55. Цена доверия

Ян

Оставив свой гербовый экипаж и приметного вороного коня в конюшнях, я пересел в обычную городскую карету — серую, невзрачную, каких сотни снуют по улицам Квинсберга. Сейчас мне меньше всего нужно было привлекать внимание.

Со мной ехал наш семейный лекарь, господин Олвэн — человек немногословный, но знающий своё дело как никто другой.

Мы петляли по узким улочкам бедного квартала, где дома жались друг к другу, словно пытаясь согреться. Здесь жизнь текла иначе, чем в центре: не было блеска витрин и нарядных дам, лишь серость, усталость и борьба за выживание.

Когда экипаж остановился у небольшого покосившегося домика, я первым вышел наружу, придерживая дверь для лекаря.

— Это здесь? — тихо спросил Олвэн, оглядывая унылое строение.

— Да, — кивнул я, поднимаясь на скрипучее крыльцо.

Дверь нам открыли почти мгновенно, словно ждали прямо за порогом. Ролан стоял бледный, с растрёпанными волосами. Было видно, что, терзаемый страхом и виной, всё это время он не мог найти себе места.

— Глава... — выдохнул страж, низко кланяясь. — Проходите, прошу вас.

Мы шагнули внутрь, и меня тут же обдало тяжёлым, спёртым воздухом. В доме пахло не просто бедностью — здесь витал запах болезни, безысходности и чего-то ещё... резкого, горьковатого, напоминающего полынь, но с химическим, неприятным оттенком. Обстановка была более чем скромной: старая, потёртая мебель, выцветшие занавески, но везде царила идеальная чистота. Ролан старался поддерживать порядок, несмотря ни на что.

— Сюда, пожалуйста, — прошептал страж, указывая на приоткрытую дверь в спальню.

Мы вошли. В комнате царил полумрак — плотные шторы были задёрнуты, не пропуская солнечный свет. На узкой кровати, укрытая лоскутным одеялом, лежала женщина.

При взгляде на неё у меня сжалось сердце. Она выглядела не просто больной — мама Ролана напоминала живой труп. Кожа, тонкая, как пергамент, обтягивала череп, под глазами залегли глубокие чёрные тени, а губы потрескались и пересохли.

Услышав шаги, она с трудом повернула голову. Её веки дрогнули, и женщина попыталась поднять руку, чтобы поприветствовать гостей, но пальцы лишь слабо шевельнулись на одеяле. У неё не было сил даже на этот простой жест.

— Матушка, — Ролан бросился к ней, опускаясь на колени у изголовья. — Я привёл помощь. Это... это лучший лекарь в столице.

Господин Олвэн, не теряя времени, подошёл к кровати. Он поставил свой саквояж на стул и принялся за осмотр. Я остался стоять у двери, наблюдая за происходящим и чувствуя, как внутри закипает холодная ярость.

Лекарь действовал быстро и профессионально. Он осмотрел зрачки женщины, проверил пульс, пощупал живот поверх одежды, а потом, хмурясь, что не предвещало ничего хорошего, попросил показать те лекарства, которые давал предыдущий «целитель».

Ролан дрожащими руками протянул тёмный флакон. Олвэн откупорил его, понюхал и тут же резко отстранил от себя.

— Всё ясно, — сурово произнёс он, возвращая флакон Ролану. — Уберите это и никогда больше не давайте ей. — Это яд, — прямо заявил Олвэн.

— Что? — страж побледнел ещё сильнее.

— Медленно действующий, накопительный яд на основе мышьяка и ещё нескольких запрещённых трав. Её не лечили, молодой человек, а медленно убивали.

В комнате повисла зловещая тишина, нарушаемая лишь хриплым дыханием больной.

— Яд разрушает её внутренние органы, — продолжил лекарь безжалостным тоном профессионала. — Печень увеличена, почки почти отказали. Сердце работает на пределе возможностей. Если мы не начнём детоксикацию немедленно... — он замолчал, но и так было понятно, что он хотел сказать.

— Боги... — Ролан закрыл лицо руками, и его плечи затряслись в беззвучном плаче. — Я своими руками... я давал ей это... я верил ему! — он поднял на меня взгляд, полный отчаяния и ненависти к самому себе. — Глава, я чуть не убил её! Я проклятый идиот! Туаро обещал... он говорил, что это редкое лекарство...

Страж зарыдал, не стесняясь нас, корчась от душевной боли. Видеть, как крепкий мужчина ломается под грузом вины, было тяжело.

— Прекрати, — жёстко сказал я. — Туаро воспользовался твоей любовью к матери. Он чудовище, а не ты. Ты хотел как лучше.

— Мама ведь умрёт? — прошептал Ролан, с ужасом глядя на лекаря.

— Если останется здесь — да, — ответил Олвэн. — Ей нужен круглосуточный уход, специальные отвары, ванны и постоянное наблюдение. В этих условиях я не смогу гарантировать её выздоровление. Организм слишком слаб.

Я принял решение мгновенно. Оставлять её здесь было нельзя.

— Мы забираем её, — твёрдо произнёс я.

— Что? — Ролан растерянно моргнул.

— Собирай самое необходимое. Прямо сейчас. Мы перевезем её в моё поместье.

— В… ваше поместье? — страж смотрел на меня так, словно я предложил ему половину империи. — Но, глава... я не могу... это слишком...

— Это не обсуждается, — отрезал я. — В моём доме есть гостевые комнаты, есть слуги, которые будут за ней ухаживать, и господин Олвэн сможет посещать её ежедневно. К тому же, там безопасно. Туаро не дотянется до неё за стенами моего дома.

— Я... я не знаю, как вас благодарить... — Ролан намеревался упасть на колени, но я поймал его, не позволяя этого.

— Благодарить будешь верной службой. А сейчас — действуй. У нас мало времени. Ролан, подготовь матушку к транспортировке.

— Будет сделано, глава!

Пока он суетливо бегал по комнате, собирая немногочисленные вещи, я смотрел на умирающую женщину и давал себе клятву. Туаро заплатит за это. За каждую каплю яда, за каждую слезу Ролана, за искалеченные судьбы. Министр правосудия думал, что держит всех на крючке, но не учёл одного: загоняя людей в угол, он превращает их в самых опасных врагов.

И теперь у меня был ещё один человек, готовый пойти против него до самого конца.