73. Цена предательства

Юлиана

Кабинет главы бюро расследований содрогался от истеричных воплей. Я сидела в кресле Яна и наблюдала за сценой, разворачивающейся передо мной, словно за кошмарным спектаклем, в котором, к сожалению, все актеры были моими родственниками. Мия, что приехала в бюро совсем недавно, верным стражем стояла рядом.

— Бабушка! Бабушка, умоляю, не слушай их! — Ракель, растрёпанная, с размазанной по лицу тушью, ползала на коленях, пытаясь ухватиться за подол строгого платья главы рода Уокер. — Это ошибка! Я ничего не делала! Это всё Юлиана! Она подстроила! Она всегда меня ненавидела!

Бабушка стояла неподвижно, как скала. Её лицо, с утра такое живое и доброе, сейчас напоминало маску, высеченную из холодного камня. Она смотрела на старшую внучку сверху вниз, и в её взгляде читалось не сострадание, а глубочайшее, брезгливое омерзение, словно перед ней была не родная кровь, а ядовитое, волосатое насекомое.

Ян стоял чуть в стороне, опираясь о край стола. Он был спокоен, собран и вежлив, но в глубине его глаз плясали опасные искры.

— Леди Уокер, — произнес он ровным голосом, перекрывая визги Ракель. — Факты говорят сами за себя. Ваша внучка не просто "ошиблась". Она спланировала и осуществила покушение на честь и свободу своей сестры. Она вступила в сговор с Мэрвином Туаро.

Ракель завыла громче, но Ян продолжил, не повышая тона:

— Она заманила Юлиану в чайную, опоила её "Лунным дурманом" — лекарь Олвэн подтвердил его наличие в крови — и подала сигнал Мэрвину, когда Юлиана была беспомощна. Более того, при обыске у задержанного Туаро был найден вот этот предмет.

Ян выложил на стол золотой браслет с гравировкой. Я мысленно выдохнула. Мне стоил неимоверных усилий этот трюк: когда Мэрвин навалился на меня, я, собирая последние крохи воли в кулак, всё же сумела незаметно сунуть украшение в карман его брюк.

— Это браслет Ракель, — холодно констатировал Ян. — Доказательство их связи и предварительного сговора.

Бабушка медленно перевела взгляд на золотую вещицу, потом снова на Ракель. Всю её фигуру начало бить мелкой дрожью. Гнев, копившийся внутри, искал выхода.

— Вот, значит, как, — спросила она тихо, но от этого шёпота Ракель вжалась в пол. — А мне ты говорила, что потеряла его. Весь дом на уши подняла!

— Нет! Нет, бабушка! Я… я не знаю, откуда он у него! — взвизгнула кузина.

Глава Уокер сделала шаг вперед. Резко, с неожиданной для её возраста силой, замахнулась и отвесила Ракель звонкую, хлёсткую пощечину. Звук удара эхом отразился от стен.

Ракель отшатнулась, схватившись за щёку. Её глаза расширились, наполнились слезами, но уже через секунду в них вспыхнула дикая, звериная злоба.

— Ненавижу! — прошипела она, глядя на нас с бабушкой. — Ненавижу вас всех! Старая карга! Ты всегда любила только её! Только эту святошу Юлиану! А я? А как же я?! — она повернулась ко мне, и её лицо перекосило от ярости. — Чтоб ты сдохла, тварь! Чтоб захлебнулась своим счастьем! Ты отняла у меня всё! Будь ты проклята!

Слова, полные яда и желчи, летели в меня, как кинжалы. Бабушка пошатнулась, прижав руку к сердцу. Ей стало дурно от того потока грязи, что извергала её плоть и кровь.

— Уведите её! — рявкнул Ян, подавая знак стражам.

Двое крепких мужчин подхватили беснующуюся Ракель под руки и потащили к выходу. Она брыкалась, выкрикивала проклятия, пока дверь за ней не захлопнулась, отрезая нас от её безумия.

В кабинете повисла тяжелая тишина. Бабушка тяжело опустилась на предложенный Яном стул. Она выглядела постаревшей лет на десять за эти несколько минут.

— Лорд Нортон, — произнесла она глухо, глядя в пол. — Мне всё равно, какое наказание понесет эта... эта девица. Она мне больше не внучка. За то, что она пыталась сотворить с Юлианой, ей нет прощения. Пусть гниет в темнице, пусть её сошлют на каторгу. Её дальнейшая судьба меня больше не волнует, — она подняла на Яна глаза, полные слез. — Прошу только об одном. Не убивайте её. Пусть живет со своим грехом. Я не хочу, чтобы на нашем роду была кровь казненной преступницы.

Ян кивнул, его лицо было серьезным.

— Понимаю вас, леди Уокер. Я сделаю всё возможное, чтобы избежать высшей меры. Ведомство наказаний учтёт ваше прошение, учитывая, что покушение не удалось довести до конца. Скорее всего, это будет длительное заключение или ссылка в закрытый монастырь на северных островах.

Бабушка кивнула, утирая слезы платком, затем повернулась ко мне. Её руки потянулись к моим.

— Юлиана, деточка моя... — голос её сорвался. — Прости меня. Прости старую дуру. Я ведь поверила ей. Думала, она исправилась. Думала, искренне хочет помириться с тобой. Моя слепота чуть не стоила тебе жизни. Если бы с тобой что-то случилось... я бы не пережила.

Я сжала её морщинистые ладони, чувствуя, как у самой щиплет в глазах.

— Всё хорошо, бабуль. Ты не виновата. Ракель — искусная лгунья, она обманула бы кого угодно. Главное, что всё закончилось.

Ян смотрел на нас с сочувствием, понимая, что этот разговор дается нам нелегко. Но я знала, что это еще не конец. Рана, которую мне предстояло нанести бабушке, была еще глубже.

Когда дыхание главы рода немного выровнялось, и она сделала глоток воды, поданной Яном, я поняла, что тянуть больше нельзя. Правда была горькой пилюлей, но её нужно проглотить, чтобы исцелиться от гнили окончательно.

— Бабушка, — тихо произнесла я, глядя ей прямо в глаза, — есть ещё кое-что.

Она насторожилась, заметив перемену в моем тоне.

— О чем ты, Юлиана? Что ещё натворила Ракель?

— Дело не в Ракель, — я глубоко вздохнула, набираясь смелости. — Дело в дяде и Сильяне…