Глава 15

Это случилось месяц назад.

Я работал в небольшой мастерской, что сделал рядом с домом. Затачивал детали для нового арбалета. Как вдруг в дверь постучали.

— Войдите, — сказал я.

Дверь открылась. Вошли трое мужчин. Все в дорогих кафтанах, с ухоженными бородами. Купцы. Я их знал, познакомились в Нижнем Новгороде. Им понравилась моя продукция, и потом они приезжали несколько раз, закупали арбалеты и игрушки.

— Добрый вечер, Митрий, — сказал старший, полный мужик лет сорока, с масляной улыбкой. — Мы по делу.

— Да я уж понял, что по делу, — отложил я инструмент. — Вот только рано вы, на продажу у меня почти ничего нет.

Он кивнул. Но так, что я понял, что пришли они по другому вопросу.

— Вот какое дело, — подходя ближе начал купец. — Мы хотим предложить тебе… торговое сотрудничество. Ты делаешь арбалеты и игрушки, мы их продаём. Но это неудобно. Ты здесь, в глуши. Мы в Москве. Доставка дорогая, время теряется.

— И? — я уже чувствовал подвох.

— И мы предлагаем тебе переехать в Москву. Напрямую работать на нас. Мы тебе мастерскую дадим, материалы, учеников. А ты будешь делать, что умеешь. Всем выгода!

Я посмотрел на него внимательно. Предложение звучало неплохо. Слишком неплохо.

— А я получу что?

— Кров, еду, одежду. И, разумеется, процент с продаж.

— Какой процент?

Купец замялся.

— Десятая доля!

Я усмехнулся.

— Нет.

Масляная улыбка стала жёстче.

— Митрий, ты не понимаешь. Это очень выгодное предложение. Ты просто мальчишка из глухого поселения. А мы даём тебе шанс.

— Я сказал, НЕТ, — повторил я твёрже. Меня прям грубо старались наеб@ть!

Купец переглянулся со своими спутниками. Те кивнули.

— Жаль, — сказал он. — Очень жаль.

И тут они бросились на меня.

Первый выхватил нож, второй попытался схватить меня за руки. Третий кинулся к двери, чтобы закрыть её.

Я среагировал инстинктивно. Отшвырнул того, что хватал меня, ударом локтя в челюсть. Второму въехал коленом в пах. Он согнулся, и я треснул его рукояткой ножа по затылку.

Третий, что был у двери, развернулся и кинулся на меня с ножом. Я быстро вынул саблю, и со свистом опустил её на купца. Брызги крови разлетелись по помещению. Он смотрел на руку… вернее на то, что её больше нет. Я пнул его с ноги в грудь, и он вылетел на улицу. Пришлось возвращаться и затаскивать его внутрь.

Через минуту все трое лежали на полу, стонали и матерились.

Я прислонил кончик сабли к шее старшего.

— Кто послал? — спросил я холодно.

— Никто! Мы сами! — залепетал он. — Клянусь! Просто хотели тебя захолопить! Продать в Москве! Такие мастера дорого стоят!

Я смотрел на него, чувствуя, как внутри закипает ярость.

— Вы хотели сделать меня холопом⁈ — взревел я. — Вы чё, пид@cы, ох@@ли! — от избытка эмоций перешёл я на старый добрый язык.

— Прости! Прости, мы не думали…

Меня так взбесила эта ситуация. Ведь если бы я был слабее, меня просто-напросто лишили бы свободы.

Я пинал их долго… пока они не потеряли сознание. Потом связал их, а тому, что остался без руки, наложил жгут. Потом вышел из мастерской и зашёл в избу, в которой даже не догадывались, что происходило по соседству от них.

— Отец, — зашёл я. Он лежал на кровати, что я переделал для него, Глафиры и… своего брата, которого Глафира ему родила год назад. Назвали Ивашкой, в честь старшего брата. И Григорий стал, как бы это сказать… очеловечиваться. Но сейчас не об этом.

— Боже мой, Митя, — подбежала ко мне Глафира. — У тебя кровь. Ты поранился?

— Она не моя, — ответил я.

Григорий оказался очень быстро рядом со мной. Он внимательно посмотрел на меня.

— Убил? Лопаты брать? — как бы в шутку спросил он, но при этом я понимал, что спрашивает он серьёзно.

— Живы. Трое. В мастерской. Захолопить хотели, — я отвечал так, как Григорий любил больше всего. Кратко и по делу. Наверное, когда я стал с ним так общаться, именно с того времени мы стали относиться друг к другу теплее.

Глафира прикрыла рот ладошкой. А у Григория хрустнули костяшки пальцев. Он посмотрел на улицу, где солнце уже давно скрылось.

— Я до кузнеца. Запрягу телегу. К барину поедем, — сказал Григорий и, нацепив пояс с саблей, вышел на улицу.

Ратибор, услышав, что кто-то подъехал к терему, вышел на крыльцо. Улыбка с его лица исчезла, стоило ему увидеть моё лицо.

— Что случилось? — Вместо ответа, я стянул мешковину, которой прикрыл связанных купцов. Несколько секунд он рассматривал их. Он тоже их знал. — Ты, — повернулся он к часовому, — телегу к заднему двору вези. И по-тихому их в холодную заведи. Понял?

— Да, барин, — ответил часовой.

Потом мы прошли в терем. И Ратибор слушал меня очень внимательно. Почти сразу в гостевую вышли Любава и Глеб. Сыну он позволил остаться. Но вот жену вежливо попросил выйти.

Потом мы прошли в холодную. Честно, я даже не догадывался, что у Ратибора есть пыточная под домом. Однако теперь видел ее собственными глазами…

Прежде чем их казнить, Ратибор узнал у каждого, где те хранят деньги. После чего их…

Той же ночью тела вывезли глубоко в лес, где и закопали. А по утру Федор отправился искать тайники купцов. Нашёл ли он что-то или нет, мне не ведомо. А если и нашёл, то уверен, Ратибор пустит их на благое для Курмыша дело.

* * *

Пролетел ещё месяц. Дом был почти готов. Оставалось только доделать крышу, поставить печь и застелить пол. Но уже сейчас было видно, что получилось хорошо. Добротный, крепкий дом.

Я стоял внутри, оглядывая стены. Окна были маленькими, но света хватало. Потолок высокий. Места достаточно для одного человека.

— «Или для двоих? — Мысль пришла внезапно, и я усмехнулся. — помня, что сегодня вечером я буду засыпать не один.»

* * *

Это случилось случайно. Я шёл по лесу, проверяя ловушки. И вдруг я услышал плач. Женский плач.

Остановился, прислушался. Звук шёл откуда-то справа, из-за густых кустов. Я осторожно подошёл ближе и раздвинул ветки.

На поляне сидела девушка. Молодая, лет девятнадцати. Светлые волосы, заплетённые в косу. Простое платье.

Рядом с ней лежала опрокинутая корзина с грибами.

— Эй, — окликнул я её. — Ты в порядке?

Она обернулась. И было очевидно, что я напугал её. Лес, никого рядом нет. А тут незнакомый мужчина.

— Я тебя знаю, — первым начал говорить я. — Тебя Мила зовут. А я Митрий, сын десятника Григория. Неужели не видела ни разу?

Она присмотрелась ко мне. И поняв, что я не угрожаю ей, начала успокаиваться.

— Видела.

Я медленно подошёл к ней.

— Ну и по какому поводу слёзы льём?

— Я… я заблудилась. — Она всхлипнула. — Шла за грибами, а теперь не знаю, где дорога домой.

— Ну, теперь твоей проблемы нет, — вставая, я протянул ей руку. — Покажу дорогу. Пошли.

Она самостоятельно встала и моей рукой не воспользовалась. Осторожно глядя на меня, вытерла слёзы, после чего начала собирать грибы обратно в корзину.

Мы шли молча минут двадцать. Я впереди, она следом.

— Спасибо, — тихо сказала она, когда мы вышли на знакомую тропу. — Я бы одна не нашла.

— Не за что.

— А сколько тебе зим? — вдруг спросила она.

— Четырнадцать.

Она удивлённо подняла брови.

— Четырнадцать? А выглядишь старше. — на что я пожал плечами. Мила остановилась у окраины леса.

— Ещё раз спасибо, — сказала она. — Если бы не ты, я бы до ночи бродила.

— Рад помочь.

Она улыбнулась. И в этот момент что-то ёкнуло внутри.

— «Красивая».

— Может, зайдёшь? — предложила она. — Отваром на травах напою.

У меня даже мысли не возникло отказываться. Девушка сама звала в гости. Но кое-что нужно было прояснить, хотя, если мне память не отказывала, я уже знал ответ.

— А муж не заревнует?

— Погиб он. Одна я живу, — спокойно ответила она.

Я помнил, что её муж был дружинником и погиб во время набега Ульяс-бека во время последней ночной вылазки. Но всё-таки решил уточнить. Так сказать, на всякий случай. Позже узнал, что детей заделать они не успели, и что замужем Мила пробыла меньше года.

Она много рассказывала о себе, а я внимательно слушал. Два года назад её родители погибли. От них и от мужа осталось неплохое хозяйство, благодаря которому Мила ни в чём не нуждалась и по сей день.

Мы разговаривали. О жизни, о прошлом, о будущем. Мила была доброй и с ней было легко. Была мысль рискнуть… Но моё воспитание из прошлой жизни подсказывало мне, что так нельзя. Да и боялся я спугнуть её.

Однако… сомнения мучали меня не долго.

Мы встретились на следующий день, когда я возвращался с охоты. День был удачным, и я нёс двух зайцев.

— Митрий, с удачной охотой тебя. — остановилась она, когда я проходил мимо.

Немного подумав, я протянул ей зайца. Надо было наводить мосты.

— Это тебе, Мила.

Было видно, что она не ожидала такого подарка. И почему-то стала озираться по сторонам.

— Ты что, хочешь, чтобы про меня слухи нехорошие пошли? — прошипела она.

Но вместо того, чтобы извиниться, я наоборот сделал шаг к ней.

— А ты хочешь, чтобы это были не просто слухи?

ШОК! Она смотрела на меня широко открытыми глазами. И в какой-то момент она хитро посмотрела на меня.

— Ну, ты и наглец! — она игриво посмотрела на меня. И взяла зайца, при этом специально провела кончиками пальцев по моей руке.

Тем же вечером я прибежал к дверям её дома.

Я тихонько постучал в дверь. Заборы были невысокими, и я не хотел, чтоб соседи меня увидели. Стоял я не больше десяти секунд, после чего дверь открылась и меня, схватив за шиворот, втянули внутрь.

— А я всё гадала, придёшь ты или нет.

— Почему? — спросил я. Но она оставила мой вопрос без ответа.

— Проходи. Я суп сварила.

— Спасибо, Мила, но голод у меня другого рода, — она не поняла, что я имел в виду и с недоумением уставилась на меня.

В общем, я подошёл к ней и обнял. Первый поцелуй был неуверенным. Тогда я обнял её крепче, и задействовал язык. Надо было видеть в эту секунду её взгляд. Она ничего подобного не ожидала. Потом мы перешли на лежанку. Руки сами снимали одежду.

И… была ночь, которую я не забуду никогда.

С тех пор я ходил к ней регулярно. Григорий, когда узнал к кому я ухожу по ночам, только усмехнулся. Глафира догадывалась, но помалкивала. А дети думали, что я сплю в мастерской или в карауле.

Мы не афишировали наши отношения. Потому что Мила должна была блюсти траур три года. А мы начали встречаться, когда прошёл только год. Глупое правило на мой взгляд, учитывая, что после двадцати женщинам было сложнее выйти замуж. Тем более во второй раз.

Но нас всё устраивало. Иногда мы уходили в лес, и возвращались под вечер. Гуляли, собирали грибы и ягоды. Я был уже достаточно состоятельным, и мог побаловать Милу. Старался никогда не приходить с пустыми руками, а возвращаясь с Нижнего, привозил ткани и другие мелочи.

Но всё изменилось месяц назад, когда Ратибор вызвал меня к себе.

* * *

Вскоре каким-то неведомым образом о нас узнала Олена. Неделю назад она пришла ко мне на участок, где я строил дом.

Я как раз прибивал последнюю доску крыши, когда услышал её голос.

— Митька! — Я обернулся. Олена стояла у ворот участка, красная от злости. Руки сжаты в кулаки.

— Это правда? — выкрикнула она. — Ты с этой… с этой Милой⁈

Я спустился с крыши, вытер руки о штаны.

— Олена…

— Отвечай! Правда⁈

На лице ярость, а в глазах стояли слёзы. Ей исполнилось только тринадцать. По идее ребёнок, вот только Олена словно торопилась вырасти. И сейчас выглядела лет на шестнадцать. Более того не совру, сказав, что в свои тринадцать она была первой красавицей нашего селения.

— Правда, — посмотрел я ей в глаза. По большому счёту моя совесть была чиста. Я ничего ей не обещал. Свёл общение к минимуму. И не сделал ничего, чтобы мои действия можно было превратно истолковать.

Олена вздрогнула.

— Как… как ты мог⁈ — голос её сорвался. — Я… я думала… я любила тебя! Митя, скажи что-нибудь! Скажи, что это неправда! Скажи, что ты… — она попыталась подойти ко мне и обнять, но я отступил назад.

— Олена, я с Милой. Прошу не лезь, это не твои дела.

— Но…

— Что нафантазировала себе невесть что. — грубо ответил я. Тогда мне казалось, что только можно закрыть этот вопрос раз и навсегда.

Прям дежавю… Ещё несколько лет назад я такими же словами отшил Марьяну, которую учил стрелять с арбалета. Кстати, она уже вышла замуж. И не абы за кого, а за Ваньку Кожемякина.

Тем временем по щекам Олены потекли слёзы.

— Ты… ты… — после чего она развернулась и побежала прочь.

* * *

Вечером того же дня ко мне пришёл дядька Артём. Вот с кем я не хотел портить отношений, так это с ним.

Я сидел у костра возле дома, жарил рыбу, когда услышал шаги. Обернулся. Кузнец стоял в нескольких метрах, скрестив руки на груди. Лицо хмурое.

— Вечер добрый, дядька Артём, — сказал я.

— Добрый, — буркнул он. — Можно присесть?

— Конечно.

Он сел напротив, долго молчал, глядя в огонь.

— Я следил за Оленой, — наконец сказал он. — Видел, как шла к тебе. Слышал, что ты ей сказал.

Я напрягся.

— Она сама пришла.

— Знаю. — Артём поднял глаза. — Митька, она тебя любит. Ты понимаешь?

— Знаю.

— И что ты ей ответил? — Я промолчал. — Это ты нафантазировала себе невесть что…

— А что я должен был сказать? — спросил я. — Соврать? Дать ей надежду. Разве это будет не хуже? Пообижается, и полюбит кого-нибудь другого.

Артём вздохнул.

— Может, ты и прав. Но, Митька… — Он наклонился вперёд. — Она хоть и выглядит взрослой, но тут, — постучал он себя по голове, — всё ещё ребёнок. Ты для неё был… был всем. Героем. Примером. Первой любовью.

— Я не просил её, любить меня, — отрезал я.

— Мить, ты вырос на моих глазах. И не буду скрывать, что надеялся, что ты и Олена будете вместе. В общем, подумай хорошенько. Ведь ещё ничего не поздно вернуть.

Он ушёл, оставив меня наедине с мыслями.

Я сидел у костра ещё долго. Рыба обуглилась, и я даже не заметил.

* * *

На следующий день я пришёл в кузню за материалами. Нужно было железо для петель на дверь.

Артём встретил меня молча. Не поздоровался, не улыбнулся. Просто кивнул.

— Чего надо?

— Петли. Две штуки. Для двери.

— Ясно, — повернулся он к горну и начал работать.

Нет, он делал мои петли, но при этом всем своим видом показывал, что мне здесь не рады.

— «Обиделся», — понял я.

Когда петли были готовы, я протянул деньги. Артём взял их, не глядя на меня.

— Спасибо, дядька Артём.

— Угу.

Я ушёл, сжимая петли в руках. Повлиять на эту ситуацию я никак не мог. И, немного подумав, решил всё оставить, как есть. Рано или поздно Артём остынет.

Что до Олены, то мне её, конечно, было жаль. Но помочь ей я был бессилен.

Вернувшись с петлями домой, оглядывал голые стены, пустые углы без мебели. Ночью шёл дождь, и крыша не протекала, печь протопили и она тоже выдержала испытание. Но зима покажет, если я что-то пропустил. Поэтому приказал натаскать глину заранее.

Также надо было ещё делать лавки, столы, лежанки. Сундуки для вещей, а лучше нормальные и привычные мне шкафы.

Работы ещё полно.

— Митрий! — раздался голос снаружи.

Я вышел на крыльцо. У ворот участка стояли Гаврила и Мижита, мои холопы купленные мной у Ратибора.

— Что случилось? — спросил я.

— От барина приходил вестовой. Тот велел передать, — сказал Гаврила, — что завтра выезжаете в Нижний.

Я кивнул. Поездка в Нижний Новгород планировалась давно. Мне нужно было закупить инструменты, материалы, а главное, найти ещё холопов. Двоих мало. Дом строить, кузницу обустраивать, землю обрабатывать — всё это требовало рабочих рук.

— «И желательно сильных холопов. Тех, кто умеет не только лопату держать, но и меч». — правда стоили такие всегда дороже.

После истории с купцами, которые пытались меня захолопить, я понял одну простую вещь: мир опасен. И чем дальше от поселения, тем опаснее. Мне нужна была защита.