72. Расплата

Ян

Секунды тянулись невыносимо долго. Казались бесконечностью. Я стоял в тени коридора второго этажа, сжимая рукоять меча так, что кожа на перчатках скрипела. С моего места просматривалась дверь той самой комнаты, куда увели Юлиану, и лестница, ведущая в общий зал.

Внутри меня бушевал пожар. Каждая мышца была натянута, как тетива, готовая лопнуть. Я знал план. Сам его разработал. Но знать — это одно, а стоять и ждать, пока любимая женщина находится в лапах врага — это пытка, которой не пожелаешь никому.

— Всё будет хорошо, — прошептал Мирай, стоявший рядом. Его рука легла мне на плечо. — Мы контролируем ситуацию. Парни на позициях.

— Легко тебе говорить, — прорычал я сквозь зубы, не отрывая взгляда от проклятой двери. — Не твоя женщина там, с этой змеёй.

— Ты разрешил ей пойти туда, чтобы мы могли победить, — напомнил друг. — Не испорти всё сейчас своей горячностью.

Я скрипнул зубами. Он был прав. Чертовски прав. Но от этого не становилось легче. В голове крутились картины одна страшнее другой. Что если Ракель даст ей слишком много дурмана? Что если что-то пойдёт не так?

Я мысленно прошел через все круги ада, пока дверь наконец не отворилась.

Ракель вышла в коридор. Она шла медленно, плавно, словно королева после успешного приёма. На её губах играла та самая улыбка — торжествующая, злорадная, пропитанная ядом. Улыбка убийцы, который уверен в своей безнаказанности. Она поправила сумочку и направилась к лестнице, даже не оглянувшись.

Внутри меня всё похолодело. Она оставила Юлиану одну. Значит, время пришло.

Я поднял руку, делая короткий, резкий жест.

Как только Ракель завернула за угол, ведущий к выходу, из тени выросли две фигуры. Мои парни сработали безупречно. Ни звука, ни крика. Только тихий шорох ткани и сдавленный хрип, когда широкая ладонь зажала рот аристократки. Её глаза расширились от ужаса, но было поздно. Мерзавку скрутили и утащили прочь от людских глаз быстрее, чем она успела понять, что её игра окончена.

Теперь главное.

Я снова посмотрел на дверь комнаты. Мэрвин должен был войти с минуты на минуту. Мне нужно было дать ему время. Время, чтобы он показал свои намерения. Время, чтобы ловушка захлопнулась намертво.

Долго ждать не пришлось. Дверь приоткрылась, и из соседней комнаты вышел младший Туаро, поспешно заходя к моей Юлиане.

Я напрягся, хотя, казалось, что больше некуда. Зубы сжались до ломоты в деснах. Крови… Как же сильно я хотел его крови.

Последующие секунды стали самыми долгими в моей жизни. Я считал удары сердца, и каждый из них отдавался в ушах набатом.

Всё! Хватит!

Мгновенно сорвался с места, как спущенный с цепи пес. Мирай рванул следом за мной, подав знак стражам. Я не бежал — летел по коридору, не заботясь о тишине. Ярость застилала глаза красной пеленой.

Подлетев к двери, не стал тратить время на ручку. Удар ногой — мощный, сокрушительный — вышиб замок вместе с куском косяка. Дверь с грохотом распахнулась, ударившись о стену так, что с потолка посыпалась штукатурка. В общем зале внизу кто-то испуганно взвизгнул, но мне было плевать.

Открывшаяся передо мной картина выжгла всё человеческое, что во мне оставалось.

Юлиана полулежала на диване, бледная, беспомощная. А над ней, нависая полураздетой тушей, был он. Мэрвин. Его рука уже шарила по её платью.

— Ублюдок! — мой рык, казалось, сотряс стены чайной.

Мэрвин дёрнулся, оборачиваясь. На его лице застыла смесь похоти и животного страха. Но он не успел ничего сделать.

Я был рядом через мгновение. Схватил его за шкирку, как паршивого котёнка, и рванул на себя с такой силой, что ткань его рубашки жалобно затрещала.

— А-а-а! — взвизгнул он, когда я швырнул его через всю комнату.

Он пролетел пару метров и врезался в стену, сползая на пол. Тут же к нему подскочили двое моих стражей, заломив руки за спину.

— Ты не имеешь права! — заверещал Мэрвин, извиваясь в их хватке. Лицо его побагровело, слюна брызгала изо рта. — Я сын министра! Вы все поплатитесь! Отпустите! Она сама меня позвала! Сама хотела этого! Вы не видели, как она на меня смотрела?!

Эти слова стали последней каплей.

Я шагнул к нему. Медленно. Страшно. Стражи, державшие Мэрвина, инстинктивно отшатнулись, но хватку не ослабили.

— Сама хотела? — переспросил я тихо, и от этого шёпота Мэрвин побледнел.

— Да! Это всё она! Продажная де...

Договорить он не успел. Мой кулак впечатался в его лицо с хрустом ломающегося хряща. Голова Мэрвина мотнулась назад, из разбитого носа хлынула кровь, заливая подбородок и белоснежную рубашку.

Он взвыл, согнувшись пополам.

— Ты сломал мне нос! — гнусавил он. — Мой отец уничтожит тебя, Нортон! Ты труп!

Я брезгливо вытер костяшки пальцев о штанину и развернулся к нему спиной. Он больше не интересовал меня.

— Юлиана... — я опустился перед ней на колени.

Она находилась в сознании, но взгляд любимой был мутным, расфокусированным. Моя девочка часто, поверхностно дышала, а на лбу выступила испарина.

— Ян... — её губы едва шевелились. — Ты... пришёл...

— Я здесь, родная. Всё закончилось, — я быстро снял с себя куртку и укрыл её, пряча от посторонних глаз. — Ты в безопасности.

В дверях послышался шум.

В комнату, пыхтя и поправляя очки, влетел лекарь Олвэн. Я отправил за ним экипаж ещё час назад, чтобы он дежурил у чайной. Мне нужен был не просто врач, а официальный эксперт.

— Сюда! — позвал его я.

Олвэн, старый профессионал, даже не взглянул на визжащего в углу Мэрвина. Он сразу направился к дивану, на ходу раскрывая свой саквояж.

— Позвольте, лорд Нортон, — он мягко отстранил меня и склонился над Юлианой.

Проверил её пульс, поднял веки, осмотрел зрачки. Затем достал какой-то пузырек с нюхательной солью и поднёс к её носу. Юлиана слабо поморщилась.

— Ну? — спросил я нетерпеливо.

Олвэн выпрямился, убирая пузырёк.

— Классическая картина отравления "Лунным дурманом", — громко и отчётливо произнес он, так, чтобы слышали все присутствующие, включая столпившихся в дверях зевак. — Потеря воли, мышечная слабость, спутанность сознания. Девушка абсолютно беспомощна. Она одурманена.

В комнате повисла тишина. Только всхлипывания Мэрвина нарушали её.

Я медленно поднялся с колен и повернулся к сыну министра. Он затих, глядя на меня поверх рук стражей. В его глазах я наконец увидел то, что хотел — понимание. Понимание того, что папины деньги и связи здесь бессильны.

— Слышал? — спросил я ледяным тоном, подходя к нему вплотную. — Одурманена. Есть свидетель. И у нас есть ты, пойманный на месте преступления.

Мэрвин открыл рот, чтобы что-то сказать, но из него вырвался лишь жалкий булькающий звук.

— Конец тебе, Туаро, — припечатал я, глядя ему прямо в душу. — Больше тебе ускользнуть не получится. На этот раз ты ответишь за всё. Увести его!