Глава 18

— Вот, боярин, — казначей начал поднимать на стол мешки с серебром. — За тринадцать орудий. По сто семьдесят рублей серебром за каждое.

— А доля с Новгорода где?

Казначей кивнул помощникам, и те, как я позже понял отправились за деньгами в другое помещение.

— Полторы тысячи рублей серебром. Ваша доля согласно решению Великой княгини.

Я пересчитал и когда убедился, что всё сходится, сказал.

— Расписка, нужна

— Разумеется. — ответил казначей.

Деньги были огромные и… тяжелый, поэтому пока я занимался пересчётом, Семен отправился за моими дружинниками и телегой.

Разобравшись с денежным вопросом, я отправился на рынок. Нужно было закупиться в дорогу. Соль, крупы, овощи. Также я купил тканей зелёного, белого и синего цвета для Алены. И только после этого отправился в Кремль.

Наконец-то я был готов к отъезду.

Семён, семьдесят дружинников, два десятка телег с грузом. Мы выстроились во дворе Кремля на рассвете.

Не знаю… стоит ли упоминать это. Но в последнюю день перед отъездом я ловил на себе задумчивые взгляды Марии Борисовны. И честно был уверен, что она придёт заявится ко мне ночью.

Пока не уснул, морально готовился к тяжелому разговору. Даже посещала мысль, дать ей что она хочет… вот только показать себя в постели таким неумёхой, что она больше никогда ко мне не полезет. Но, разумеется, я отмёл этот вариант.

К тому же Мария не пришла, а я уснул.

Так я думал, вот только когда открыл глаза, она была рядом. Лежала на кровати, в сорочке и молча смотрела на меня.

— Доброе утро, — сказал я. — Всё никак не сдашься?

Она коснулась моей руки, прошептала «доброго утра» и ушла через свой тайный ход, так и не обернувшись.

— «И что это сейчас было?» — подумал я.

Когда я спустился во двор, Мария Борисовна вместе с детьми, Анной, Михаилом, митрополитом Филиппом вышли нас провожать.

Я подошёл к ним, поклонился Марии Борисовне.

— Великая княгиня.

— Боярин Строганов, — она кивнула. — Счастливого пути и помни что мне обещал.

Мы смотрели друг на друга несколько секунд.

— До зимы, — наконец произнёс я.

— До зимы, — повторила Мария Борисовна.

Я сел на коня и дёрнул поводья, после чего колонна тронулась. Оглянувшись на прощание, остановился, смотря за приятной глазу картиной. Меня провожали, за исключением Тверского, с добрыми улыбками на лицах.

Дорога до Курмыша растянулась на одиннадцать с половиной дней.

Первые три дня мы шли по Владимирскому тракту. Дороги уже были хорошо накатаны и телеги катились легко. Вот только всё равно происходили поломки, и я зарёкся сделать для походов усиленные металлом оси и придумать что-нибудь с колёсами, чтобы они так часто не сломались.

— Как тебе дворянство? — спросил я у Семена на второй день.

Семён усмехнулся и задумчиво почесал затылок.

— Честно? Странное ощущение. Вроде тот же, а вроде уже не тот. Понимаешь о чём я?

— Привыкнешь, — я похлопал его по плечу. — и когда вернёмся, я тебя отпущу проверить твои деревеньки, что отписала тебе Мария Борисовна. — я сделал паузу. — кстати, сколько там душ живёт?

— Семь десятков, — ответил Семен.

— Ну, неплохо. — ответил я.

— Ага. — он посмотрел на меня. — и как мне ими управлять? Что говорить?

— Эм, не знаю. Сначала посмотри, как они живут, на посевы съезди глянь, чтобы быть уверенным, что зимой с голоду не помрут. Про долю свою скажи, обычно десятую часть берут. Про барщину не забудь, так как сам ты вряд ли сможешь следить за своими полями.

— Это да. Дьяк в Москве сказал, что до моей деревни почти двести вёрст. Каждый месяц туда не наведываешься.

— Всё так. — сказал я. — но, с другой стороны, есть чему радоваться.

— Чему? — спросил Семен.

— Куда хуже было бы если бы твоё Бережки находилось рядом с границей. А так почитай, рядом с Владимиром стоит. Татары туда вряд ли доберутся, а значит тебе об охране не так сильно думать надо.

— Твоя правда. — сказал Семен, и тяжело вздохнув, произнёс. — Да уж. Если бы мама и отец жив были бы… как бы они радовались сейчас. Дворянин Медведев. — улыбнулся он. — Как же Лёва и Авдотья рады будут. Да и внук мой теперь ведь тоже дворянин! Жду не дождусь, сообщить им эту новость.

— Знаешь. — сказал я. — я бы тоже хотел на это глянуть. Кстати, про Федора не забудь когда в своё Бережки отправишься. Его деревенька аккурат по соседству находится.

— Не забуду. Он уже подходил с этой просьбой.

— Ну вот и славно. — сказал я.

В этот момент Семён, кивнул в сторону густого перелеска.

— Дмитрий, глянь, след свежий, — показал он мне на след у небольшой лужи. — Косуля прошла, совсем недавно. Может, разомнёмся? Ехать долго ещё, а так хоть какое-то развлечение.

Я оглянулся на колонну. И ближайшие дружинники, судя по лица слышали наш разговор. Они явно загорелись этой идеей.

— Ладно, — сказал я. — Если недолго, то можно.

И вскоре мы оставили обоз под присмотром двух десятников и углубились в чащу. Там свернули в лес и начали его окружать. Почти все держали заряженные арбалеты, разве что Семен и ещё шестеро дружинников натянули тетивы на луки.

Мы шли практически бесшумно, и в какой-то момент Семен остановился, подняв руку.

— Тихо, — прошептал он. — Вон, смотрите.

Я прищурился, вглядываясь сквозь стволы. Впереди, на небольшой полянке, заросшей папоротником, стояла косуля и щипала кору с дерева.

Ветер дул на нас, и животное не чуяло опасности.

Семён начал поднимать лук и достал с поясного колчана стрелу, но я задел его за плечо, и поднял свой арбалет.

— Щёлк — со звоном сорвался болт, и я прищурился, вглядываясь сквозь стволы. Секунда и болт ушёл точно под лопатку.

Животное вскинулось, сделало несколько прыжков и рухнуло в высокую траву.

Мы выскочили на поляну одновременно. Семён хохотнул, хлопая меня по спине.

— Ну у тебя и глаз Дмитрий Григорьевич! — с радостью в голосе сказал он. — Такую красавицу завалил и так удачно попал-то. Не пришлось по лесу за ней бегать.

— Так кто меня учил стрелять, Семен Авдеевич. — с улыбкой ответил я.

Семен кивнул, и достав нож прямо там, начал свежевать тушу. Я тоже не стал стоять в стороне, и помог Семену.

— Ну вот и славно, — я похлопал Семёна по спине и показал рукой, чтобы дружинники, забрали косулю и тащили её в лагерь.

Мы вернулись к обозу и проехав ещё несколько верст, остановились рядом с небольшим озером на стоянку. К вечеру весь лагерь пах дымом и жареным мясом.

Я сидел у костра, жуя кусок сочной косулятины. Семён сидел напротив, ухмыляясь.

На одиннадцатый день мы увидели Курмыш.

Когда на горизонте показались знакомые очертания курмышских стен, и я остановил коня, глядя на родные стены.

— Дома, — выдохнул я.

Семён ухмыльнулся.

— Дома, Дмитрий. Наконец-то мы дома.

Мы ещё не успели доехать до ворот, как навстречу вылетела кавалькада. Григорий, Лёва, Богдан, Ратмир, Владислав… они неслись на нас, поднимая тучи пыли. Я пришпорил коня, вырываясь вперёд.

— СЫН! — крикнул Григорий, соскакивая с седла.

Я бросился к нему, соскочил с коня и обнял так, что хрустнули кости. Потом обнял всех остальных по кругу.

— Ну, веди, воевода, — Григорий хлопнул меня по плечу. — Заждались мы тебя.

Въезд в Курмыш превратился в сплошной людской поток. Мы въехали в ворота, и меня встретила толпа. У ворот стояла Алёна, рядом с ней Варлаам, тут же Артём с Оленой и её матерью Варварой, Глафира, рядом с ней Ива и Сева.

Я соскочил с коня, не обращая внимания на собравшихся, подхватил Алену, прижал к себе и поцеловал… прям на глазах у всего честного народа. Варлаам за спиной тут же закашлялся, а мне было плевать. Пусть все видят!

В этот момент для меня существовала только она.

— Я вернулся. — произнёс я.

Алена подняла на меня глаза. Её щёки покраснели пока мы целовались, и она со слезами радости на глазах, произнесла.

— Я тебя люблю. Боже, как же я рада, что ты наконец-то вернулся.

— Папа! Папа пи-ехал! — прозвенел звонкий голосок Анфисы, и я тут же отстранился от Алёны. Буквы «Р» она пока не выговаривала, но какие её годы…

Я подхватил дочку на руки, подбросил вверх, слушая её восторженный визг, и снова обнял Алёну. Повернулись к людям, но тут же вышел вперёд Варлаам.

И вскоре мы стояли, склонив головы, слушая слова о здравии и победе. Потом он прочитал молитву, за здравие нашего войска, за возвращение, за победу. Я слушал вполуха, всё ещё ощущая тепло Алёны на своих губах.

Когда Варлаам закончил, я вышел вперёд и люди затихли.

— Я обращаюсь ко всем жителям Курмыша и братьям что сражались со мной плечом к плечу! — громко воскликнул я. — Мы взяли Новгород! И знайте, что именно ваши сыновья, ваши мужья решили исход той сечи. Именно наши воины сыграли решающую роль в победе! Наши пушки заставили врага дрожать, а наши воины первыми взошли на стены! Наши бойцы первыми ворвались в город! И теперь Великий Новгород принадлежит Москве! Мы добыли славу в бою, и теперь во всём Московском княжестве знают, что наши воины одни из лучших! Что Курмыш, это не просто крепость. Мы… ЩИТ И МЕЧ РУСИ! И сегодня мы будем праздновать так, чтобы в Москве было слышно! Сегодня гуляет весь Курмыш!

Рёв толпы был таким мощным. Очень мощным. Толпа взорвалась криками. Люди кричали «Ура!», подбрасывали шапки, кто-то захлопал. В этот момент я видел, как выпрямляются спины моих ратников. Они чувствовали себя героями, былинными богатырями, и это чувство было дороже любого золота. Я видел, как люди смотрят на курмышских дружинников. Смотрят с гордостью и восхищением.

Через четверть часа Курмыш превратился в одну огромную пиршественную залу. На центральную улицу начали выкатывать бочки с пивом и вином, жарить свежее мясо и рыбу, ставить столы.

В самый разгар веселья я позвал к себе Семёна и Фёдора.

— Люди курмышские! — я поднял руку с зажатой в ней грамотой. — Указом Великой княгини за доблесть и верность Семён Авдеевич и Фёдор Кириллович жалуются в дворянское достоинство! Отныне они, опора престола и мои верные помощники не по праву силы, а по праву чести!

Что тут началось! Жена Семена, Анна, не знала об этом. Она закрыла рот ладошкой и не веря смотрела то на меня, то на мужа. Словно, ожидая, что сейчас я скажу, что пошутил.

Лева, встал из-за стола подскочил к Авдотье, крепко обнял, после чего побежал к отцу.

Фёдор принимал поздравления от Варлаама. Заметил завистливый взгляд Антона, но оно и понятно. Тот же Матвей, первое время точно также смотрел на своего друга. И по идее, Матвей легко мог быть на месте Федора, просто удача была не на его стороне.

Пир вспыхнул с новой силой. Песни, здравицы, стук кружек… Курмыш праздновал свою победу.

Я сидел во главе стола рядом с Алёной. Анфиса устроилась у меня на коленях. Григорий сидел справа, он отходил ненадолго, чтобы разобраться с телегами, вернее имуществом на них. Рядом с ним расположился Сева, и с разрешения Григория, тому поставили чарку с хмельным. Конечно, я понимал, что ему ещё рано выпивать. Но в бою он был… был. А значит и за столом имел полное право находиться.

— Как же я по тебе соскучилась. — сказала Алёна.

— Баню затопили? — тут же спросил я.

— Да, — ответила она. — А ты уже хочешь уйти?

Я отрицательно покачал головой. Хотя честно очень хотелось запереться с ней в спальне или в бане, и показать на деле как я соскучился. Всё-таки меня не было почти четыре месяца. Отправился в Москву я в конце апреля, а вернулся в начале августа.

К слову Алёна, находилась на пятом месяце и под юбками было невидно животика. Срок был ещё маленький и вряд ли внешне можно было понять, что мы ждём ребёнка.

— Не могу, — ответил я Алёне, и она, тяжело вздохнув, сжала мою руку.

— Не напивайся. У меня на тебя большие планы.

— Не дразнись, а то пойдём прям сейчас рассматривать окрестности.

В этот момент Варлаам, произнёс ещё одну молитву, благословляя еду. После чего я поднял кружку.

— За Курмыш!

— За Курмыш! — грянула толпа.

Мы начали пить и есть. Я рассказывал о походе, о битвах, о Новгороде. Люди слушали, затаив дыхание.

Праздник продолжался до вечера. И лишь когда звёзды появились на небе, а большинство гуляк уже спали прямо под столами или у костров, я поднялся. Когда солнце начало клониться к горизонту, Алёна наклонилась ко мне и прошептала.

— Пойдём домой?

Я посмотрел на неё.

— Пойдём. — согласился я.

Мы шли к дому под руку. Стоило мне закрыть за нами дверь, как Алёна развернулась и прижалась ко мне всем телом. Её руки скользнули по моей шее, а в глазах зажёгся лукавый, обещающий огонёк.

— Ну что, воевода, — прошептала она, — надеюсь, ты не настолько устал на своём пиру, чтобы не доставить сладость любимой жене?

Я обнял её за талию и притянул к себе.

— Для тебя, Алёнушка, у меня сил хватит на целую жизнь.

— Тогда, — отстранилась она, снимай с себя эту вонючую одежду и пошли в баню.

Я зашёл в парную, и Алёна проследовала за мной. Только села не верхний полог, а на самую нижнюю ступеньку. На ней была сорочка, которую я хотел снять, но Алёна сказала, что позже у меня будет такая возможность, но прежде я должен помыться.

— Дим, — серьёзным тоном произнесла моё имя Алёна.

— Что такое? — спросил я.

— Ты меня любишь?

— Конечно, — сказал я, и тут же спросил. — Что за вопросы такие?

— Тогда прошу, ответь мне честно. — она встала и серьёзно посмотрела на меня. — Ты спал с Марией Борисовной?

— Нет, конечно! — видя, как напряглась Алена, я тут же спустился к ней, и обнял. — С чего ты вообще взяла…

— Нет, — отстранилась она. — я хочу знать правду. И не забалтывай меня.

— Я с ней не спал. — ответил я глядя ей в глаза, — Но…

— Что но? — тут же повторила Алена.

— Она хотела, чтобы это произошло. — ответил я, — было пару неловких моментов, но я дал ей понять, что я люблю только тебя.

— Правда? — тут же спросил Алёна.

— Конечно, правда. — ответил я и поцеловал. Вскоре мы переместились в мойку, и после того, как Алёна потёрла мне спинку, в предбанник. Я тут же потянулся к ней и после длительного поцелуя, почувствовал, как её руки легли мне на плечи и немного надавила вниз. Я отстранился, и посмотрел на Алёну.

— Алёна, я вообще-то Великий Новгород взял! Героем прослыл по всей Руси, а ты меня к чему принуждаешь?

Алёна ехидно посмотрела на меня.

— О-о, муж мой любимый, теперь я уверена в том, что делаю всё правильно. — усилила она давление. — должен же кто-то спустить тебя с небес на грешную землю.

Я с прищуром посмотрел на Алёну и осознал, что мне так не хватало её. Едких, двусмысленных фраз, и ещё раз поцеловав её в губы, сказал.

— Имей в виду, что позже я тебя тоже спущу с небес на землю.

— Как тебе будет угодно. — сказала она, раздвигая ножки и забираясь пальцами в мои волосы. — а теперь меньше слов, больше дела.

Проспал я до полудня, и даже не слышал, как Алёна поднялась. И когда вышел из спальни в горницу, увидел гостей. Олена, Инес, Нува и, разумеется, моя жена.

— Всем привет. — сказал я, и подойдя к жене поцеловал её в щёку.

Девушки поздоровались со мной, и начали собираться уходить, но я остановил их, сказав, что попью и покину их.

— К своим печам поедешь? — тут же спросила Алёна.

— Да, — ответил я. — Хочу посмотреть, как у Доброслава дела, а то вчера толком поговорить не получилось.

— Дмитрий Григо… — начала обращаться ко мне Олена, и я тут же перебил её.

— И с каких это пор ты ко мне по имени отчеству обращаешься? — усмехнулся я. Девушка покраснела и отвела взгляд. Одного этого мне было достаточно понять, что она до сих пор не остыла ко мне.

— Ой, хватит краснеть! — усмехнулась Инес, и перевела взгляд с подруги на меня. — Дмитрий, скажи, а за что Федор получил дворянство?

Я нахмурился. Вчера у меня не было времени рассказать Алёне, что меня отравили и я чуть было не помер. И сейчас был не совсем нужный момент для этого.

— А что? — тут же спросил я, пытаясь съехать с темы. — Кто-то из вас наконец-то замуж надумал пойти?

— А если и так? — спросила Инес, — ты же против не будешь?

— Э-э, — посмотрел я на испанку. — а чего я должен быть против. Федор сейчас хорошая партия, тем более для вас. Ему деревеньку на кормление отдали, так что с голода не помрёте. Так ещё он лекарь уже вполне толковый, и деньги за свою работу может брать.

Нува поставила мне травяной взвар, и встала за спиной. Я поблагодарил её, после чего посмотрел на Инес.

— Я так понимаю, ты замуж собираешься?

— Вчера он сделал мне предложение. — ответила Инес. — И я вот думаю, соглашаться или нет.

— Ясно. — сказал я. — Если решишь, то моё слово касательно приданного в силе. Также я из Москвы привёз несколько рулонов, можешь с Алёной сходить, подобрать себе отрез на платье.

— Ты купил ткани? — тут же спросила Алёна.

— Да. — ответил я.

— Девчонки, пойдём посмотрим? — тут же встала моя жена. Возражений ни от кого не последовало, и когда они вышли, я повернулся к Нуве, спросил.

— А где дети?

— Спят.

— Тогда, — сделал я глоток. — иди с ними, и тоже возьми отрез, той ткани которая тебе понравится.

— Благодарю господин. — поклонилась Нува, и с радостным лицом поспешила догонять девушек. Я же, выпив травяного взвара, вышел на крыльцо, где направился в сторону конюшни.