь…

– Я уже слышала это, – вырывается непроизвольно.

– А ты послушай ещё, – скалится зловеще. – То, что я скажу дальше, ты точно ещё не слышала. Думаю, тебе будет интересно узнать детали…

Вдоль позвоночника бегут холодные мурашки, интуитивно давая понять, что дальнейшая информация от Завражного скорее всего будет для меня уничтожающей. Нервы натянуты до такой степени, что ломит всё тело. Хочется, чтобы отец перестал растягивать этот момент, а озвучил уже, наконец, то, что заставило Романова пойти на это. Что же это, черт возьми? Угроза жизни? Власть? Деньги?

– После того покушения от Фадея, – слышу задумчивый голос отца, – я понял, что хрена с два у меня получится уберечь тебя от последующих попыток, если только… – делает небольшую паузу. – Если только не сделать так, что ты кинешься в бега, ну, например, со своим охранником… И исчезнешь на время для всех. Чтобы даже я не знал, где ты находишься…

После слов отца чувствую, как с ног до головы меня словно ошпаривает крутым кипятком. Затем резко прошивает лютым холодом до самых костей, причиняя адскую обжигающую боль. А потом всё повторяется по кругу, заставляя тело мелко дрожать от невыносимых болезненных ощущений.

– А?.. – только и могу выдавить сейчас, впиваясь шокированным взглядом в Завражного.

А в мыслях в это время ярко мелькают фрагменты с участием Андрея. Наша первая встреча, первый поцелуй, первый секс…

Задыхаюсь. Открываю и закрываю рот, пытаясь втянуть в себя кислород, но получаются только рваные вдохи, не приносящие облегчения.

Рывком поворачиваю голову в сторону Романова в надежде увидеть признаки того, что отец лжёт. Но на лице мужчины замечаю лишь безразличие и холодность. Никакого удивления от услышанного. Никакого протеста… Стоит, уставившись в одну точку, словно не замечая, что я в этот момент буквально рассыпаюсь на мелкие осколки, уничтоженная полученной информацией.

– Все свободны, – слышу на фоне властный голос отца. – Кроме тебя, Сумрак.

Андрей послушно остаётся на месте, в то время как остальные мужчины покидают кабинет, оставляя нас троих наедине.

Перевожу взгляд на Завражного, смотрящего на меня с задумчивым равнодушием. Его выцветшие бледно-голубые глаза, ледяные и бездушные, вклиниваются в мою душу острым клинком. Сканируют и выворачивают наизнанку.

– Меня долгое время пасли крысы, которых никак не получалось вычислить, – сообщает ровным тоном. – Именно поэтому я сделал так, чтобы всё выглядело убедительно, – выдерживает небольшую паузу, затем довольно добавляет: – Но теперь я разобрался со всем этим. Выловил и казнил каждого ублюдка. А это значит, что необходимость в твоих скитаниях сошла на нет.

Пока он говорит, мне кажется, что я лечу в пропасть. Странно, что я до сих пор не хлопнулась в обморок и продолжаю стоять на ногах. Я бы сейчас была очень рада спасительной темноте. Чтобы не чувствовать ту боль, которая разъедает мою душу подобно серной кислоте.

– Сумрак был с тобой по моему приказу, – тем временем продолжает. – От начала и до конца. За немалые бабки, между прочим, – уточняет, заставляя меня испытывать сильнейший стыд. – В его обязанности не входило трахать тебя, но, я так понимаю, без этого не обошлось?

Задаёт вопрос, а сам кидает недовольный взгляд в сторону Андрея.

Всего лишь на мгновение внутри просыпается надежда на то, что сейчас Романов скажет, что полюбил меня за то время, пока мы были в бегах. Что наши отношения были реальными. Настоящими!

Но вместо этого мужчина прочищает горло и отстранённо произносит:

– Мы оговаривали с тобой этот момент, Академик. Ты сам настаивал на том, чтобы всё выглядело правдоподобно. Поэтому… Не обессудь.

Не смотрю на него, но знаю, что на его лице сейчас ухмылка. Он насмехается надо мной. Над моей наивностью и искренностью. Становится противно и тошно. От него, от себя, от всего, что сейчас происходит. Чувствую себя грязной. Использованной. Испорченной.

Мне бы сейчас гордо вскинуть голову и сделать вид, что всё услышанное совсем меня не трогает, но я не могу…

Вместо этого поворачиваюсь в сторону Андрея и на ватных ногах медленно подхожу к нему.

Замираю перед высоким красивым мужчиной на расстоянии вытянутой руки, заглядывая в глаза.

– Я не верю, – шепчу, качая головой. – Он, – показываю в сторону отца, – ничего не знает. Не понимает. Мы ведь… Андрей! – резко сокращаю расстояние между нами, вцепляясь в ткань футболки на его груди. – Ну скажи, что всё не так! Это ведь не ради денег?! То, что было между нами… Это ведь было по-настоящему! Да?! Не молчи же ты, черт возьми!

Мой голос срывается на требовательный крик, слёзы брызгают из глаз, и дальше я уже не соображаю, что делаю.

Кричу ещё что-то, глажу его колючие щёки, умоляю, но Романов даже бровью не ведёт, отрешённо наблюдая за моей истерикой. Смотрит словно насквозь. Как на чужую. Не проявляет никаких эмоций, кроме безразличия.

Внезапно чувствую на своём локте жесткую хватку Завражного, который грубо разворачивает меня к себе и бешеным взглядом впивается в мое лицо.

– Ты ему не нужна, – цедит презрительно. – Он тебя использовал для своей выгоды. Наивная идиотка! Шлюха! – замахивается и бьет меня ладонью по щеке с такой силой, что у меня перед глазами темнеет. – В этом мире никому нельзя верить. Поняла меня?

Тяжело дышу, держась за горящую щеку и киваю, боясь, что он ударит меня снова.

Опускаю взгляд в пол, не в силах справиться с душераздирающей правдой. Сейчас она обрушивается на меня тяжелой лавиной. Затягивает сознание пеленой страдания и обреченности, лишая желания жить дальше.

Ощущаю, как в это мгновение на тело накатывает долгожданная тяжесть, и я обмякаю в руках отца, надеясь, что больше никогда не вернусь в сознание.

– Чего застыл? – успеваю услышать, погружаясь в темноту. – Я больше не нуждаюсь в твоих услугах. Лавэ перевёл на указанный счёт. Можешь проваливать. И это… Скажи там моим ребятам, чтобы врача кто-нибудь вызвал…