30. Неожиданный поворот

Юлиана

Общий зал, где традиционно обсуждались важнейшие семейные вопросы, наполнился душераздирающими рыданиями. Сильяна безвольно распласталась на полу, словно силы внезапно покинули её. Она тщетно пыталась подняться — руки дрожали, ноги отказывались слушаться. Возможно, слова бабушки и впрямь подкосили её, но я сомневалась в искренности этого отчаяния.

— Бабуля, умоляю тебя… — Ракель опустилась на колени и медленно поползла к возвышению, где величественно стояла софа главы дома. Её глаза были полны слёз. — Не выгоняй маму…

— Стража! — голос бабушки прогремел подобно удару грома, и массивные двери тут же распахнулись с глухим стуком. На пороге возникли двое мужчин в строгой форме. — Проводите мою внучку в её комнату!

— Нет! — пронзительно закричала Ракель, увидев приближающихся стражников. — Не трогайте меня! — она отчаянно рванула к отцу в поисках защиты. — Отойдите!

Мужчины на миг замерли в нерешительности, но, встретив ледяной взгляд главы дома, твёрдо шагнули к Ракель. Сестрица вцепилась в брюки отца, её пальцы судорожно сжимали ткань.

— Госпожа, не стоит сопротивляться, — мягко, но настойчиво произнёс страж, склоняясь и протягивая к ней руку.

— Не смейте прикасаться к… — начал Рэдмунд, но властный голос бабушки мгновенно остудил его пыл.

— Стой смирно, сын! Только попробуй воспротивиться моей воле — последуешь за своей нечистой на руку супругой!

Рыдания Сильяны стали ещё громче, перемежаясь с надрывными подвываниями. Её некогда безупречное платье теперь выглядело жалким комком ткани, идеальная причёска превратилась в растрёпанное птичье гнездо. По щекам стекали чёрные дорожки от растёкшейся туши, нос покраснел и словно распух от слёз. Жалкое зрелище…

В этот миг я вдруг увидела в ней себя. Точно так же я стояла на коленях, обливаясь слезами, когда вернулась домой после той кошмарной ночи с Туаро. Я умоляла бабушку о прощении, но в её взгляде встречала лишь леденящий душу холод, неприкрытое осуждение и горькое разочарование. Я была жертвой — меня изнасиловали. Но вместо поддержки семья отправила меня в лапы монстра. Единственный, кто пытался заступиться, был отец, но бабушка, ослеплённая гневом, даже слушать его не стала. Тогда она тоже позвала стражников, которые силой утащили его прочь.

Теперь на моём месте — Сильяна. И в отличие от меня, она заслужила это сполна.

— Мама, я прошу тебя, сжалься над… — Рэдмунд бросился к бабушке.

— Куда ты дела деньги?! — голос главы пробирал до самых костей.

— Мама! Молю тебя! — дядюшка рухнул на колени перед софой, с глухим стуком ударившись лбом о пол.

Но бабушка словно не замечала его. Она владела искусством быть безжалостной — и мне это было известно не понаслышке. Я сама не раз ощущала на себе леденящее дыхание её гнева, чувствовала, как под этим взглядом тает последняя надежда.

— Спрашиваю в последний раз!

Сильяна испуганно вздрогнула и застыла, словно превратившись в безжизненное изваяние.

— Я… я… — лепетала она, её сбивчивые слова растворялись в гнетущей тишине.

Я внимательно следила за ней и заметила, как тётка отчаянно метала взгляды в сторону своего супруга. Он сидел неподвижно, побледнев так сильно, что казался мраморной статуей, из которой внезапно вынули всю жизнь, оставив лишь бездушный камень.

«Он тоже причастен к воровству?!» — догадка вспыхнула в моём сознании, и внутри всё перевернулось, стало невыносимо мерзко. Старший сын с женой крали деньги семьи… Мысль казалась абсурдной, но реальность била наотмашь.

— Говори! — рявкнула бабушка.

Но Сильяна не ответила. Она прижалась лбом к холодному полу и накрыла голову руками, словно над ней уже свистели удары беспощадного бича.

— Матушка, заставь её отработать, — дядя, словно пытаясь ухватиться за соломинку, заговорил с напускным спокойствием. — Ни к чему поднимать шум. Да, она виновата и непременно понесёт наказание. Но давай разберёмся в пределах поместья. Молю тебя о благоразумии! Не стоит выносить это на всеобщее обозрение… Я лишь три месяца назад получил повышение — не хотелось бы, чтобы обо мне поползли слухи.

Его слова впились в моё сознание, как острые шипы. Скользкий, изворотливый червь вытащил из рукава свои козыри. Но в этот миг пришла помощь от того, кто всегда был на моей стороне.

— И всё же хотелось бы узнать, какова цель воровства Сильяны, — произнёс папа.

Я замерла, скосив взгляд в его сторону. Сердце забилось чаще — в этот момент я ощутила, как во мне поднимается волна гордости.

— Да какая разница?! — взорвался дядюшка, закричав. — Она всё отработает!

— Я такой же член семьи, как и ты, Рэдмунд! Имею право знать! — отец стоял непоколебимо, его спокойный тон контрастировал с истеричной вспышкой дяди, недостойной аристократа.

— Не твоего ума дело! Иди, вон, свои книжонки читай…

— Рэдмунд! — бабушка грохнула ладонью по столешнице, и звук этот, подобно выстрелу, вогнал всех в ледяную тишину. — Как ты смеешь так разговаривать со своим братом? Где твои манеры?!

На моей памяти дядюшка впервые осмелился проявить столь явное пренебрежение к моему отцу в присутствии бабули. Обычно он держал себя с холодной вежливостью и никогда не позволял подобных выпадов.

— Ты, твоя жена и дочь… — бабуля трясла указательным пальцем, её глаза сузились, полыхая праведным гневом. — Вы трое слишком высокого о себе мнения! Спрашиваю в последний раз: куда ты дела деньги?!

— Она отдавала их мне! — выпалил дядя. — Мне! Чтобы я смог продвинуться по службе!

— Что?! — бабушка ахнула, инстинктивно схватившись за сердце, будто её пронзила острая боль. — Ты… Рэдмунд, ты… воровал у своей семьи?!

Не раздумывая, я бросилась к ней, дрожащими руками наливая воду в пиалу.

— И это полностью твоя вина! — вырвался из горла наследного сына яростный крик, пропитанный горечью и злобой. — Ты отказала мне в помощи, когда я хотел дать взятку для продвижения в чине! Я умолял тебя! Говорил, что это жизненно необходимо, а ты…

— А я привыкла поступать по совести! — глава дома прикрыла глаза, её дыхание участилось, выдавая внутреннюю бурю.

— Бабуль, успокойся, — прошептала я, бережно протягивая ей пиалу с водой и нежно поглаживая по плечу.

— Кому нужна твоя совесть?! — злобный хохот Рэдмунда прокатился по комнате, отражаясь от стен, словно эхо из преисподней. — Её уже давно никто не ценит! Сейчас важны лишь власть, влияние и положение в обществе! Чем выше ты поднимаешься, тем шире открываются перед тобой горизонты! Это я просил Сильяну забирать разницу в стоимости и подделывать отчёты! Я! Она ни в чём не виновата! Если ты выгонишь её, я последую за ней!

Я не могла поверить, что всё обернулось именно так. План, казавшийся незыблемым, трещал по швам, обнажая уродливые изломы предательства.

Дядя горделиво выпрямился, поднимаясь с колен, а за ним — Сильяна, в чьих глазах плескалась непомерная наглость. Они были уверены: бабушка не посмеет выгнать старшего сына на улицу. Ведь если это случится, вся знать тут же поднимет шум, раздувая сплетни на каждом углу и превращая семейную трагедию в зрелищный фарс.

В комнате повисла гнетущая тишина, нарушаемая лишь бешеным стуком моего сердца. Я чувствовала, как ситуация ускользает из‑под контроля.

— Я не откажусь от своего сына, каким бы он ни был, — произнесла бабушка устало, и в этих словах прозвучала такая глубокая печаль, что казалось, за считанные минуты она постарела на десятилетия.

Рэдмунд не сумел скрыть своего ликования, бросив на моего отца язвительный, торжествующий взгляд. Он уже видел себя победителем, ведь знал, что Сильяна останется подле него.

— Но с этого дня ты не наследный сын…

— Что?! — выдохнул он, мгновенно растеряв всё своё высокомерие. — Но…

— Дарэн, — глава дома медленно открыла глаза, её взгляд, твёрдый и решительный, устремился к моему отцу, — я передаю все полномочия тебе.

— Но это недопустимо! — взорвался дядюшка, лицо его побагровело от ярости. — Именно я…

— Именно ты предал меня, — холодно оборвала его бабуля. — Моё доверие к тебе потеряно. Отныне ни ты, ни твоя супруга не будете принимать никаких решений, касающихся нашей семьи. Финансовыми вопросами будем заниматься мы с Юлианой. Я не желаю видеть ни тебя, Рэдмунд, ни твою супругу за общим столом. И не советую показываться мне на глаза!

Дядю била яростная дрожь, но возразить он не посмел. Резко развернувшись, подошёл к понурой Сильяне и помог ей подняться.

Мы с бабушкой и отцом молча смотрели им вслед. В воздухе витало ощущение хрупкой победы. Да, враги потерпели поражение, но зная Сильяну, её мужа и их дочь, в будущем от них можно было ожидать чего угодно.