65. Тень прошлого и свет настоящего

Ян

Воспоминания, хлынувшие потоком, не просто причиняли боль — они выжигали меня изнутри. Я видел её глаза, полные слёз, в окне того проклятого паланкина. Чувствовал вкус собственной крови и дорожной пыли на губах. Ощущал тот леденящий душу холод одиночества на границе, где каждый день был пыткой, а каждая ночь — агонией. Я помнил, как выл от бессилия, зная, что моя любимая находится в лапах чудовища, и ничего, совершенно ничего не мог сделать.

Этот ужас был настолько реальным, что мне казалось, будто я всё ещё там, в том проклятом прошлом.

— Ян? — голос Юлианы прозвучал совсем рядом, испуганный и нежный.

Я резко поднял голову, вырываясь из липкой паутины кошмара. Юлиана была здесь. Живая. Невредимая. Она смотрела на меня с тревогой, протягивая руки.

Не помня себя, я рванулся вверх. В одно мгновение притянул её к себе — резко, собственнически, словно боясь, что она сейчас растворится в воздухе, как утренний туман.

— Ты здесь... — выдохнул ей в губы. — Ты со мной.

Я поцеловал её. Жадно, неистово, отчаянно. В этом поцелуе не было нежности первых робких встреч — в нём была вся моя боль, вся накопленная за две жизни тоска. Я целовал её так, словно хотел вдохнуть в неё свою жизнь, заклеймить своей любовью, чтобы ни Туаро, ни даже демоны преисподней не посмели к ней прикоснуться.

Юлиана охнула, но не оттолкнула. Её руки обвили мою шею, пальцы зарылись в мои волосы, прижимая меня к себе ещё крепче. Она отвечала мне с той же страстью, с тем же отчаянием. Мы цеплялись друг за друга, как утопающие за спасительный круг посреди шторма.

Этот поцелуй стал моим якорем. Он вернул меня в реальность, заставил поверить: судьба дала нам второй шанс. Мы переписали историю. Мы живы.

Я отстранился, тяжело дыша, и прижался лбом к её лбу. Моё сердце колотилось о рёбра, словно безумное.

— Прости, — прошептал я хрипло. — Не сдержался.

— Не извиняйся, — она провела ладонью по моей щеке. — Я ждала этого... Ждала тебя.

Мне было физически больно отпускать её. Каждая клеточка тела кричала, что я должен схватить её в охапку, увезти далеко-далеко и спрятать в самой высокой башне, чтобы никто и никогда не смог причинить ей вреда. Но я понимал: это не выход. Мы должны бороться.

— Слушай меня внимательно, — я взял её лицо в ладони, заглядывая в глаза. — То, что случилось... Этого больше не повторится. Я клянусь тебе. Но ты должна быть предельно осторожна. Туаро опасен, а теперь, когда стало известно, на что он способен...

— Я знаю, Ян.

— Я приставил к тебе своих лучших людей, — продолжил я быстро. — Они тени, ты их не увидишь, но они всегда рядом. Не делай ни шагу без Мии. Никуда не ходи одна. Если почувствуешь хоть малейшую угрозу — зови моих парней. Поняла?

— Поняла, — кивнула она. — Я буду осторожна.

— Мне нужно ехать, — с неохотой произнёс я, чувствуя, как долг тянет меня прочь. — Стражи скоро доставят чиновника Джана в бюро. Я должен его допросить. Он звено в цепи, ведущей к твоим родственникам.

— Я поеду с тобой! — выпалила Юлиана, вцепившись в мой рукав.

Хотел возразить, ведь бюро расследований не место для хрупких леди, но потом резко передумал, ведь рядом со мной Юлиане безопаснее всего.

— Хорошо, — кивнул я, принимая решение. — Так мне будет спокойнее. Ты будешь у меня на глазах.

Мы покинули лавку тканей и сели в экипаж. Всю дорогу я держал её за руку, поглаживая тонкие пальцы, словно убеждаясь в реальности происходящего.

Когда подъехали к зданию бюро, мои парни, дежурившие у входа, вытянулись в струнку. Увидев Юлиану, они расплылись в улыбках и почтительно склонили головы.

— Доброго дня, леди! Глава!

— Докладывайте, — бросил я на ходу, ведя Юлиану внутрь.

Ко мне подскочил один из стражей, которых я оставил следить за домом чиновника Джана.

— Его уже доставили, глава. Он в допросной, трясётся как осиновый лист. И ещё... — страж понизил голос. — Мы перехватили послание.

— Какое?

— Ночью он пытался отправить ворона. Птицу сбили стрелой. К лапе была прикреплена записка для Рэдмунда Уокера. Чиновник умолял его о помощи и спрашивал, что ему делать дальше и что говорить, так как вскоре придётся отвечать на ваши вопросы.

Я обменялся с Юлианой многозначительным взглядом.

— Значит, он не знает, что письмо не дошло? — уточнил я.

— Нет, глава. Он думает, что ворон улетел.

— Отлично, — я хищно улыбнулся. — Это нам пригодится. Ведите его в мой кабинет.

Мы прошли в кабинет. Как только тяжёлая дубовая дверь закрылась, отрезая нас от шума бюро, я притянул Юлиану к себе. Мне нужно было это мгновение тишины. Я обнял её, зарываясь носом в шелковистые волосы и вдыхая аромат чего-то неуловимо родного.

— Я уничтожу их, Юлиана, — прошептал ей в макушку. — Всех, кто посмел причинить тебе боль.

Она не возражала. В этот момент между нами не существовало правил приличия и светских условностей. Мы были двумя выжившими, прошедшими через ад, и наша связь была крепче любой стали. Любимая прижималась ко мне, и я чувствовал, как бьётся её сердце — в унисон с моим.

В дверь постучали.

Я с неохотой разжал объятия, усадив Юлиану в кресло в углу кабинета, откуда она могла всё видеть.

— Войдите! — крикнул я, мгновенно меняя лицо влюблённого на ледяную маску главы бюро.

Дверь отворилась, и стражи втолкнули внутрь чиновника Джана.

Он выглядел жалко. Некогда напыщенный и важный, теперь он был бледен как полотно. Его руки мелко тряслись, а глаза бегали по комнате, словно ища выход. Увидев меня, он сглотнул и попытался выпрямиться, но вышло это карикатурно.

— Глава Нортон... — пролепетал он дрожащим голосом. — Это... это какое-то недоразумение. Почему меня привезли сюда как преступника?

Я медленно обошёл стол и присел на край столешницы, скрестив руки на груди.

— Недоразумение, говорите? — я посмотрел на него тяжёлым, давящим взглядом. — Что ж, давайте обсудим ваши «недоразумения». Начнём с принуждения, перейдём к незаконному удержанию и закончим пытками. Вы готовы говорить правду, чиновник Джан? Или мне придётся освежить вашу память в пыточной?

Чиновник вздрогнул, и я понял: он уже сломлен. Осталось только дожать.