Глава 4

Глава 4

Я остановил Искру, оглядел пологий берег.

Река Москва была широкой. В разы шире, чем я её помнил по своей первой жизни.

Хоть лёд стоял на первый взгляд крепко, но никто из нас не думал на него соваться.

От берега до острова было примерно пятьдесят метров, может, чуть больше. Здесь река была шире Суры, и мне это нравилось. Шире, значит, течение равномернее и плотину можно ставить с меньшим риском, что её снесёт в первый же ледоход. Остров лежал посреди воды длинным, чуть изогнутым языком, и деревья на нём стояли плотно, особенно с дальнего края.

Я прошёлся вдоль берега вправо, потом влево. Смотрел на то, как сужается русло, где у острова образовывались заводи.

— Вот тут, — сказал я вслух, — будет стоять плотина. Между берегом и островом, с этой стороны. Течение сюда сильнее идёт. Поставим плотину, подымем уровень и колёса можно вешать прямо на ней. Поначалу четыре поставим, понаблюдаем год и потом будем увеличивать их количество.

— А с той стороны? — Лёва подошёл, встал рядом, посмотрел туда же.

— Там — второй рукав. Его оставим, пусть течёт как течёт. Для судоходства или просто как сброс, если уровень поднимется выше, чем надо.

Лёва осмотрелся по сторонам.

— Слушай, а вот здесь, — он показал на правый угол острова, — башню поставить неплохо было бы. Обзор хороший, и с реки, и с суши сразу видно.

Я посмотрел, понял, что он был прав.

— Две башни, — сказал я. — Одна здесь, вторая с той стороны. И между ними, ограждение вдоль берега. Засека или частокол, как успеем. Можно и тын поставить с рогатками, чтобы никто не подошёл с воды.

— Так это же целая крепость получается.

— Почти. — Я развернулся спиной к реке. — Но место тут и впрямь хорошее. И мне оно нравится.

— Чем же? — спросил Лёва.

Я посмотрел на друга.

— Представь… Стоит нам только начать поставлять орудия в Кремль и лить добрую сталь, как к нам кто только не потянется. И говорю я не только о купцах, а больше о соглядатаях. Причём не только от наших бояр, но и от соседних правителей. Если всё это будет стоять открыто, то через три месяца, как мы запустим всё, что у нас в Курмыше работало, половина Москвы будет знать, как домна устроена.

Лёва помолчал.

— Это-то как раз понятно, — сказал он. — Только как ты туда всё навозишь? На лодках? Камень, дерево, руду, твои шестерни и сверла?

Я посмотрел на него.

— Поначалу придётся лодками, но лучше всего с одной стороны мост подвести.

Лёва поднял брови.

— Мост через реку?

— Через рукав. Вон там, где сужение. Метров тридцать, от силы тридцать пять. Нормальный мост, деревянный, с настилом под тяжёлый груз. Но это на первое время, а потом конечно каменный ставить надо.

— А кто строить будет?

Я вспомнил разговор с Марией Борисовной утром про мастеров из Европы.

— Мария Борисовна сказала, что готова мастеров из Европы привезти. Вот пусть и привозит. Мост это первое, что они нам сделают. Потом плотина и всё остальное.

— Дорого, наверное, выйдет, — почесав затылок сказал Лёва.

— Дорого, — согласился я. — Но, если строить наспех и кое-как, переделывать дороже выйдет. Один раз сделаем правильно, и потом не будем переживать, как бы всё это не развалилось. — Я повернулся к нему. — И потом, строиться надо сейчас, пока Мария Борисовна готова деньги выделять на строительство.

Я подошёл к дьяку.

— Алексей Федотыч, — позвал я, — скажи, весной здесь сильно топит?

— Бывает по-разному, — ответил он. — Если зима снежная, как сейчас, поднимается прилично. В иной год вся низкая часть острова уходит под воду. Примерно на локоть, иногда больше.

— 'На локоть, это уже достаточно, — подумал я. — Достаточно, чтобы снести деревянный настил и промочить всё, что лежит на полу. Хм… значит, берег острова надо поднять. Подсыпать землю, выложить всё камнем. Плотина с этой стороны, конечно, тоже поможет, ведь она срежет давление воды на рукаве.

Немного подумав, я спросил.

— Есть поблизости ещё острова? Такого же размера?

— Нет, — ответил он. — Этот самый крупный на этом участке.

Я кивнул.

Ничего другого я и не ожидал. Если бы было что лучше, Мария Борисовна бы сразу назвала.

Мы постояли ещё немного. Лёва подобрал с берега плоский камень и зачем-то кинул его в сторону льда. Камень скользнул по поверхности, поехал и провалился под снег.

— Думаю, достаточно, — сказал я и пошёл к коню.

На обратном пути в голове крутилось слишком много всего сразу… плотина, мост, предстояло спланировать, где, куда и как будем строить, понимал, что моих познаний не хватает и нужны мастера. Также следовало, как лёд тронется, посмотреть на весенний разлив, насколько высоко поднимется уровень воды.

И поверх всего этого, совершенно некстати, всплыла мысль о том, что я сегодня принял от Марии Борисовны подворье Морозовых.

Я спросил у дьяка сможет ли он показать мне подворье, и он немного помолчал, прежде чем ответить.

— Я, в принципе, не тороплюсь, — сказал он. — Думал завтра показать, но раз мы быстро управились…

— Так покажешь? — мне не понравилось, как мялся дьяк, поэтому поторопил с ответом.

— Покажу.

Мы тронули лошадей и поехали ещё быстрее в Москву.

Подворье Морозовых нашли быстро. Алексей Федотыч показал на ворота, мы въехали, и дальше всё стало понятно без слов.

Ворота стояли… и, по всей видимости, только их и не тронули. По тому как внутри… Дом стоял нараспашку. Дверь была просто прислонена к косяку, и петель не было. Окна остались с пустыми проёмами… рамы, наличники, всё вынесли подчистую.

Я слез с коня и зашёл внутрь.

Лёва шёл рядом. Мы прошлись по нижнему этажу. Доски пола местами вспороты…

— Видимо искали тайники, — сказал Лева, на что я просто кивнул. Мы походили по комнатам.

— Работы здесь… — покачал я головой.

— Много, — усмехнулся Лёва.

— Да, не то слово, — сказал я.

Тем не менее, всё было не так уж и плохо. Сруб был хорош. Я присмотрелся к венцам, понял, что это лиственница. Цену этому дереву я понимал хорошо. А значит, разбирать не будем, будем переделывать. Стены можно почистить, полы перестелить. Окна вставить. Денег на ремонт уйдёт много, но точно меньше, чем строиться с нуля.

Потом мы прошли дальше. Казармы оказались полностью пусты. Даже доски с полов поснимали.

— «Странно, что в боярском тереме их не тронули», — подумал я.

Конюшня на тридцать денников… кормушки сломаны, но, опять же, стены держались нормально, крыша не провалилась. Я заглянул под стреху, там был мощный прогон, который простоит ещё пару десятилетий.

Баня стояла чуть в стороне. Дверь здесь тоже сняли, как и внутри полки и полок. Печь треснула, но её и так нужно было менять, потому как топилась баня по-чёрному, что меня категорически не устраивало.

Я повернулся к дьяку.

— Знаешь хорошую строительную артель?

Алексей Федотыч чуть помялся.

— Есть. Мой троюродный племянник работает, у него своя…

— Она хорошая?

— Господом Богом клянусь, хорошая, — он даже перекрестился.

— Вот этого не надо, — тут же сказал Лёва.

— Богом клясться не надо, — подтвердил я. — Главное, чтобы сделали нормально.

Дьяк убрал руку.

— Сделают. Завтра пришлю его к вашему подворью с людьми. Он осмотрит, скажет, что и сколько.

— Добро, — сказал я. — Договорились.

Домой вернулись к вечеру, когда в доме уже горели свечи.

В горнице было шумно и тесно. Олёна с Нувой возились у стола, Анфиса сидела рядом с Инной и, судя по виду, что-то выпрашивала. Доброслав с Настасьей устроились у дальней стены. Фёдор прислонился к дверному косяку и молча наблюдал за происходящим.

Глядя на своего ученика, поймал себя на мысли, что его судьба сильно изменилась. Был никем, а теперь дворянин. Деревенька ему на кормление выделена. Да, не богатая, но кто знает, что ждёт его дальше.

— Вернулись! — произнесла Алена. — И как раз вовремя.

— Это мы уже видим, — сказал я.

Я прошёл к столу и сел рядом с Алёной. Нува тут же поставила плошку и придвинула мне хлеб.

Ужин был обычный. Мы ели, разговаривали вполголоса, Анфиса что-то рассказывала Иве про двор, размахивала руками. Аня спала у Нувы за спиной в перевязи.

Я смотрел на этот стол и думал, что вот так и выглядит нормальная жизнь, когда она есть.

Глав появился уже когда заканчивали. Вошёл, поклонился и посмотрел на меня.

— Есть разговор, — сказал он с порога.

— Срочно?

Он немного подумал.

— Подождёт, но поговорить нужно.

— Понял. — И посмотрел на Олену. — Наложи Главу еды и налей квасу.

Олена молча поднялась и выполнила мою просьбу, после чего вернулась на место.

Когда женщины убрали со стола и разошлись по делам, в горнице нас осталось трое: Лёва, Глав и я.

— Ну, рассказывай, — сказал я.

Глав поставил кружку.

— По рынку слухи ходят.

— Какие.

— Что ты колдун. Душу нечистому продал, взамен на блага мирские. И что ты Марию Борисовну околдовал, вот и возвысился так быстро.

Я переглянулся с Лёвой, и тот сильно нахмурился. Все мы понимали, какие проблемы из-за подобных слухов могут быть.

— Это очень нехорошо, — сказал я.

— Вот именно, — сказал Глав.

Я встал, подошёл к кувшину с квасом. Налил себе и, сделав глоток, скривился. Видимо не настоялся, потому как был очень кислым.

— Откуда слухи удалось узнать? — спросил я.

— Нет.

— А хотя бы примерно?

Глав посмотрел на меня.

— Дмитрий, ты здесь один день, и я здесь один день. Я успел поговорить с несколькими людьми у ворот, да на торге. Кто именно за один день не узнаешь.

— Наверняка бояре воду мутят, — вслух произнёс я свои мысли.

— Ну, а кто ещё, — тут же сказал Глав. — Ты им как бельмо в глазу. Они старше, родовитее, при дворе давно.

— Глав, так ты что-то слышал или нет?

— Дмитрий, то, что ты не пользуешься любовью среди знати, и так понятно. И я бы обязательно перешёл к этой теме. Но установить связь между боярством и слухами в колдовстве я пока не смог.

— И что ещё обо мне говорят в народе?

Он тяжело вздохнул.

— Тебе с хороших слухов или с плохих? — как-то странно усмехнулся Глав.

— Давай с плохих, — ответил я.

— Ну, вот и славно. Потому как хороших я почти не слышал, — сказал Глав, и я аж поперхнулся, услышав эти слова. И посмотрел на лыбящегося друга. — Ну, а что ты так на меня смотришь? Поверь, если бы я не знал тебя лично, тоже подумал, что нечистый с тобой за ручку здоровается.

— Глав, а ты часом не охренел мне такие слова говорить?

— Может, и охренел, — ответил спокойным тоном Глав. — Но ты сам погляди, что получается. Жил Митрий, никто его не знал, а потом вдруг боярского сына из рода Ряполовских спас. А потом этот самый Ряполовский, — он сделал глоток квасу, — убил Великого князя Ивана Васильевича. И тут люди с чьей-то подачи стали судачить будто ты тогда в Глеба нечистый дух вселил. Чтобы в нужный момент тот убил князя.

— ЭТО ГОВОРЯТ НА УЛИЦАХ? — возмутился я.

— Да, — ответил я.

— Ох-ох-ох… что ж я маленьких не сдох, — пребывая в шоке, сказал я.

— Что ещё? — спросил тем временем Лёва.

— Ну-у, из самого очевидного, что умения твои не от Бога, а от нечистого. Про Великую княгиню я уже говорил. — Он сделал паузу. — Ну, по большому счёту, всё.

— Кровь младенцев, по слухам, я ещё пить не стал? — съязвил я.

— Нет, — на полном серьёзе ответил мне Глав. — Однако, если так продолжится, могут поползти и такие слухи.

Я помолчал. Сказать, что я был в бешенстве, ничего не сказать.

Конечно, то, что бояре мне будут гадить, было вполне ожидаемо.

— И что мне делать? — спросил я у друзей.

Лёва и Глав переглянулись.

— Не знаю, — честно сказал Лёва.

— Я тоже, — добавил Глав.

— Полезные советники, — проворчал я.

Лёва пожал плечами.

— Ты обычно сам всё придумываешь.

Я задумался, хотя правильнее будет сказать, ушёл в себя.

Если кто-то распускает слухи о колдовстве, значит, им нужно, чтобы Мария Борисовна усомнилась в том, кому она доверяет. Слухи такого рода — это не шутки. Особенно здесь, особенно сейчас, когда у власти регентша с малолетним сыном, и половина думы смотрит на неё и ищет за что зацепиться. Если даже часть бояр начнёт шептать друг другу, что воевода Строганов завёл какие-то дела тёмные, это потянет за собой всё остальное.

Значит, надо перебить слух раньше, чем он укоренится.

Кто мне может в этом помочь? Точно не Мария Борисовна… Ведь если она станет публично защищать меня от слухов о колдовстве, это будет выглядеть будто она это делает под действием колдовства.

— «Сука… как же не вовремя. Ещё и остров этот проклятый… Капища, водяной… я-то думал, что смогу использовать эти слухи себе на пользу, а теперь что? Так! Надо узнать, кто Марии Борисовне предложил этот остров отдать мне под строительство мастерских! СТОП, это всё потом. Вначале, надо избавиться от слухов или хотя бы сделать их не такими… правдивыми? Боже, какой же тёмный здесь народ!»

Нужен кто-то, чьё слово здесь весит больше любых боярских пересудов.

В этот момент мой взгляд встретился с Лёвиным. И друг словно прочёл мои мысли.

— Может, обратиться к митрополиту? — спросил он.

— Именно.

Глав приподнял голову.

— Ты думаешь он поможет?

— Причин отказывать мне у него нет, — сказал я. — И, если кто-то может заткнуть рты лживым людям, так это именно церковь.

— А если не станет? — спросил Глав.

— Ты что-то знаешь? — спросил я.

— Слухи по Москве ходят дольше месяца. И никто на воскресных проповедях не вступился за тебя. Это навевает на плохие мысли.

— Вот оно как… — задумчиво произнёс я. Немного подумав, я сказал. — Значит, слушайте меня внимательно. Завтра, Глав, ты берёшь с собой двадцать дружинников, и те расходятся по тавернам. Перед этим я выделю им денег, чтобы они могли угостить людей хмельным. Твоя задача объяснить дружинникам, какие вопросы задавать, чтобы понять откуда ноги растут. Понял?

— Понял, — ответил Глав.

— Отлично. — После этого я посмотрел на Лёву. — Завтра утром ты и я отправляемся в Кремль. Вначале говорим с Марией Борисовной, потом идём к митрополиту.

— Я с тобой пойду?

— Да, — ответил я, и добавил. — Богдана тоже с собой возьмём. Пусть в Кремле привыкают видеть ваши лица.

— Зачем?

— Затем, что расти вам надо, обрастать нужными знакомствами. Они могут пригодиться как вам, так и мне.

— Ладно, я понял, — произнёс Лёва и тут же вспомнил. — Так завтра же к нам с утра строители придут.

— Значит, перенесём на потом. Уж лучше на день позже въехать в свой дом, нежели голову сложить из-за чьих-то наветов.

Глав кивнул, встал, взял кружку.

— Тогда я пошёл, — сказал он. — Попробую подумать над списком вопросов, и как лучше подвести собеседников к нужной теме.

— Правильно, — сказал я. — И, Глав, — посмотрел я ему в глаза, — узнай мне от кого именно этот слух пошёл.

— Сделаю, — ответил он.

Лёва ещё немного посидел со мной. Разговор уже не клеился, и мы не стали засиживаться.

— Как интересно прошёл первый день в Москве, да?

— Весело, — усмехнулся я. — Ничего не скажешь.

Вскоре Лёва ушёл, и я тоже не стал задерживаться. Поднялся на второй этаж, зашёл в детскую комнату, поправил одеяло Анфисе. Нува спала рядом с Аней, и я, стараясь никого не разбудить, вернулся в спальню.

— Всё в порядке? — повернулась ко мне Алёна, когда я лёг в кровать.

— Да. Спи, — ответил я.

— А мне показалось, что Глав сильно встревожен.

— Не волнуйся, — поцеловал я её в лоб, — это не та проблема, которую я не смогу решить.

— Хорошо, — сказала Алёна, и почти сразу уснула.

Я же проворочался не меньше часа, прежде чем смог уснуть. Но утром проснулся полный сил, и готовый свершать новые подвиги.

* * *

— Я правильно поняла, слухи ходят больше месяца? — серьёзным тоном спросила меня Мария Борисовна.

— Да, Великая княгиня, — ответил я, стоя в тронном зале. Чуть позади меня стояли Лёва и Богдан. Сама княгиня сидела на троне, а рядом с ней стоял князь Ощера.

К нему-то она и повернулась.

— Иван Васильевич, тебе об этом что-либо известно?

Ощера словно ждал этого вопроса, поклонился и спокойным тоном сказал.

— Да, княгиня-матушка. Такие слухи по Москве ходят и уже давно.

— Да-а? — удивилась Мария Борисовна, и тут же её голос наполнился раздражением. — И почему ты мне об этом не сообщил?

— Эм… Великая княгиня, — ещё раз поклонился Ощера. — Прошу меня простить, но я думал, что князь Шуйский сообщил тебе об этом. Тем более, что я лично вёл с ним разговор на сей счёт, и он обещал разобраться.

Мария Борисовна внимательно посмотрела на Ощеру, потом перевела взгляд на меня.

— Моё терпение лопнуло, — сказала она. — Дмитрий Григорьевич, с этой минуты ты назначаешься главой Боярской Думы.

В этот момент у меня даже мысли не было о том, чтобы благодарить о назначении.

— Великая княгиня, — поклонился я, — думаю, твоё решение несвоевременно.

— Ты смеешь мне перечить? — прищурилась Мария Борисовна.

— Разумеется, нет, — ответил я. — Но прошу, прислушайся к моим словам. Если ты меня назначишь главой Боярской Думы, люди ещё больше уверуют, что я околдовал тебя.

Мария Борисовна нахмурилась. Видимо, она поняла, что под эмоциями приняла поспешное решение.

— Тогда, — поднялась она со своего трона, — пойдём к митрополиту Филиппу, и поговорим с ним.

Я немного удивился тому, что нам самим надо идти к митрополиту, а не посылают за ним.

И вскоре я понял, почему церковь никак не реагирует на распространяющиеся слухи. Митрополит был плох…