68. Сладкий яд примирения

Юлиана

Слова чиновника Джана падали в тишину кабинета тяжёлыми, грязными камнями. Мне становилось всё труднее дышать. Воздух в бюро казался спёртым, пропитанным запахом старой бумаги и человеческого горя.

— Неужели деньги и власть стоят того, чтобы потерять человеческий облик? — мой голос дрожал, но не от страха, а от омерзения. — Дядя... Сильяна... Как они могли так поступить? Превратиться в алчных чудовищ, готовых скормить хищникам любого ради собственной выгоды?

Ян сидел напротив, его взгляд был тяжёлым и сочувствующим. Теперь, когда между нами не осталось тайн, мы говорили прямо.

— Алчность — это яд. Она выжигает душу, оставляя лишь пустую оболочку, жаждущую золота. Твои родственники сделали свой выбор. Они решили, что жизнь дамы Ноэр — приемлемая цена за их амбиции.

Я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Перед глазами стояли лица дяди и его супруги, искажённые жадностью. Они с лёгкостью избавились от дамы Ноэр, окончательно потеряв свои души в погоне за наживой. Ракель недалеко ушла от своих родителей. Такая же тварь. Омерзительная семейка!

— Я презираю их, — выдохнула я. — Они для меня мертвы. Больше нет ни дяди, ни сестры. Есть только враги, потерявшие право называться людьми.

Ян кивнул, принимая мою решимость. Затем он подался вперед, и его лицо стало ещё мрачнее, словно грозовая туча.

— Твои родственники — лишь стервятники, Юлиана. Но есть те, кто убивает и мучает ради собственного удовольствия.

Я замерла, ожидая продолжения.

— Мэрвина нужно наказать! — в глазах любимого промелькнул огонь отмщения. — И его отца, который подделал доказательства, сваливая всю вину за изнасилования девушек на сына министра астрономии. Невиновный парень сейчас гниёт в темнице, обвиненный в том, чего не совершал, пока настоящий хищник гуляет на свободе.

— Вот как… — прошептала я, чувствуя, как мороз пробегает по коже. — Значит, всё же Мэрвин…

— Я уверен в этом, — кивнул Ян, по лицу которого было хорошо видно, что он хочет задать мне много вопросов, но не решается. — Равьер Туаро беспощаден и жесток... — любимый сжал кулаки до побелевших костяшек. — Недавно я узнал, что один из бюро стражей, докладывает ему обо всём.

— И… что ты с ним… сделал… — замерла я.

— Парень под моей защитой, — устало улыбнулся Ян.

— Под защитой? — я в недоумении приподняла брови. — Но…

— Равьер Туаро травил его мать, — кивнул Ян. — Медленно, методично, чтобы держать Ролана на коротком поводке. Лгал ему, говорил, что поддерживает ей жизнь редкими лекарствами, а на деле постепенно убивал. А ведь именно из-за этих лекарств Ролан и встал на его сторону, предавая бюро.

Услышанное повергло меня в такой шок, что словами не описать. Вот она, другая сторона медали.

— Но Равьеру Туаро и этого показалось мало, — продолжил Ян, пока я сидела и смотрела на него не моргая. — Он подослал к нам людей из ведомства наказаний, чтобы забрать сына министра астрономии. Ему не нравилось, что, имея на руках доказательства его вины, я до сих пор держу Лиарта в бюро. А когда парня я им так и не отдал, ведь понимал, что они с ним сделают, Равьер Туаро, купившись на ложные слухи, которые я намеренно пустил, подослал наёмников, чтобы те выпустили душу из его тела.

Я в ужасе прижала ладонь к губам. Масштаб гнили, разъедающей высший свет, был чудовищным. Старший Туаро был не просто коррупционером, он был чудовищем, готовым перемолоть любые жизни ради своего отпрыска.

— Ты не пострадал? — спросила я, стараясь, чтобы голос не дрожал.

— Всё хорошо, не волнуйся, — улыбнулся Ян.

— Сын министра астрономии…

— И с ним всё в полном порядке. Сидит, правда, в камере, зато живой.

— А… наёмники? — выдохнула я, чувствуя, как колотится сердце в груди.

— Они здесь, внизу. Под надёжной охраной, — в глазах Яна мелькнул хищный блеск. — Не волнуйся, не сбегут. Они уже сказали многое, но этого всё равно недостаточно, чтобы отправить старшего Туаро на эшафот. Но я работаю над этим.

— Сколько же зла и бед может принести помешанный на власти и богатствах человек, — сорвалось с мои губ.

— Люди — заложники своих желаний и амбиций, — хмыкнул Ян. — Ты не переживай, я обязательно докажу вину старшего Туаро и его сына! — любимый подошёл ко мне и притянул к себе, обнимая. Уткнувшись носом в мою макушку, он замолчал.

Мои мысли неспешно плавали в голове, но тут одна из них ярко вспыхнула, привлекая к себе внимание. Меня словно током ударило. Я задержала дыхание.

— Что такое? — тут же отреагировал Ян.

— Послушай меня, — заговорила я быстро, захлебываясь догадкой. — Я знаю, что будет дальше. Исходя из того, что мне пришлось пережить в... в том кошмаре, который мог бы стать реальностью.

Ян внимательно смотрел на меня, не перебивая.

— Ракель. Она звено, которое связывает меня с Мэрвином. Если поймаем его на месте преступления, то ему точно не отвертеться!

— Юлиана… — нахмурился Ян, точно собираясь возразить.

Но я не позволила. Приложила указательный палец к его губам и продолжила:

— В прошлый раз... всё началось с приглашения. Ракель и сейчас попробует заманить меня в чайную. Или в какое-нибудь другое уединенное место. Опоит и передаст в руки Мэрвина.

Лицо Яна исказилось яростью. Он злился не на меня, нет. Это была ярость на самого себя, ведь он не смог мне помочь в прошлом. Даже не знал, что произошло тогда. Желваки на его скулах заходили ходуном.

— Сегодня утром, — продолжила я, — Ракель разыграла спектакль перед бабушкой. Бабуля, скорее всего, поверила ей и наверняка сняла с неё наказания за тот спектакль, который она устроила при тебе и твоём отце. Но больше сестрице не удастся меня подставить, — твёрдо сказала я, заглядывая Яну в глаза. — Мы знаем её план. Её и Мэрвина. У них больше нет преимущества внезапности.

— Ты же не собираешься…

— Собираюсь! — перебила я, глядя с решимостью во взгляде. — Ян, я не смогу спокойно жить, пока он ходит безнаказанный. Не смогу быть счастливой, пока Ракель вьёт верёвки из бабушки, пригревшись змеёй у неё на груди! Да, бабуле будет больно узнать, во что превратился её старший сын и старшая внучка, но пусть лучше она будет в курсе и находится вдали от них, в безопасности, чем живёт с ними в одном доме! Мало ли, вдруг дядя с Сильяной могут сделать бабушке, когда я покину отчий дом, выйдя за тебя замуж. Она назначила старшим моего отца, и я боюсь, что эти алчные лицемеры… — мой голос сорвался, и я замолчала.

Ян нервно выдохнул, и жесткие линии его лица немного смягчились. Он всё понимал, но не хотел подвергать меня опасности.

— Вместе мы справимся, — прошептала я. — Прими мою помощь, а я воспользуюсь твоей защитой.

Ян молчал. Секунды бежали, а он хмурился всё больше.

— Ты права, — выдохнул любимый, глядя на меня с тревогой. — Вместе мы справимся. Возвращайся домой и будь предельно осторожна. Если Ракель тебя позовёт куда-то, сразу сообщай мне. За тобой приглядывают мои парни. Ничего не бойся.

— Есть ещё кое-что.

— Слушаю, — Ян смотрел на меня, не отрываясь.

— Я хочу, чтобы бабуля узнала о связи Мэрвина и Ракель. Пусть она и не любовная, но всё же. У меня есть браслет сестры с гравировкой. Ракель в прошлом подкинула его Мие…

Ян отслеживал мои эмоции.

— Мия… погибла? — спросил он осторожно.

Я, чувствую слёзный ком в горле, кивнула.

— Ракель специально это сделала. Знала, что бабуля будет с Мией жестока, но всё равно подставила её. А потом ходила и смеялась над моим горем, получая наслаждение от моих страданий.

Ян крепко прижал меня к себе, нежно поглаживая по спине, успокаивая.

— Когда Мэрвин придёт за мной в чайную... или куда меня приведут... я подброшу этот браслет ему, — твёрдо произнесла я. — Незаметно суну в карман. Главное, чтобы при обыске украшение нашли у него.

— Хм, — Ян задумчиво потёр подбородок. — Улика, связывающая насильника и твою сестру.

— Именно. Ракель будет всё отрицать, скажет, что просто хотела попить чаю с сестрой, а Мэрвин появился случайно. Но если у него найдут её любимую вещь... Ей не удастся отвертеться. Бабушка поймёт, что они были в сговоре, что она добровольно отдала ему браслет или, что ещё хуже, приняла его ухаживания. В любом случае, это будет доказательством их связи.

— Это опасно, Юлиана, — в глазах любимого читалась неописуемая тревога. — Тебе придётся подпустить его слишком близко…

— Я справлюсь, — я сжала его ладонь. — Ради нашего будущего. Верь в меня!

Дорога до поместья прошла как в тумане. Мия сидела напротив и не мешала мне.

Я прокручивала в голове наш с Яном разговор и раздумывала, как буду вести себя с Ракель, ведь она обязательно подойдёт сегодня ко мне. Была уверена в этом.

Когда экипаж подъехал к воротам, на небе сгустились серые, грозовые тучи, словно предупреждая меня об опасности.

В доме было тихо, но эта тишина казалась натянутой струной. Я вошла в холл и, едва успев снять перчатки, увидела её.

Ракель спускалась по лестнице. Она выглядела... иначе. Куда делись яркие, вызывающие платья? Сегодня на ней был скромный наряд пастельно-голубого цвета, без глубокого декольте. Волосы гладко убраны, ни одного лишнего локона. Она ступала мягко, опустив глаза в пол, словно монахиня, идущая на исповедь.

Увидев меня, она замерла, а затем ускорила шаг, но не агрессивно, а как-то робко.

— Юлиана... — её голос был тихим, дрожащим. — Ты вернулась.

Я смотрела на неё и не верила своим глазам. Актриса. Гениальная, лживая актриса. Если бы я не знала правды, возможно, купилась бы на этот несчастный вид.

— Ракель? — я изогнула бровь, изображая удивление. — Тебя выпустили?

Она подошла ближе и, к моему изумлению, низко поклонилась, касаясь моей руки. Её ладони были влажными и холодными.

— Сестра, прости меня! — воскликнула она виноватым голосом. — Я была так глупа, так ослеплена завистью! Эти дни взаперти... они открыли мне глаза. Я поняла, как ужасно вела себя с тобой. Бабушка простила меня, она дала мне шанс всё исправить. Прошу тебя, Юлиана, не отталкивай меня!

Я смотрела на её макушку, чувствуя, как внутри поднимается волна брезгливости. Каждое слово было пропитано ядом. В её позе, в дрожании плеч — всё было фальшью. Она каялась не потому, что осознала вину, а потому, что это было частью плана.

«Не пощажу ни тебя, ни твоих родителей!»

— Встань, Ракель, — холодно произнесла я. — Не устраивай сцен.

Она поднялась, утирая "слёзы" кружевным платочком. В её взгляде читалась такая щенячья преданность, что мне стало дурно.

— Я знаю, мне нет прощения, — затараторила она, заглядывая мне в лицо. — Но я так хочу загладить вину. Я хочу, чтобы мы снова стали семьёй. Знаешь... я слышала, в городе открылась новая чайная, "Золотой лотос". Там подают удивительные десерты, говорят, лучшие в столице.

Сердце пропустило удар. Какая же Ракель мерзкая! Бездушная тварь, ради отмщения готовая на что угодно!

— Давай сходим туда завтра? — продолжила она, и её голос стал сладким, тягучим, как перезревший фрукт, из которого сочится гниль. — Только ты и я. Поговорим по душам, без лишних глаз. Я угощу тебя, это будет мой маленький шаг к примирению. Пожалуйста, Юлиана. Дай мне один шанс доказать, что я изменилась.

Смотрела в её глаза, полные ложной вины и приторной мольбы, и видела за ними лишь холодный расчёт. Она вела меня в ад, улыбаясь и называя сестрой.

— Хорошо, — медленно произнесла я, слегка улыбнувшись уголками губ.

Ракель просияла, но в глубине её зрачков я заметила торжествующую, злую искру. Капкан захлопнулся. Но она ещё не знала, чья нога в нём окажется.