38. Грязная игра

Юлиана

Конечно, я осознавала, что признание Яна в симпатии ко мне — это лишь начало пути. Впереди ждала серьёзная борьба, от исхода которой зависело наше будущее.

В какой-то степени даже была благодарна судьбе за то, что он не помнил о произошедшем. О той жестокости и боли, способной сломить любого. Мне становилось легче от мысли, что Ян утратил воспоминания об ужасах, через которые мы с ним прошли.

Весь день я не могла сдержать улыбку. Окружающие замечали моё счастье, но никто не решался спросить о его причинах. Только Мия знала правду и разделяла мою радость, глядя на меня с теплотой и поддержкой.

Я понимала: Мэрвин не отступит. Он усилит давление, будет преследовать меня и делать всё возможное, чтобы не упустить. Нужно быть предельно осторожной. Раньше я наивно полагала, что он проиграл. Но Туаро объединился с моей сестрой и подстроил ловушку. Попавшись в неё, я оказалась в аду, где меня ждал мой персональный демон с кровожадной улыбкой.

Поклялась себе, что не допущу повторения. Никогда не вернусь в лапы Мэрвина!

Возвращаясь домой, я погрузилась в мечты. Хоть и понимала, что впереди ждёт опасный и трудный путь, была готова к испытаниям. Однако на несколько минут позволила себе снять доспехи бдительности и погрузиться в воспоминания об утренней нежности Яна, когда он целовал мою руку. О его словах, дорогих моему сердцу…

Я отчётливо осознавала: нас видели многие. Новость о случившемся уже завтра разлетится по всему Квинсбергу и достигнет ушей бабушки. Нужно было самой рассказать ей обо всём, чтобы не потерять хрупкое доверие между нами.

Едва переступив порог поместья, я ощутила тяжёлую ауру обиды, гнева и жажды мести. Точно знала, кому она принадлежала. Сильяна с мужем и дочерью вели себя тихо не потому, что смирились с наказанием. Зная характер тётушки, я была уверена: она не простит мне унижение и, конечно, не признает свою вину. Ей проще обвинить других. Её лицемерная и алчная натура никогда не изменится.

Ракель, если быть честной, тоже почти потеряна для меня. С рождения Сильяна внушала ей, что она невероятно красива, что любой мужчина будет у её ног по щелчку пальцев. Она баловала дочь, ни в чём ей не отказывала, игнорируя запреты бабушки. Учила лгать и изворачиваться, поощряя высокомерие одобрительными улыбками и кивками. Тётка искренне верила, что Ракель равна дочери императора и достойна только лучшего. Неудивительно, что сестрица выросла именно такой.

Слуги, встречаясь на моём пути, склоняли головы в притворно-почтительных поклонах. Они улыбались мне, заискивающе заглядывали в глаза, но я знала: стоит кому-то другому занять моё место, как они тут же переметнутся к нему. Наше поместье кишело предателями и лицемерами. Как же тяжело жить среди этой фальши!

Бабушку искать не пришлось — я заметила её в саду. Кивнув Мие, чтобы та осталась в отдалении и проследила за тем, чтобы слуги не приближались к нам, я направилась к главе дома.

— Внучка, — улыбнулась бабушка, увидев меня. — Ты вернулась.

— Приветствую тебя, бабуля, — я присела в реверансе, чувствуя на себе тёплый взгляд её старческих глаз. — Как прошёл твой день?

— Да как он прошёл… — лицо старушки утратило улыбку, отразив усталость.

— С тобой всё в порядке? — заволновалась я, поспешно приближаясь и касаясь её морщинистой руки.

— Со мной всё хорошо, дитя, — снова улыбнулась она. — Не стоит так беспокоиться. Просто немного устала. Через две недели, если ты не забыла, у меня день рождения.

— Вот и ещё один год пролетел.

— И не говори, внучка, — бабуля заботливо похлопала меня по руке. — Ты уехала в лавку, а слуги решили атаковать меня с расспросами о том, как украшать поместье и сад, какие блюда готовить, кого из гостей приглашать. Раньше всем этим занималась Сильяна — они обращались к ней по всем вопросам…

Я затаила дыхание, стараясь не выдать эмоций, вызванных услышанным. Это было странно. С утра, пока я находилась дома, ни один слуга не вспомнил о предстоящем бабушкином дне рождения, хотя до него ещё оставалось время. С чего вдруг им всем вздумалось заняться этим именно сейчас? Их никто не просил.

— Что ты хотела? — раздался голос Мии из-за живой изгороди, скрывавшей нас от посторонних глаз. — Я передам старой госпоже.

Бабушка устало вздохнула:

— Хорошо, что ты приехала. Я хоть немного отдохну.

— Что? — возмутился кто-то. — Ты? Передашь? С чего это? У меня, по-твоему, языка своего нет? Отойди! Мне нужно спросить у главы…

— Я же говорю, — настаивала Мия, — я передам ей сама.

— Как смеешь?! Я служу леди Ракель! Вот расскажу ей, что ты мешаешь мне заниматься оформлением поместья ко дню рождения главы! Тебя тут же выпорют!

— Присядь в беседку, — попросила я бабушку, слыша гневный голос служанки, пытавшейся прорваться. — Я разберусь.

Благодарно кивнув, старушка начала удаляться.

— Нет! Стой…

— Да отцепись ты от меня! — взвизгнула чересчур самоуверенная служанка, потерявшая самообладание. — Совсем страх потеряла?! Ты…

— В чём дело? — произнесла я ледяным тоном, выходя из-за живой изгороди. Мой взгляд, полный не скрываемого недовольства, впился в замершую прислужницу, которая всё ещё сжимала рукав Мии, очевидно пытаясь оттолкнуть её.

— Госпожа! — тут же склонилась она в поклоне, пытаясь изобразить покорность. Однако её плохо сыгранную роль выдавали глаза, в которых читалось раздражение.

— Что тебе нужно? — спросила я прямо, наблюдая, как девушка съёживается под моим пристальным взглядом.

— Понимаете… дело в том… Я хотела уточнить насчёт фонариков для арки…

— Каких фонариков? Подними голову и смотри на меня.

Девушка медленно выполнила приказ, глядя с явной опаской.

— Отвечай, о каких фонариках идёт речь?

От моего ледяного тона служанка вздрогнула и поджала губы.

— Так… — замямлила она. — Скоро у старой госпожи празднество. День рождения, и я…

— И ты решила, не обсудив это со мной, самовольно заняться украшением поместья? — кивнула я, наблюдая, как девушка начинает бледнеть. — Известно ли тебе, что инициатива часто бывает наказуема?

— Госпожа? — испуганно ахнула она.

— Кто тебя просил затрагивать тему празднества главы? — я сделала шаг вперёд, с удовлетворением заметив, как служанка нервно отступает. — Насколько мне известно, ты служишь моей сестре. Так почему же вместо исполнения своих прямых обязанностей ты занимаешься украшением поместья?

— Я… я просто хотела быть полезной…

— А вышло наоборот, — прервала её я. — Хорошо ещё, — мои уголки губ хитро приподнялись, — что именно слуги решили проявить инициативу. Надоедай вы главе со своими вопросами по велению моей сестры или тётушки… — от меня не укрылось, как служка нервно сглотнула, — бабушка была бы, мягко скажем, недовольна.

— Н-нет, — заблеяла прислужница. — Ни госпожа Сильяна, ни госпожа Ракель здесь не при чём!

— Ну конечно, — хмыкнула я, уверенная в обратном. — Я так и подумала. Передай слугам, что по всем вопросам, касающимся празднования дня рождения бабушки, они должны обращаться ко мне. Не стоит беспокоить главу дома. Всё понятно?

— Д-да, — заикаясь, ответила она.

— Иди.

Девица поспешно развернулась и удалилась, нервно оглядываясь. Я ощутила почти неконтролируемое желание выругаться, но с трудом подавила в себе этот порыв.

Сильяна с Ракель решили продемонстрировать бабушке, насколько я якобы некомпетентна, и как без их управления рухнет весь порядок в поместье. Воспользовавшись моим отсутствием и предстоящим днём рождения главы дома, они через слуг начали изводить старушку бесконечными вопросами. Их цель была очевидна — довести её до предела терпения своими назойливыми расспросами и показать, насколько незаменимой была Сильяна.

Что ж, я знала, что тётушка не станет бездействовать. Её натура требовала интриг и грязных игр. Будь я прежней Юлианой — победа наверняка осталась бы за ней. Но, к её несчастью, прежней меня больше нет.

«Подожди, тётя, я лишь слегка наступила на твой лисий хвост. Дай мне немного времени, и он будет вырван с корнем!»