54. Союз отвергнутых

Юлиана

Дорога домой показалась мне вечностью. Колеса экипажа мерно стучали по брусчатке, но этот звук не успокаивал, а лишь отсчитывал секунды моей тревоги. Перед глазами всё ещё стояло измождённое, серое лицо дамы Ноэр. Жива ли она? Сможет ли оправиться после такого кошмара?

Ян обещал позаботиться о ней, и я верила ему безоговорочно. Но сердце всё равно было не на месте. Слишком много потрясений за день. А ведь впереди меня ждал ещё один важный разговор.

Едва я переступила порог поместья, как ко мне подошла служанка.

— Госпожа Юлиана, старая госпожа просит вас зайти к ней. Она ждёт.

Я глубоко вздохнула, пытаясь унять дрожь в руках.

«Спокойно, Юлиана. Ты всё делаешь правильно», — мысленно подбодрила себя и направилась к главе дома.

Бабушка сидела за массивным столом, перебирая какие-то бумаги. Вид у неё был задумчивый, даже суровый.

— Ты вернулась, дитя, — она подняла на меня взгляд, и морщинки у её глаз разгладились. — Как прошёл день в лавке?

— Продуктивно, бабушка, — о даме Ноэр, конечно же, говорить ей ничего не собиралась. Пока не собиралась

— Я думала над твоими словами, — медленно произнесла бабуля, откладывая перо в сторону. — Твоё чутьё подсказывает тебе, что цены взлетят?

— Да, — твёрдо ответила я, глядя ей прямо в глаза. — Я уверена в этом. Если не закупим партию сейчас, то можем упустить немалую прибыль. В любом случае мы все равно ничего не потеряем. Склады у нас хорошие, с шёлком ничего не случится.

Бабушка не спешила отвечать, постукивая пальцами по столешнице. Секунды её молчания тянулись мучительно долго.

— Хорошо, — вдруг произнесла она, и я едва не пошатнулась от облегчения.

— Ты... ты согласна?

— Прислушаюсь к тебе, дитя, — в глазах главы дома блеснул азартный огонёк, которого я давно не видела. — Мы выкупим в пять раз больше рулонов, чем планировали.

— В пять раз?! — ахнула я.

— Риск — дело благородное, внучка. Если уж играть, то по-крупному. Сильяна и Рэдмунд годами обкрадывали нас, делая вид, что ведут дела. Теперь пришло время показать, как на самом деле нужно управлять капиталом. Я доверяю тебе, Юлиана. Действуй.

Счастье захлестнуло меня тёплой волной.

— Спасибо за доверие, бабуля! — воскликнула я. — Мы станем единственными в столице, у кого останется шёлк по старой цене, когда у остальных склады опустеют!

Я уже представляла, как вытянется лицо старшего Туаро, когда его корабль пойдет ко дну, а мы окажемся монополистами на рынке. Это будет первый удар по ним. И далеко не последний.

Мэрвин Туаро

Бокал с вином полетел в стену, разлетаясь на тысячи осколков и оставляя на дорогих обоях уродливое бордовое пятно.

— Тварь! Старая карга! — заорал младший Туаро, сметая со стола всё, что попадалось под руку.

Чернильница перевернулась, заливая документы чёрной жижей, подсвечник с грохотом покатился по полу. Он метался по комнате, словно раненый зверь, не в силах унять бушующую внутри ярость.

В руке всё ещё сжимал смятый лист бумаги — письмо от Ракель Уокер. Каждое слово в нём жгло, как раскалённое клеймо.

«...Бабушка дала согласие. Она разрешила Юлиане выйти замуж за Яна Нортона. Помолвка должна состояться в день её совершеннолетия...»

— Чёртов Нортон! Самоуверенная выскочка! — Мэрвин схватил тяжёлый стул и с силой швырнул его в зеркало.

Звон разбитого стекла на мгновение заглушил шум крови в ушах. Он тяжело дышал, глядя на своё искажённое отражение в осколках.

Она отдала её ему! Эта дряхлая старуха посмела отказать наследнику Туаро и отдать Юлиану этому чистоплюю из бюро!

— Не бывать этому! — прорычал Мэрвин, пиная ножку перевёрнутого стола. — Она моя! Моя! Я никому её не отдам!

Ярость застилала глаза красной пеленой. Хотелось ворваться в поместье Уокеров, передушить их всех собственными руками, забрать Юлиану и запереть в подвале, чтобы она даже света белого не видела без его разрешения.

Но постепенно, по мере того как он крушил комнату, пугая слуг, гнев начал уступать место холодному, расчётливому бешенству. Истериками делу не поможешь. Нортон — не тот противник, которого можно убрать щелчком пальцев, особенно теперь, когда он занял пост главы бюро. Нужен план. Коварный, жестокий и безупречный план.

Мэрвин остановился посреди разгромленной комнаты, поправляя сбившийся манжет. Взгляд упал на помятое письмо Ракель, валявшееся на полу.

— Эта идиотка ненавидит сестру не меньше, чем я ненавижу Нортона. Она влюблена в него, ослеплена ревностью и жаждой мести. И… находится внутри дома Уокеров. Идеально, — прошептал он, и губы сами собой растянулись в зловещей ухмылке. — Враг моего врага — моя марионетка.

Младший Туаро подошёл к секретеру, единственному предмету мебели, который уцелел после его приступа ярости, достал чистый лист бумаги и перо.

Леди Ракель!

Ваша боль мне понятна, как никому другому. Нас обоих предали, нас обоих унизили. Но я не намерен сдаваться, и, уверен, вы тоже. Нам нужно помешать им. Эта помолвка не должна состояться. Смею ли я надеяться на вашу помощь?

С уважением, Мэрвин Туаро.

Он свернул послание и запечатал воском, вдавив в него перстень с гербом семьи.

— Эй, кто там есть?! — крикнул разгневанный аристократ, дыхание которого срывалось на хрип.

Дверь приоткрылась, и в щель просунулась испуганная физиономия слуги.

— Служанка, что принесла мне это послание, ещё здесь?

Побледневшая девушка осторожно кивнула.

— Отдай ей! — он швырнул конверт, сжимая зубы до ломоты в деснах.

— Слушаюсь, господин!

Прислужница исчезла, а он подошёл к окну, глядя на город, погружающийся в сумерки.

— Наслаждайся своей маленькой победой, любовь моя, — прошептал Мэрвин, сжимая кулак. — Скоро ты поймёшь, что от меня невозможно сбежать. Я никому не отдаю то, что принадлежит мне!