Глава 19

Я запрыгнул в седло коня жены, Искру. Он вел себя тихо, но мне всё равно хотелось Бурана. Я скучал по нему. И честно говоря, я пожалел, что не подумал о жеребятах от него. Кони были бы справные…

Как только я выехал на главную улицу, рабочие, таскавшие брёвна, бросали их и кланялись. Женщины у колодцев замолкали и хихикали.

— Здравия, Дмитрий Григорьевич! — поздоровался кто-то из молодых дружинников. Если память мне не изменяла, он был из новиков, но сейчас уже перешёл в дружину.

Я кивнул ему, не замедляя шаг. Вскоре я уже проехал мимо ворот крепости, пришпорил Искру и направился к своему «промышленному уголку».

У входа в литейную, словно меня только и ждал, стоял Доброслав. Увидев меня, он расплылся в улыбке.

— Дмитрий Григорьевич, дорогой! — Доброслав сам принял у меня поводья и, когда я спрыгнул с лошади, передал их одному из своих учеников. — А я думал ты весь день будешь спать после вчерашнего.

— Как же я оставлю тебя без присмотра? Мне же интересно, как у тебя дела. Вчера на пиру хотел с тобой поговорить, так ты вон как жрал, ни до чего не было дела.

Доброслав виновато улыбнулся.

— Прости, господин. Жор замучил, — он махнул рукой в сторону навесов. — Ну, пойдем, покажу, чем могу похвастаться.

Мы зашли под крышу, где стояло шесть новеньких пушек.

— Шесть штук, — Доброслав обошел свои творения. — Все выдержали тройной заряд и ни одна не треснула. Простукивали каждую, звенят, как надо.

— А сколько не выдержали? — тут же спросил я.

— Три, — ответил Доброслав.

Я кивнул, не став развивать эту тему. Три орудия — это не так уж и много, в сравнении с удавшимися.

Я осмотрел одну из пушек, проведя рукой по шершавой поверхности. Работа была сделана на совесть. Но взглянув в ствол я нахмурился.

— Как обстоят дела с расточкой? — спросил я.

Доброслав поморщился и отвел взгляд.

— Эх, господин… железные сверла не берут этот чугун. На четвертом стволе последнее затупилось совсем. Мы его перековывали, закаливали заново, но, когда сверло пошло глубже, оно сломалось. Пока доставали обломок, все каналы поцарапали.

Я кивнул. Проблема была ожидаема, ещё в прошлом году я обдумывал решение, но война все планы порушила.

Взгляд невольно скользнул к литейной. Мне нужно было оценить объём работы. Я уже думал о тигельной печи с мощным дутьем, которая способна плавить настоящую сталь. Но для этого потребуется особая глина для футеровки, с добавлением графита и кварца. И тигли придётся делать из такой же смеси, иначе не выдержать огромных температур. Наверное, именно это будет самой большой проблемой…

— Опять что-то затеял, господин? — с интересом спросил Доброслав.

— Затеял. Завтра принесу чертежи и будем думать, где новую печь ставить.

— А что с этими не так? — спросил Доброслав.

— Всё так. И они тоже работать будут. Просто на новой печи мы будем делать инструмент, который упростит нам работу с оружиями.

— Это хорошее дело, — тут же сказал Доброслав. — Тогда завтра с утра выгоню обе смены, чтобы рук больше было.

— Наверное, это будет нелишним, — сказал я, после чего попрощался с Доброславом и пошел к кузнице Артёма.

Стоило мне появиться на пороге, как Артём оставил молот и подошел ко мне.

— Дмитрий, как хорошо, что пришёл! — сполоснувшись водой и вытерев руки полотенцем, сказал он.

Поздоровавшись, я спросил, как у него дела. Артём тут же поднялся и, взяв что-то с верстака, повернулся ко мне.

— Смотри, что мы с Егором сделали.

Артём положил передо мной три сабли и достал одну из ножен. На клинке был уже знакомый мне узор.

— Егор делал? — спросил я.

— Практически один, — ответил Артём. — Сначала помогал ему, а потом он сам. Парень он талантливый, честно, думал годы уйдут, пока он начнёт что-то дельное делать. Но нюх у него есть, чувствует металл, порой даже лучше, чем я.

Я взял саблю, и она неплохо легла в руку. Сделал пару движений, рассекая воздух.

— Егор молодец, — возвращая саблю в ножны, сказал я. — Кстати, где он?

— Сестра у него заболела.

— Что такое? — спросил я.

— Не беспокойся, Дмитрий. Там Антон и Инес уже были и, насколько я понял, девочка уже на поправку идёт.

— Понял, — сказал я, немного погордившись за своих учеников. — Как девочка поправится, пусть приходит за оплатой. А ты за ним присматривай и, если в доме проблемы будут, сразу мне сообщай. Сам понимаешь, таких мастеров нужно беречь.

— Конечно, понимаю, — ответил Артём.

Покинув кузницу Артёма, я направил Искру на перекрёсток двух главных дорог, где возвышалось моё новое заведение. Трактир, который носил простое название «Хмель и Солод».

У входа, на крыльце, стояли две девушки. Они вышли сразу же, как только я въехал через высокие ворота. Одна брюнетка, вторая блондинка, и на мордашки симпатичные. Обе были в чистых льняных сарафанах, с вырезами на груди, на мой взгляд, глубже, чем полагается… но в самый раз для привлечения внимания прохожих.

— Господин, — произнесли они одновременно и поклонились.

Мой взгляд невольно задержался на их вырезах, потом переместился на их руки. Было видно, что девушки не занимаются черновой работой и выгляди ухоженнее, чем простые крестьянки.

И мне показалось это неправильным… чисто с моральной стороны, а с другой, мне именно такие девушки тут и нужны были. Привлекали внимание и вызнавали секреты у приезжих.

— Добро пожаловать, воевода. Чего изволишь? — произнесла брюнетка.

Я остановился, изучающе посмотрев на них, и, разумеется, не повёлся на ласковые нотки в их голосах.

— Хватит валять дурака, — усмехнулся я, заметив, как они краснеют. — Позовите хозяина, и побыстрее.

Игривость тут же пропала. Блондинка ушла за Главом, а брюнетка усадила за дальний стол в углу.

— Принесите мне травяного взвара, — сказал я вслед уходящей девушке.

Пока осматривался, из-за угла выскочил Глав.

— Дмитрий, как я рад тебя видеть! — начал он, усаживаясь напротив меня. — С утра к тебе не пошёл, подумал ты после дороги отдыхать будешь. А к обеду мне сообщили, что ты к Доброславу уехал.

— Правильно тебе всё сообщили, — сказал я, и тут же добавил: — Может, покормишь? Заодно и расскажешь, как дела обстоят.

На стол тут же принесли горячие пироги и кашу. И справившись с первым голодом, я выжидательно посмотрел на Глава. Он наклонился ко мне, начал рассказывать.

— Значит так… Покои у нас на любой вкус. Всего восемнадцать светлиц. На верхнем ярусе двенадцать попроще. Там без изысков: койка, тюфяк соломенный. Зато чисто, да и клопов нет. Берём по 2 копейки за ночь. Для служивых людей или купчиков помельче самое то. — Он сделал паузу, наблюдая за моей реакцией. И после того, как я кивнул, продолжил. — А вот ещё шесть комнат, это уже для серьёзных господ. Постели пуховые, в каждой комнате стол и лохань для мытья большая стоит. За такое удовольствие не грех и по семь копеек в сутки брать. И ведь берут, Дмитрий Григорьевич! Ни разу ещё не пустовали.

— «Неплохо для начала», — подумал я.

В этот момент к нам подошла брюнетка, что встречала меня на крыльце. В руках она несла книжицу, обтянутую тёмной кожей и перевязанную шнурком. Положила на стол перед Главом и, пройдясь по мне любопытным взглядом, упорхнула обратно к стойке.

Тем временем Глав развязал шнурок и открыл тетрадь. Я взглянул на страницы, обратил внимание на мелкий почерк и не сразу понял, что это писано рукой Глава.

— Ого, — я искренне удивился. — Глав, ты когда это писать-то научился? Помнится, ты в прошлом году крестик вместо подписи ставил, и то криво.

— К Варлааму на поклон ходил, и упросил его обучить меня грамоте. Ну и Мин, — с гордостью произнёс он. — Жена моя меня подтянула. Подучила, где я спотыкался.

— Мин? — я приподнял бровь. — Она же по-нашему ни бельмеса не понимает.

— Так-то оно так, — Глав потянулся к кружке, — да не так… Умная она, Дмитрий. Быстрее меня всё схватывает! Сидит, смотрит, как я пером вожу, а потом за руку берёт и показывает, где я закорючку не туда загнул. Нелегко мне с ней, ох нелегко. Раньше-то я радовался, что она языка не знает… сидит себе, улыбается, и ладно. А теперь вон как обернулось, что она меня грамоте учит.

— Что-то я не понял. Она что, сама обучилась грамоте?

— Нет, конечно, — ответил Глав, и видя, что я жду объяснения, продолжил. — Познакомилась она с бабой, переехавшей к нам на Юрьев день. Отец её при жизни в дьячном приказе служил, вот её и обучил.

— Ясно, — усмехнувшись сказал я. — Ладно, грамотей, рассказывай кого старшим поставил по трактиру?

Глав стал серьёзным.

— Никифора. Помнишь его?

— Никифор… — я прикрыл глаза. — Это не тот, которому в прошлом году подвода ногу ниже колена в щепки разнесла? Я ещё тогда чертыхался, пытался ему её пришить обратно, да там только на отсечение и оставалось.

— Он самый, — Глав кивнул. — Ноги-то нет теперь, на деревяшке ковыляет, зато хватка у него, дай Бог каждому. Вот я его сюда и определил. Человек он толковый, да и девки его боятся, как огня. Кухарки у него по струнке ходят, не дай бог волос в щи попадёт или кусок мяса к рукам прилипнет. Я к нему полное доверие имею, Дмитрий Григорьевич. Хоть и калека, а порядок держит крепкий.

Я удовлетворённо хмыкнул. Правильный выбор. Калека, которому дали шанс на достойную жизнь, будет служить втрое вернее. Хотя… и за ними контроль нужно иметь.

— Хорошо. А чем народ кормишь?

— У нас два стола заведено. Простой и дорогой. Простой — это для людей попроще. Там щи, каша, хлеб свежий, пиво наше, курмышское. Сытно и дёшево. А дорогой стол, это уже для тех, у кого серебро в кошелях имеется. Там и мясо печёное, и рыба красная, и пироги с начинками всякими. Мёд хмельной, выдержанный. Вина даже есть, фризийские. Пока их мало, дорога дальняя, но пара бутылочек у меня в заначке всегда припасена.

Я кивнул, переводя разговор на самое интересное.

— Доходы-то как?

Глав порылся в книжице, нашёл нужную страницу и развернул её ко мне. Палец его остановился на итоговой строчке.

— Пока немного, Дмитрий. Не обессудь. За последний месяц вышло около двух рублей.

Он посмотрел на меня, и мне показалось, что он ожидает что я ругаться буду.

— Трактир-то только открылся, — словно оправдываясь сказал Глав, — посетителей пока не густо было. Я жду, что к осени, как купцы с ярмарок потянутся, выручка в несколько раз подскочит.

— И сколько ты Алёне Андреевне передал? — спросил я.

— Как ты и велел, — Глав не отвёл взгляда. — Ровно треть. Ещё треть — на жалование работникам, Никифору, поварам да девкам. И последняя треть на закупку продуктов, дров да свечей. Всё по чести.

Я ненадолго задумался.

— Понятненько… В общем, слушай меня внимательно. С этого месяца и пока на чистый доход в десять рублей не выйдешь, всё, что зарабатываешь, пускай обратно.

Глав нахмурился.

— Это почему же, Дмитрий Григорьевич?

Я покачал головой, успокаивающе подняв ладонь.

— Трактир должен расти. Стены покрасить, утварь лучшую закупить, пристройку, может, сделать. Всё, что оставаться будет, вкладывай в это место.

Я тебе уже говорил, что этот трактир первый. Позже такие же трактиры под Владимиром поставим, и в Нижнем тоже. Но торопиться не будем… сначала здесь руку набьём. — Я сделал паузу, спросил. — Теперь про девиц, — я кивнул в дальний угол, где сидели за столом две девки. — Почём нынче радость для народа?

Глав усмехнулся.

— Девок таких у нас четверо. Живут тут же, в отдельном крыле. Плюс ещё две приходят на ночь, когда народу много. Берут по пятнадцать копеек за час. Если на всю ночь — полтора рубля. Для купцов богатых, по договорённости, там от полтинника и выше. Пьяных и буйных Никифор на порог не пускает.

— А Мин? — спросил я. — Тебя к девкам не ревнует?

Глав усмехнулся.

— Ох, Дмитрий… Ты Мин мою совсем не знаешь! — покачал он головой. — Она с каждой девкой по отдельности посидела, в глаза им посмотрела. Знаешь, как она смотрит? Будто в душу заглядывает и всё гнилое там видит. Что сказала, не знаю, я не слышал. Но после этого девки на меня глаза поднять стесняются. Одна было попыталась хихикать, глазки мне строить, так Мин её за ухо взяла, в каморку завела и «поговорила».

— Била? — спросил я.

— Не без этого.

Я представил эту картину и почувствовал уважение к женщине, которую видел лишь мельком.

— Она тут часто бывает?

— Почти каждый день. Говорит, что ей интересно, но я-то понимаю, что за мной приглядывает. К слову, прежде чем в Кафу попала, у неё на родине такие же дома были. Только богаче да чище. Она мне нарисовала, где гостиную лучше устроить, где мыльную для девок, чтобы они чистыми к гостям выходили. Как кухню поставить, чтобы запахи по комнатам не гуляли. Как постояльцев записывать, что готовить заранее. Я бы без неё, честно скажу, ошибок бы насовершал.

— Ты ей скажи, что я это ценю, — произнёс я.

Глав посмотрел на меня с удивлением, потом кивнул.

— Скажу, если просишь. Тем более, ей приятно будет.

Я поставил кружку на стол, потянулся за вторым куском пирога.

— Ладно, — сказал я. — С трактиром понятно. Можно теперь и к главному перейти.

Я подался вперёд, ловя взгляд Глава.

— Что по второму делу? Что слышно от купцов, от гонцов? Или не научил девок слушать и правильные вопросы задавать?

Глав тут же подобрался.

— Почему ж не на учил? Научил, конечно. И кое-что даже узнать получилось.

— Я весь внимание, — сказал я.

— В Рязани засуха, три седьмицы ни капли с неба не упало. Купец один, через Коломну пробирался, божился, что рожь в поле жёлтая стоит, а колос пустой, не налился вовсе. Говорит, урожай будет едва ли вполовину от обычного.

Я задумался. Неурожай в Рязани, это не просто голодные крестьяне. Это взлёт цен на хлеб по всей округе. Если у них не будет своего зерна, они придут к соседям, и цена подскочит…

— Алёне ты это когда передал? — спросил я.

— Сразу, как прознал, — Глав довольно улыбнулся. — И она, надо сказать, времени даром не теряла. Последние два каравана, что с зерном через нас шли, она выкупила целиком.

Я кивнул, сделав вид, что знаю об этом. Хотя Алена ни словом об этом не обмолвилась. Да и когда? Ночью нам было чем заняться, а утром к ней подруги прибежали.

— Понял, что по Казани?

— Ибрагим-хан власть не удержал. Мурзы его ни в грош не ставят. Трое самых сильных со своими отрядами уже ушли под руку Ахмата, в Большую Орду. В Казани сейчас каждый сам за себя. Купцы боятся туда товар везти, обдерут ведь по дороге. Вот они и потянулись через нас, в обход опасных мест, в Большую Орду да в Кафу.

— Что ещё? — спросил я.

Глав усмехнулся и как-то по злому.

— Две седьмицы назад приехали трое, — начал он, — назвались купцами, привезли ковры да кожу выделанную. Поселились в лучших покоях, серебром расплачивались. Я сначала обрадовался богатым гостям, но потом присмотрелся… — он сделал паузу. — Настоящий купец за каждую копейку удавится, — продолжал Глав, — будет ругаться до хрипоты, торговаться, а эти платили всё, что Никифор просил. Ни слова против не сказали. Потом Сарка, — указал он блондинку, — сказала, что татарин интересуется пушками. Вопросы странные задавал, про воинов, что стены там охраняют, мастеров… Я понял, что татары непростые к нам приехали. Так один из них три дня подряд на берегу Суры крутился. Всё на водяные колёса смотрел, ну я тогда к Богдану и…

— Богдан как на это отреагировал? — спросил я.

— Он ребят своих приставил, следили за ними в оба глаза. И, как оказалось, не зря. На седьмую ночь они через ограду литейного двора и полезли. Ну там их и схватили двоих сразу, в расход пустили, когда те за ножи схватились. А третьего, того, что по-русски понимал, живым взять пытались. Начали колоть его, пытали…

— Что он сказал?

Глав помрачнел.

— Последний, видя, что спасения нет, язык себе откусил. Кровью захлебнулся, а ни слова не выдал.

— Что-нибудь нашли в их вещах? — спросил я.

— Нет, — покачал головой Глав.

Мы посидели немного молча.

— Какой вывод ты из этого сделал? — нарушая тишину, спросил я.

— Не знаю, Дмитрий. Первый раз с таким сталкиваюсь. Чтобы вот так язык себе откусить… — он посмотрел мне в глаза. — Значит, они что-то такое знали, чего нам знать не положено.

— Знали, — повторил я. — И теперь мы знаем, что за нами следят.

Я откинулся на спинку стула. Такая верность делу… это не простые люди. Человек, готовый умереть, лишь бы не предать своего господина…

— Да… уж… — произнёс я. После чего поднялся, прошёлся до окна и обратно.

— Ты понимаешь, что это значит? — спросил я.

— Понимаю, — ответил Глав. — Они пришли разведать про твои пушки.

Он был абсолютно прав и это было вполне ожидаемо. Однако, я всё-таки надеялся, что Ахмат среагирует не так быстро.

— Следующие будут подготовлены лучше, — подумав, сказал я. — Они проверяли, насколько мы бдительны. Но в следующий раз они придут иначе.

— Как иначе? — спросил Глав.

— Не знаю. Именно поэтому это и неприятно. — Я снова сел, навалившись локтями на стол. — Скажи, ты подобрал людей, что будут слежкой заниматься.

— Да, шестерых, — ответил Глав.

— Отлично. Вот тогда приставишь их к Доброславу и его ученикам. Пусть следят за ними, и в случае чего сразу мне сообщай. Также девкам скажи, чтобы внимательнее с татарами были. Да и вообще со всеми купцами и постояльцами. Всех Со всеми, кто о пушках или мастерах интересоваться станет. И сразу ко мне шли вестового. Понял?

— Понял, — кивнул Глав.

В этот момент раздался женский смех, и я посмотрел на девок.

— И ещё, с этого дня Инесс будет осматривать их. Регулярно, раз в седмицу. Не хватало ещё заразу по городу пустить.

Глав поморщился, но не от самой идеи, а от необходимости это организовывать.

— Договорюсь с ней, — сказал он. — Хотя она та ещё… характерная.

— Знаю, — усмехнулся я. — Скажи ей, что это моя просьба. Поворчит, но сделает. — Я поднялся из-за стола, и похлопал Глава по плечу. — Хорошо поработал. Молодец. И то, что грамоте обучился и счёту, да ещё и первых лазутчиков сам вычислил. Рад, что не ошибся в тебе.

На его лице мелькнуло что-то похожее на облегчение.

— Рад стараться, — сказал Глав.

Когда я вышел на крыльцо, немного задумался.

Эти лазутчики были только началом. Следующие придут осторожнее…