62. Правосудие подождёт

Ян

Рассвет окрасил небо над Квинсбергом в грязно-серые тона, под стать моим мыслям. Передо мной на столе лежали подписанные признания наёмников и письмо Равьера Туаро. Достаточно, чтобы прямо сейчас отправить отряд в его поместье, выломать двери и швырнуть министра в ту самую камеру, где ещё недавно сидел Лиарт.

Рука сама потянулась к колокольчику, чтобы вызвать начальника стражи, но я замер.

— Нет, — прошептал я, и губы искривились в злой усмешке. — Это было бы слишком просто. Слишком быстро.

Туаро привык всё контролировать. Он считал себя кукловодом. Что может быть страшнее для такого человека, чем неизвестность? Его наёмники ушли в ночь и исчезли. Ни весточки, ни возвращения, ни новостей о смерти Лиарта. Тишина.

Пусть помучается. Пусть его сожрёт страх. Пусть он вздрагивает от каждого шороха и шарахается от собственной тени. Паника заставит его совершать ошибки, и тогда я ударю.

— Мирай, — позвал я друга, который дремал в кресле у входа.

— Да? — он мгновенно открыл глаза.

— Приставь к дому Туаро наблюдение. Круглосуточное. А этих... — я кивнул в сторону подземелья, — охранять как зеницу ока. Головой отвечаешь.

Когда утреннее солнце окончательно вступило в свои права, в холле бюро собрались стражи. Часть из них были те самые, что работали здесь годами, протирая штаны.

— Через пять минут собрание в моем кабинете, — произнес я, окинув притихших стражей внимательным взглядом.

Не собирался более откладывать с этим. Пришла пора навести порядок. Очистить бюро от лени и наплевательского отношения.

— С сегодняшнего дня, — мой голос эхом разнёсся по кабинету, стоило всем собраться, за исключением тех, кому я доверял — состав бюро расследований полностью обновляется. Все присутствующие здесь переводятся в городскую стражу.

По толпе пронёсся ропот, но в нём не слышалось возмущения. Скорее непонимание и... облегчение. Они опасались меня и боялись ответственности, ведь со мной просто так не посидишь на одном месте сутками напролет. Нужно бегать и ловить реальных нарушителей, а не тех, кто попадётся под руку. Патрулировать улицы и гонять пьяниц им было проще, чем распутывать клубок интриг под моим началом.

— Возражения есть? — я обвёл их тяжёлым взглядом.

Тишина была мне ответом. Никто не посмел даже пикнуть.

— Свободны. Сдайте жетоны бюро и получите новые в ратуше.

Когда кабинет опустел, я почувствовал, как дышать стало легче. Воздух очистился. Я сел за стол и первым делом написал письмо брату на границу. Мне нужны были люди. Не столичные лизоблюды, а воины. Те, кто знает, что такое честь и верность. Те, кто пойдёт за мной в огонь и в воду.

Закончив с делами и оставив бюро на Мирая и проверенных парней, я забрал Ролана и отправился домой. Страж молчал всю дорогу, притихнув в углу экипажа. Для него игра с Туаро подошла к концу, но жизнь только начиналась. Правда, жизнь в тени, пока мы не победим.

В поместье нас встретила тишина и запах лекарственных трав.

— Как она? — спросил я у лекаря Олвэна, который вышел из комнаты матери Ролана, вытирая руки полотенцем. Вид у него был утомлённый.

— Мы боремся, милорд, — честно ответил он. — Я вывел часть яда, но организм слишком слаб. Кризис ещё не миновал. Следующие сутки станут решающими. Я делаю всё возможное.

Ролан побледнел и, кивнув мне, бесшумно скользнул в комнату к матери.

— А вторая пациентка? — спросил я, направляясь по коридору.

— Дама Ноэр? — лицо Олвэна прояснилось. — О, там всё гораздо лучше. Крепкая женщина. Истощение, конечно, сильное, но дух не сломлен. Она быстро идёт на поправку

Я кивнул и подошёл к двери гостевой комнаты. Короткий стук — и тихий, но твёрдый голос разрешил войти.

Дама Ноэр сидела в кресле у окна, укутанная в тёплый плед. Несмотря на синяки на лице и болезненную худобу, в её осанке чувствовалось врождённое достоинство.

Увидев меня, она попыталась встать.

— Лорд Нортон...

— Сидите, прошу вас, — я жестом остановил её.

Но она не послушалась. С удивительным для её состояния упорством женщина поднялась и, сделав шаг, попыталась опуститься передо мной на колени.

— Вы спасли мне жизнь... — её голос дрожал от сдерживаемых слёз. — Я ваша должница навеки...

— Нет, — я мягко, но твёрдо перехватил её за локти, не давая упасть, и усадил обратно в кресло. — Никаких коленей. Вы жертва, а не преступница.

Я придвинул стул и сел напротив, глядя ей в глаза.

— Мне нужно знать, как это случилось. Чиновник Джан показал мне договор о пожизненной службе. Как вы могли подписать такое? Это же приговор.

Дама Ноэр горько усмехнулась, и эта улыбка исказила её измученное лицо.

— У меня не было выбора, милорд. Либо этот договор, либо плаха.

— Плаха? — я нахмурился.

— Всё началось два с небольшим года назад, — произнесла она, глядя в окно. — Главы рода, госпожи Уокер, не было в поместье. Она уехала по делам. А я... я имела неосторожность зайти в её кабинет без стука. Решила лично навести порядок, — её пальцы судорожно сжали край пледа. — Госпожа Сильяна, невестка хозяйки, была поймана мной на ужасном поступке. Она пыталась сделать слепок печати главы дома. Я не знаю, для чего ей эта печать, но одно точно понятно — ни для чего хорошего.

— Что было дальше? — спросил я, затаив дыхание.

— Я попыталась воззвать к её совести, — дама Ноэр покачала головой. — Глупая... Госпожа Сильяна пришла в бешенство. Набросилась на меня, ударила по лицу, а потом... потом она начала кричать. Позвала стражу и обвинила меня в неподобающем поведении и нападении.

— Вы пытались доказать обратное?

— Кто бы встал на сторону служанки и пошёл против слова хозяйки? — грустно спросила женщина. — Она разыграла целый спектакль. Вышвырнула меня за ворота, где уже ждал её супруг, господин Рэдмунд со своей стражей. Он схватил меня и сказал, что предоставляет выбор, — дама Ноэр сглотнула, словно в горле стоял ком. — Он сказал: «Ты отправишься в тюрьму, где тебя сгноят или казнят за кражу у благородных. Или ты подпишешь этот договор и поедешь в поместье моего друга. Там тебя будут кормить, дадут крышу над головой, и ты проживешь остаток дней в покое». Я испугалась, милорд. И подписала.

— И покой оказался адом, — закончил я за неё.

— Это была тюрьма, — тихо подтвердила она. — Меня держали как скот. Запрещали выходить за пределы двора. Они боялись, что я сбегу и расскажу правду главе Уокер. А я и правда пыталась бежать... дважды. Меня ловили собаками, избивали до полусмерти и бросили в чулан или пристройку без еды и воды на неделю. В последний раз... вы сами видели, где меня нашли.

Я слушал её, и ярость закипала во мне с новой силой. Рэдмунд и Сильяна. Дядя и тётя Юлианы. Родители Ракель. Они не просто воры. Они работорговцы и мучители.

— Вы готовы повторить это перед судом? — спросил я, чувствуя некий осадок на душе, ведь мне так не хотелось, чтобы Юлиана была впутана во всё это. — Или… перед главой дома Уокер?

Глаза дамы Ноэр вспыхнули стальным блеском.

— Ради того, чтобы увидеть, как справедливость восторжествует? Да, милорд. Я готова кричать об этом на весь мир.

— Отлично, — я поднялся, чувствуя, как пазл окончательно складывается. — Отдыхайте и набирайтесь сил. Скоро они вам понадобятся.