Глава 15

Глава 15

Лёд на Москве-реке держал крепко, и сани шли ровно. Я сидел напротив Марии Борисовны, рядом с ней сидел её сын Иван. Он вертел головой по сторонам, разглядывая округу, и молчал ровно до того мига, пока впереди не показался остров.

— Это и есть Строгановка? — спросил он.

— Она самая, Великий князь, — ответил я.

Иван стал смотреть на деревянный частокол, на две достроенные смотровые башни и дым, который поднимался от моего промышленного острова.

— Я думал твой остров больше, — сказал Иван.

— А ты погоди, — сказал я. — Снаружи он кажется маленьким, а внутри расположено много всего.

Мария Борисовна усмехнулась уголком губ и поправила сыну сбившийся ворот. Иван отодвинулся.

— Мама, прекрати, я же немаленький.

— Как скажешь, — легко согласилась она.

Даже странно, что Мария Борисовна за всё это время ни разу не появилась в Строгановке. Да, конечно, она всегда внимательно слушала мои доклады, но только сегодня впервые ехала смотреть всё своими глазами.

У моста нас встретил Богдан с десятком стражников. Ворота в частоколе открыли заранее, и мы въехали внутрь, оставив сани у первой башни. Дальше пошли пешком.

— Зачем тебе столько помещений? — Иван остановился посреди двора и обвёл рукой склады, что тянулись вдоль стены. — У отца в Кремле и то меньше.

Я присел на корточки, чтобы оказаться с ним вровень. Спасибо учителям, которых ему подбирали с умом, мальчишка рос не дурным и слушал, если говорить с ним по-человечески, а не сюсюкать.

— Видишь ли, княже, каждый сруб для своего дела. Вон там железо хранят. Там уголь. Там готовые детали. А вот почему так… сейчас объясню. — Я выпрямился. — Представь, что один мастер делает пушку целиком. От начала до конца. Сколько у него уйдёт времени?

— Много, — уверенно сказал Иван.

— Много, — повторил я. — И напутает он где-нибудь, потому что держать в голове всё разом тяжело. А у меня каждый занят одним. Одни льют металл, другие сверлят. Третьи лафет ладят. И делают они это не первый день, тем самым руки сами запоминают, что надо. — Я сделал паузу. — Также немаловажно, что каждый знает только свой кусок, и ни один не унесёт за границу всю тайну целиком. Литейщик не знает, как сверлят. Сверловщик не знает, как льют. Вот секрет и держится.

Конечно, я утрировал, и мер по сохранению наших секретов было больше. Но об этом я рассказывать одиннадцатилетнему парню не спешил.

В литейной нам повезло. Мы зашли как раз тогда, когда чугун лили в орудийную форму. Иван при виде огненной струи восторженно потянулся вперёд. Даже Мария Борисовна, видимо тоже впервые увидев раскалённый металл, пошла за сыном. Я придержал их обоих.

— Близко не подходите, если брызнет — мало не покажется.

— Но они же ходят там! — показал он на рабочих.

— Ходят, — согласился я, — но ты, княже, даже не представляешь сколько ран они уже получили. К тому же у них одежда специальная, кожаная, которая нет-нет, а бережёт их.

По глазам Ивана я понял, что он ни хрена не понял. Но спорить со мной он не стал.

Тем временем, расплавленный металл шёл по жёлобу, и в темноте литейной он светился так, что у Ивана отражались искры в глазах. Доброслав стоял у формы, голый по пояс, в кожаном фартуке, и отдавал указания. Я подождал, пока струя иссякнет, и подозвал его.

— Великая князь, княгиня, — сказал я, — это Доброслав, мой друг, лучший литейный мастер и, — так и хотелось сказать, просто хороший человек, но вместо этого я сказал, — от его управленческих качеств очень многое зависит на острове.

Доброслав низко поклонился.

— Поднимись мастер, — строгим тоном произнесла Мария Борисовна, при этом внимательно смотрела на него. У меня было время изучить характер княгини, и сейчас она хотела понять, что из себя представляет Доброслав. — Так вот он какой мастер, — продолжила она, — за которого Европа готова платить золотом по твоему весу.

Доброслав удивленно посмотрел на неё.

— Княгиня-матушка, помилуй. Не надо меня никуда продавать.

Мария Борисовна, услышав ответ, рассмеялась, подошла к Доброславу и посмотрела ему в глаза. Учитывая медведеподобные габариты моего мастера, который знатно отъелся за последние годы, и княгини, которая весила на глаз от силы килограмм пятьдесят… В общем, выглядело это немного комично, потому как Доброслав ни на шутку испугался.

— Разумеется, этого не будет. Мне такие мастера самой нужны. А орудия, что льются твоими руками, уже пол-Европы держат в страхе.

— Моими, эм… матушка-княгиня, — пробурчал он. — Только не мои это орудия. Боярин придумал всё, а я лью.

— Скромничает, — тут же сказал я, — он уже давно превзошёл меня.

И ещё бы! Он этим каждый день занимается, а я когда последний раз хотя бы просто присутствовал на процессе выплавки? Честно, не помню.

Я продолжил смещать с себя внимание на Доброслава. Потому как готовился просить у Марии Борисовны то, о чём в тайне мечтает мой мастер.

— А отлить так, чтоб не разорвало при выстреле, вот где мастерство. — Я выдержал паузу. — На мой скромный взгляд, такого человека грех держать в простом звании. Светлело бы хозяйство, кабы за труды его наградить достойно.

Мария Борисовна не дура. Намёк она уловила сразу, и взгляд её на миг стал острым. Дворянство для мастерового… по сути, вчерашнего холопа, дело не пустяшное, такими грамотами не разбрасываются.

Но я не отвёл глаза.

— Подумаю, — сказала она. — Мастер и впрямь добрый.

Доброслав, кажется, и не понял, о чём речь. Хотя вру… всё он понял. И ещё усерднее поклонился, после чего я сделал ему жест головой, и он вернулся к форме, где металл уже начинал темнеть и схватываться.

Дальше я повёл их к сверлильным станкам. Тут вода с плотины крутила вал, вал через ремни гнал сверло, и оно медленно, со скрежетом, грызло остывшую чугунную болванку, вытачивая внутри канал. И было таких сверлильных станков уже целых три.

— Вот так из цельной чушки получается ствол, — провел я ладонью по болванке. — Льём сплошняком, без канала, а потом высверливаем. Так крепче выходит, чем если сразу полыми отливать.

Иван смотрел на ползущее сверло как заворожённый.

— Долго выходит?

— Долго, — согласился я. — По первости пробовали сразу с каналом отливать, но слишком много с изъяном орудий получалось. А так, хоть и дольше по времени, но всё равно экономнее выходит, чем по-старому лить. Да и, как я уже сказал, так они крепче выходят и вероятность того, что пушку на войне разорвёт, намного меньше.

Иван, кажется, уловил мою мысль и кивнул.

Далее мы прошли мимо помещения, где работали семнадцать кузнецов. К слову, у каждого кузнеца было по два подмастерья. И я доплачивал каждому кузнецу за то, чтобы те передавали науку свою по совести.

Тут ковали оси, обручи, закаляли и вытачивали свёрла, дорабатывали шестерни для колёс, подковы, скобы и многое другое. Иногда, когда выдавалось свободное время, они ковали элементы доспехов для моих воинов. И за это я платил уже со своего кармана.

А потом мы проходили мимо добротного сруба в стороне от остальных, и Иван, само собой, остановился.

— А тут что?

— Это моя мастерская, государь.

— Хочу посмотреть.

Я тяжело вздохнул. В мастерскую я чужих не водил, потому как там у меня лежали чертежи и наброски того, до чего здешним умам ещё доходить и доходить. Но отказывать будущему правителю я не стал. Тем более, что вряд ли он хоть что-то поймёт из моих чертежей.

— Идём, — сказал я. — Только прошу, князь, руками ничего не трогай. Там вещи очень хрупкие.

Иван закивал так серьёзно, что я едва не рассмеялся. Мальчишка рос с норовом… весь в отца, в покойного Ивана Васильевича. На меня пока голос не повышал, а вот иных бояр и слуг уже распекал так, что те втягивали головы в плечи.

Прекрасно понимая, что он займёт трон… я не постесняюсь этих слов, банально стал втираться ему в доверие. При общении с ним не старался поучать, а просто разговаривал с ним, как со взрослым. Не заискивал, не сюсюкал, объяснял всё по-честному. И взял за правило хотя бы раз в неделю учить его обращению с саблей и копьём. Но тут больше его заслуга, чем моя. Потому как он сам при каждой встрече просил об этом… при том, что у него был свой учитель фехтования.

— «Интересно… — подумал я, — а какой бы была Россия, если бы Софья Палеолог в моей реальности не отравила Ивана Ивановича(от авторов: это самая распространённая теория — что Софья отравила Ивана Молодого, чтобы посадить на престол своего сына Василия III) , надеюсь мне удастся это увидеть собственными глазами».

Я придержал дверь, пропустил Ивана с матерью вперёд. На доске у стены висели мои листы… схемы, наброски, кривые цифры в столбик. На верстаках лежали пистолеты, аркебузы, пищали. Почти все они были разобранные до последнего винта и разложенные по тряпицам.

Иван остановился, обвёл всё это глазами и ткнул пальцем.

— Они что, сломаны?

— Нет, князь, — ответил я. — Это я их сам разобрал, чтобы понять, как устроены.

— Зачем?

Я подошёл ближе, поправил сползшую с края тряпицу.

— Чтобы начать своё производство. И снарядить таким оружием твоё войско.

Иван протянул руку к целому пистолету, тому, что мне привезли совсем недавно через ганзейских купцов. Иван двумя руками осторожно взял его, покрутил в руках.

Пистолет был хорош. Длинный гранёный ствол, ложа из тёмного ореха, а сбоку кремневый замок. Курок с зажатым в губках кусочком кремня, стальное огниво над полкой, пружина внутри(от авторов:первые ударно‑кремнёвые замки появились не позже начала XVI века… НО! Предположительно на Ближнем Востоке, уже в 1500 году такой механизм применялся в Османской империи (не массово), а в 1504‑м стал известен в Испании. Нашему герою попался один из первых прототипов).

По идее механизм очень простой. Жмёшь на спуск, курок падает, кремень бьёт по огниву, искра сыплется на затравку. Но на ранних этапах кремнёвые замки не имели решающих преимуществ перед существовавшими системами (фитильными и колесцовыми) из‑за технологических сложностей. Уже сейчас я видел, что требовалась более мощная боевая пружина, которую я мог сделать.

Нужны были особые материалы и термообработка для огнива (кремень твёрже пирита, использовавшегося в колесцовых замках). Также, непросто было подобрать форму огнива и угол удара, чтобы высекался достаточно сильный сноп искр. Пистолет, который крутил в руках Иван, давал осечку семь из десяти. Но, когда я исправлю эти детские болезни, можно будет попробовать наладить их производство.

— Они же долго заряжаются, — вдруг сказал Иван. — Мне так сын боярина Тучкова говорил.

— Так и есть, — кивнул я, — заряжать дольше, чем тетиву натянуть. Зато бьёт он так, что пробивает доспех. Даже латника в полной броне, перед которым твой лучник стрелы зря изведёт. — Иван нахмурился, а я продолжил. — И ещё одно. Луку учиться надо с детства. И оттачивать своё мастерство годами. А из пистолета я вчерашнего пахаря за две седмицы стрелять выучу. К тому же сломать пистолет трудно. Уронишь, поднимешь, отряхнёшь, дальше пойдёшь. А за луком пригляд постоянный нужен… ну, это ты и сам, наверное, знаешь.

Великий князь кивнул и уже по-другому посмотрел на пистолет.

— Так если, — начал он, — завтра пахари такое раздобудут… оно же может стать угрозой моему трону.

Я не сразу ответил.

— Стреляет не оружие, Великий князь, — ответил я, — стреляет человек… и, если он замыслил недоброе, ему всё равно, что в руке держать. Пистолет, нож или склянку с ядом. Запрети одно, возьмёт другое. Думать надо не про железо, а про то, отчего человек на тебя злобу копит.

Иван долго смотрел на меня. Краем глаза я поймал, как Мария Борисовна с гордостью глядит на сына. Он положил пистолет и подошёл ко мне.

— Слышал я, Дмитрий Григорьевич, — сказал Иван, — ты сестру в дружину взял.

— Эм… да, — выдавил я. Вот уж чего не ждал, так это поворота на Иву.

— А раз так, — он поднял на меня глаза, — когда Казань брать пойдёшь, я с тобой пойду. — Я с недоумением посмотрел на него, быстро соображая, как его переубедить. — И, если сейчас отказать собрался, — продолжил он, не дав мне вставить ни слова, — подумай хорошенько и ответь, почему бабе на войну можно, а мне нельзя?

Я глянул на Марию Борисовну, ища хоть какой-то опоры. Но она сама стояла растерянная.

— Я понял тебя, Великий князь, — сказал я. — Но позволь спросить, на кого ты Москву оставишь, пока будешь под Казанью?

— Ой, — Иван раздражённо махнул рукой. — Я эти словесные уловки знаю, — отрезал он. — На Казань я иду с тобой. — И повернулся к матери, вздёрнув подбородок. — И ты, матушка, меня не отговоришь.

Я немного помолчал. Было видно, что сейчас переубедить Ивана будет крайне сложно, поэтому поклонился, делая вид, что принял волю князя. Он же усмехнулся, посчитав что победил, вышел на улицу.

— Ты же с ним поговоришь? — спросил я, когда мы остались с Марией Борисовной одни. Учитывая, что мы виделись очень часто, мы стали чем-то вроде друзей или же правильнее сказать союзниками. При этом иногда, когда рядом никого не было, в разговоре проскакивало, что она готова перейти в иную плоскость общения.

— Конечно, поговорю. — И слегка скривившись добавила. — И откуда у него эта военная романтика появилась? — при этом скосила на меня взгляд.

— А что ты смотришь на меня? — удивился я.

— А ты думаешь с кого он пример берёт? А? Ох, Дмитрий, я когда просила тебя быть ближе к Ивану, не думала, что этим обернётся.

— «Вот так, я ещё и виноватым остался!» — подумал я.

Мы вышли на улицу и вернулись к башням, у которых стояли сани. Мария Борисовна при мне сына распекать не стала.

Я помог ей подняться в возок, подсадил Ивана.

— Дмитрий Григорьевич, ты с нами отправишься или верхом? — спросила княгиня.

По интонации я понял, какой ответ от меня ждут. Я сказал, что поеду верхом… и вскоре, когда сани тронулись, до меня долетели два голоса. Я сделал жест рукой, чтобы рынды и мои дружинники слегка приотстали и не подслушивали, что княгиня выговаривала сыну, который, судя по всему, огрызался.

* * *

После прогулки до Строгановки я вернулся домой и тут же велел топить баню.

И вот тут, чего греха таить, я сразу понял, чем это кончится.

Алёна, услышав про баню, сделала вид, что занята дочками. Но я поймал короткий взгляд жены и, если бы никто не видел, облизнулся бы как кот, почуявший сметану.

Ждать пришлось недолго, и уже скоро я залез на полок и плеснул на камни ковш воды с настоем мяты. В этот момент дверь скрипнула.

Алёна забралась ко мне на полок и устроилась рядом, прижалась плечом. Мы вроде бы уже друг друга не стеснялись, но в этот раз на ней была сорочка

— Тебе, наверное, жарко в сорочке, — сказал я с самым невинным выражением лица. — Намокнет совсем, мешать будет.

Алёна повернула ко мне голову

— Сперва согреемся, — сказала она и убрала с лица мокрую прядь. — Помоемся. А потом уже получишь то, чего хочешь.

— Будто ты сама не хочешь, — усмехнулся я.

Она ехидно улыбнулась. И вместо ответа взялась за край сорочки, потянула вверх, через голову, и отбросила куда-то к двери. Осталась нагой.

Ну, тут уж я думать перестал. Притянул её к себе и поцеловал.

— В мойку, — выдохнула она мне в губы. — Тут спечёмся.

Спорить я не стал.

В мойке было прохладнее. Мы окатили друг друга тёплой водой из шайки, наскоро смыли пот и пар. Я провёл ладонью по её спине, по бедру, и почувствовал, как она тянется ко мне всем телом.

Долго церемониться мы не стали. Слишком давно не было вот так — без детей за стеной, без оглядки, без вечного «тише, разбудишь».

Я подхватил её, прижал к тёплой бревенчатой стене. Алёна обвила руками шею, уткнулась лицом мне в плечо, и я чувствовал её сбившееся дыхание и… ногти на спине.

А в последний момент Алёна вдруг обхватила меня ногами и сжала. Не пустила.

Я замедлился и поднял голову, посмотрел на неё.

— Ты хочешь, чтобы я… — начал я и не договорил.

— Да, — перебила она и снова… — Да. Я хочу подарить тебе наследника, — воскликнула Алёна почти одновременно с моим рыком.

Потом мы лежали на широкой лавке в предбаннике. Я набросил на нас обоих простыню, обнял Алёну, и она пристроила голову мне на плечо.

— Вот могла сначала со мной поговорить? — спросил я.

— А чего тут говорить? Не тебе ведь девять месяцев в тягости ходить.

— Не мне, — согласился я, — но только я же тебе говорил, что по весне я войско на Казань поведу и…

— Инна же останется со мной. В первый раз справилась, значит и сейчас справится.

Я не стал спорить, тем более не факт, что у нас получилось.

* * *

ОТ АВТОРОВ!

Дорогие читатели!

Свершилось то, чего мы (Ник и Тимофей) ждали дольше, чем некоторые из вас очередной проды. Мы наконец-то сможем встретимся вживую и бахнуть по кружке пива. Произойдет это на форуме АТ.

Да-да, едем оба, с разных уголков нашей необъятной, чтобы пожать друг другу руки и главное (!!!) убедиться, что соавтор — действительно человек, а не нейросеть с хорошим чувством юмора.

Но не переживайте: бросать вас на неделю без продолжения истории мы не собираемся. Именно в связи с этим, принято решение с завтрашнего днявременно перейти на режим выкладки«через день» . Почему с завтрашнего? Потому-что будем писать «в стол», чтобы, пока мы будем на форуме, главы выходили регулярно.

Просим понять, простить и тапками не кидаться.

Всем приятного чтения, а нам — хорошей дороги и холодного пива!

С уважением, ваши авторы.

P. s Мира и добра