Глава 16

После ссоры с Оленой ходить в мастерскую дядьки Артёма стало… неудобно. И я уже понял, что так быстро конфликт не уляжется. Атмосфера изменилась. Поэтому я решил строить своё. Небольшую, но функциональную. С горном, наковальней, верстаком. И самое главное — с улучшениями, которые я помнил из прошлой жизни. Я мог сделать лучше: дымоход, регулируемая подача воздуха, футеровка из огнеупорной глины.

В прошлой жизни я видел, как устроены современные кузнечные горны. Конечно, повторить их полностью здесь было невозможно — не было ни газовых горелок, ни электрических вентиляторов. Но кое-что адаптировать можно.

И всё всегда упиралось в деньги. И много. Но свой запасец я успел скопить. И после стройки дома оставалось ещё достаточно.

За последние два года я сделал больше ста арбалетов. Пятьдесят из них ушли Ратибору, остальные — на продажу. Купцы охотно их брали. Оружие было в дефиците, особенно такое эффективное.

Раздав своим холопам указания по дому, ранним утром я выехал из Курмыша.

Отряд был небольшим — Ратибор, Федор, Григорий, Семён, Лёва, я и ещё пятеро дружинников. Итого десять человек. Достаточно, чтобы отбиться от разбойников, но не слишком много, чтобы привлечь внимание.

Я ехал на своём коне — гнедом жеребце, которого получил в награду после той осады. Назвал его Буран. Просто потому, что так звали коня у одного из героев фильма, который я смотрел в прошлой жизни. Жил он пока в конюшне у барина, но как только я закончу с постройкой своей конюшни, перевезу к себе. Мои навыки конной езды улучшились, но я понимал, что пока что не дотягиваю. Поэтому собирался больше времени уделять тренировкам.

— Митька, ты опять в мыслях, — усмехнулся Лёва, подъезжая ближе. — О чём думаешь?

— О кузнице. — слегка соврал я. Ночью мне устроила скандал Мила. Я так и не понял, что она хотела от меня. Но если кратко: уже Мила ревновала меня к Олене. И просила больше не общаться с ней. В итоге я сам не понял, как оказался меж двух огней

— Опять? — Лёва покачал головой. — Ты, как одержимый. Всё работа да работа.

— А что мне ещё делать? — переключился я на новую тему.

— Не знаю. Жить? — Лёва хлопнул меня по плечу. — Ты молодой, Митька. Пятнадцать лет. В твоём возрасте я пропадал на охоте и девок таскал за косы. А ты всё арбалеты да кузницы.

Я промолчал. У Лёвы по осени свадьба будет. На которую я, кстати, приглашён.

— Ладно, не обижайся, — примирительно сказал Лёва. — Просто, говорю, как есть.

Мы ехали молча ещё с час. Дорога была знакомой — я ездил в Нижний уже третий раз. Первый раз — с Ратибором, сразу после осады. Второй — с купцами, продавать арбалеты. Теперь вот третий.

Нижний Новгород был важным городом. Торговым центром, крепостью, местом, где встречались купцы со всей Руси и даже из-за границы. Там можно было купить почти всё, от редких пряностей до любого вида оружия.

Но как я уже говорил, мне нужны были люди. Не просто работники, а бойцы. Те, кто мог бы защитить дом, помочь в дороге, постоять за меня в случае опасности.

В этом мире холопы были товаром. Живым товаром. Это было нормой. Их покупали, продавали, дарили, передавали по наследству. Конечно, уже в этом времени существовали нормативные акты. Та же «Русская правда». Но по большому счёту кабальное холопство мало чем отличалось от рабства.

В прошлой жизни меня бы от этого воротило. Рабство — это мерзко.

Но здесь… здесь я уже не тот идеалист из двадцать первого века. Мир вокруг меня живёт по другим законам. И если я хочу выжить, нужно играть по его правилам.

— Митрий, — подъехал ко мне Ратибор. — Сколько холопов хочешь взять?

— Четверых. Может, пятерых. Смотря какие попадутся.

— Богатый у меня дружинник, — усмехнулся Ратибор.

— Так твоими стараниями, барин, так живу, — подмазался я.

Ратибор кивнул.

— Про семьи подумай. Первое, холоп с семьёй надёжнее. Ему есть что терять. А одинокий может и сбежать. Второе, и тоже немаловажное. Покупать холопа с семьёй всегда выгоднее. Ты один живёшь, тебе кто-то готовить должен. Убираться. Стирать, огород сажать…

Я задумался. Это было разумно. Холоп с женой и детьми не убежит. Ему некуда. Да и про хозяйство… Это сильно освободило бы меня.

— А если семьи большие? — спросил я. — С кучей детей и стариков?

— Тогда выбирай тщательнее. Смотри, чтобы баланс был. Один-два ребёнка, нормально. Больше, обуза.

Я кивнул, запоминая.

К Нижнему мы добрались на второй день.

Город встретил нас шумом, запахами и толпами людей. Я был здесь раньше, но всё равно каждый раз испытывал лёгкий шок.

В Курмыше жило около семисот человек. А здесь… здесь несколько тысяч. Может, даже больше.

Улицы были узкими, грязными. Повсюду сновали торговцы, ремесленники, нищие, воины. Кричали, ругались, смеялись. Пахло дымом, навозом и речной сыростью.

Мы остановились у постоялого двора на окраине города. Ратибор снял комнату для себя и Федора, остальные разместились в общей комнате на втором этаже.

— Отдыхайте сегодня, — сказал боярин. — Завтра начнём дела.

Я устроился на своей лавке, положил вещи рядом. Лёва растянулся на соседней лавке, закинув руки за голову.

— Эх, хорошо тут, — протянул он. — Шумно, грязно, но весело.

— Тебе везде весело, — буркнул Семён, садясь напротив.

— А что, плохо? — усмехнулся Лёва. — Жизнь коротка, отец. Надо радоваться.

Семён фыркнул, но ничего не ответил.

Григорий сидел у окна, молча глядя на улицу. Я посмотрел на него. За эти два года он почти не изменился. Всё те же широкие плечи, седеющая борода, жёсткий взгляд. Только морщин стало больше.

— «Стареет».

— Отец, — позвал я.

Он обернулся.

— Да?

— Ты поможешь мне завтра? С выбором холопов?

Григорий помолчал, потом кивнул.

— Помогу. Только слушай внимательно. Я знаю, на что смотреть.

— Спасибо.

Он снова отвернулся к окну.

* * *

На следующее утро мы до полудня сопровождали Ратибора. Он ходил к местным боярам, заглядывал к торговцам, много общался. И всё время с ним мы изображали безмолвные изваяния.

Ближе к обеду он нас отпустил, и я с Григорием отправился на рынок. Где быстро узнали, кто продаёт холопов.

Через несколько минут мы стояли у сарая вместе с купцом.

— Вам повезло. — сказал торгаш. — Тут один боярин разорился, и решил продать холопов, чтоб поправить положение.

— «Видимо у того барина было совсем херовое положение дел.» — подумал я, увидев в большом сарае больше пятидесяти человек.

Там стояли мужчины, женщины, дети. Грязные, худые со страхом в глазах. В прошлой жизни я видел подобное только в кино. И всегда думал, что это преувеличение. Но нет. Это была реальность.

— Холопы, — объяснил торговец, толстый мужик с масляной улыбкой. — Есть землепашцы, охотники, а есть те, кому приходилось оружие в руках подержать.

— Разбойники? — нахмурился Ратибор.

— Не все. Некоторые по долгам попали. Другие в плен взяты. Всякое бывает.

Григорий молча вошёл внутрь, разглядывая людей.

— Вот этот, — ткнул пальцем Григорий в высокого мужика с бородой. — Спина прямая, руки крепкие. Шрамов много, но старых.

— А этот? — спросил я, указывая на другого, помоложе.

— Слабоват. Смотри на плечи. Узкие. Много не натаскает.

Я кивнул, запоминая. И напрочь отключив эмоции…

Мы провели там весь день. Григорий задавал вопросы, проверял силу, выносливость, смотрел на зубы, как на лошадей.

На миг представил себя на их месте… это было крайне унизительно. Но такова была реальность. К вечеру я отдал деньги купцу.

Первый — Ратмир. Тридцать лет, бывший дружинник из Рязани. Попал в холопы после того, как его барин проиграл междоусобицу. Крепкий, опытный боец. Жена и двое детей — мальчик восьми лет и девочка пяти.

Второй — Воислав. Двадцать пять лет, сын крестьянина. Ушёл в разбойники, попался. Сильный, но вспыльчивый. Холост.

Третий — Доброслав. Двадцать восемь лет, бывший кузнец. Попал в долги, продал себя в холопы, чтобы расплатиться. Жена, сын трёх лет. Этот был дороже остальных. Но я готов был платить. Кузнец был мне нужен.

Четвёртый — Глав. Тридцать два года, бывший воин из дружины тверского князя. Попал в плен во время набега татар, потом выкуплен и продан. Вдовец, детей нет.

Всего шестеро взрослых и трое детей. А теперь барабанная дробь! За всех я отдал пять рублей! Дороже всех обошёлся кузнец. И Ратибор похвалил меня, когда узнал, что я его купил. Мастера нужны всегда и везде.

Холопов отвели к постоялому двору, поселили в сарае. Я пришёл к ним вечером, чтобы поговорить.

Они сидели на соломе, молча. Жёны держали детей на руках. И смотрели на меня с опаской.

— Слушайте меня, — начал я. — Я ваш новый хозяин. Зовут меня Митрий Григорьевич. Я из Курмыша. Везу вас туда.

Молчание.

— Я не буду бить вас без причины. Не буду морить голодом. Вы будете работать, я буду кормить. Справедливо?

Ратмир первым кивнул.

— Справедливо, хозяин.

— Не называйте меня хозяином. Митрий достаточно. Или Митрий Григорьевич, если хотите.

Они переглянулись.

— Как скажешь… Митрий, — осторожно произнёс Доброслав.

— Вот и хорошо. — Я сел на ящик напротив. — Теперь слушайте внимательно. Я строю дом. Большой дом. И кузницу. Мне нужны рабочие руки. Вы будете строить, пахать, таскать. Понятно?

Кивки.

— Но я также хочу, чтобы вы умели драться. Защитить дом, если придут враги. Защитить меня, если нападут на дороге. Кто из вас умеет? — я и так знал, кто, но раньше за них всё отвечал торговец. Сейчас я хотел услышать их самих.

Ратмир и Станислав подняли руки.

— Я служил десять лет, — сказал Ратмир. — Знаю меч, копьё, лук.

— Я тоже, — добавил Глав. — Восемь лет в дружине.

— Хорошо. Воислав, ты умеешь?

— Умею, — буркнул он. — Но недолго воевал.

— Доброслав?

— Я кузнец. Не воин.

— Научишься, — сказал я. — Будешь помогать мне в кузнице и тренироваться с остальными. — Он кивнул… а какие у него были варианты?

— Ещё одно, — продолжил я. — Если кто попытается сбежать, я найду. И накажу. Но не убью. Просто верну и заставлю работать вдвое больше. А чтобы не повадно было, продам ваших жён другим хозяевам. — на последнем я соврал. Не был я такой сволочью. Но сейчас просто хотел запугать.

Пусть по началу будет тяжело, но я не собирался держать их впроголодь. Будут приносить пользу, и я сделаю их быт вполне пристойным.

— Понятно. — хором ответили они.

— Тогда отдыхайте. Завтра ты, указал я на женщину, как мне показалось с самыми умными глазами. — Пойдёшь со мной на рынок. Закупимся едой, чтобы вам было что кушать здесь и в дороге. Она вернётся, остальные женщины поможете ей с приготовлением. На этом всё.

* * *

Обратная дорога заняла четыре дня.

Холопы шли пешком. Жёны несли детей. Я ехал сзади, наблюдая. Воислав несколько раз пытался заговорить со мной. Расспрашивал о Курмыше, о работе, о жизни. Я отвечал коротко, не вдаваясь в подробности.

Встречал я таких по прошлой жизни. Про таких ещё есть небольшое стихотворение

* * *

Когда мы вернулись в Курмыш, первое, что я сделал — показал холопам участок и дом.

— Здесь вы будете жить, — сказал я, указывая на сарай рядом с домом. — Пока в сарае. Завтра с утра начнём строить отдельную избу. Чем быстрее её построим, тем больше шансов, что все смогут зиму встречать в тепле. Воислав и Глав, Гаврила и Мижита, вам последним строить будем. Один на четверых. Женитесь, без вопросов, построим отдельную избу. А пока так.

Началась новая стройка. Но новые траты. Пока новые холопы обживались, Гаврила и Мижита, помогали мне с кузницей.

Она должна была стать моим главным проектом. Местом, где я буду ковать не только оружие и инструменты, но и своё будущее.

За эти два года я помог десяткам людей. Лечил раны, вправлял кости, удалял стрелы. Но каждый раз мне не хватало нормальных инструментов. Иглы были слишком толстыми, ножи — тупыми, щипцы — неудобными. Нужно было делать свои. Скальпели, щипцы для удаления стрел, извлечения осколков, иглы тонкие, изогнутые, с ушком. и разных размеров. Пилы для ампутаций. Не дай Бог, конечно, но лучше иметь. Зажимы — для остановки кровотечений

Каждый инструмент нужно было сделать из бронзы или хорошо прокалённого железа. Бронза лучше, не ржавеет, легче дезинфицируется. Минус она очень дорогая. Однако, она у меня уже лежала в тайнике. Её я тоже купил, когда был в Нижнем Новгороде.

* * *

Строительство кузницы началось через три дня.

Я выбрал место в дальнем углу участка, подальше от дома. Если что-то загорится, дом не пострадает. Работа шла медленно. К концу первой недели фундамент был готов. Ещё через неделю поднялись стены. Низкие, всего в человеческий рост, но крепкие.

Параллельно я начал делать горн.

Это была самая сложная часть. Обычный горн был простым — яма с углями и мехами. Но я хотел лучше.

Я выложил основание из камней, скрепил глиной. Потом сделал топку — углубление, где будут гореть угли. Вокруг топки — стенки из огнеупорной глины, обмазанные смесью глины и песка.

— Зачем так сложно? — спросил Доброслав, наблюдая за мной.

— Чтобы температура была выше, — объяснил я. — И чтобы держалась дольше. Обычный горн быстро остывает. Этот будет держать жар.

Следующим этапом был дымоход. Я выложил трубу из камней, вывел её через крышу. Труба уводила дым вверх, не давая ему скапливаться в мастерской.

Мехи я сделал двойные. Один большой, для постоянной подачи воздуха. Второй маленький, для импульсных потоков. Вместе они давали стабильное горение и возможность быстро поднять температуру.

И к концу месяца кузница была готова.

Небольшая, четыре на шесть метров, но функциональная. Горн, наковальня, верстак с инструментами, полки для заготовок. Всё на своих местах.

* * *

Как и планировал первым делом я начал ковать медицинские инструменты.

Скальпели делал из закалённой стали. Раскалял докрасна, расплющивал молотом, затачивал на точильном камне. Получалось неидеально, но достаточно остро. Потом перешёл к щипцам. С ними было уже не все так легко. Но я справился. Как и со всем остальным. К тому же у меня был Доброслав, который, к слову, уступал в навыках Артёму. Но я надеялся наверстать это упущение.

За два месяца мы сделали полный набор инструментов. Пять скальпелей, три пары щипцов, двадцать игл, два зажима и одну пилу.

Всё это я сложил в деревянный ящик, обитый изнутри мягкой тканью. Ящик поставил в отдельную комнату дома — ту, что я планировал использовать как светёлку для приёма больных.

Потом я решил сделать то, что давно откладывал. А именно с нормальной, в моём понимании, современной пилы.

Я взял полоску железа, выковал её в длинную тонкую ленту. Потом начал делать зубья. Каждый зуб — это удар зубилом и молотом. Сотни ударов.

Когда зубья были готовы, я закалил пилу. Раскалил докрасна, опустил в масло. Железо зашипело и задымилось.

Потом отпустил — снова нагрел, но не так сильно, а потом медленно остудил. Это делало пилу гибкой, но прочной.

Первая пила, получилась кривой. Вторая, с неровными зубьями. Но третья… третья, была почти идеальной.

Я испытал её на толстом бревне. Пила вгрызалась в дерево, ровно. Всего за минуту я отпилил кусок, на который топором ушло бы не меньше десяти минут.

Потом настала пора сделать двуручную пилу. Мне нужны были нормальные доски. Но я уже понял методику, и пила получилась с первого раза.

В итоге, совсем скоро мой дом стал обустраиваться. Появились столы, лавки, кровать. Также я отказался от сундуков и у меня в спальне стоял шкаф с открывающимися створками и полочками на них.

Дом имел четыре комнаты. Столовая, самая большая, с печью, столом и лавками. Моя спальня, поменьше, с лежанкой и сундуком для вещей. Следующая комната, была той, где я планировал проводить операции. И последняя комната, для будущих детей

— «Если они когда-нибудь будут».

Операционную обустроил особенно тщательно. Большой стол, застеленный чистой тканью. Полки с травами, мазями, ящик с инструментами, лоханка для воды, жаровня для кипячения, кувшины с хлебным вином. перевязочный материал. А также у меня был сделан, светильник. Ничего в нем инновационного не было. Взял медь, нагрел. Сделал конусную форму. Залил медь в форму, после чего отдал холопам полировать, пока она не стала зеркальной чистой. После этого установил в специальное ответвление свечку, и получился допотопный фонарик.

* * *

Всё изменилось…

Приближалась осень, и скоро должна была состояться свадьба Лёвы и Авдотьи. Должна была…

Я сидел и смотрел на свою саблю, арбалет, кольчугу и думал, что делать. «Сам помирай, а друга выручай». — так говорится в поговорке.

Три дня назад, дозор, в котором был Лёва нарвался на засаду татар. Тела пятерых мы нашли в лесу. Среди них Лёвы не было. Было очевидно, что его увезли в полон. Мы старались нагнать татар, но ни разу не видели их на горизонте. А потом пошёл сильный дождь и размыл следы. В итоге мы вернулись домой.

Но было очевидно, что это были казанские татары. Тела двух татар мы нашли рядом с нашими воинами.

— Тук-тук-тук, — раздался стук в дверь.

— Входите?

Повернув голову, я увидел Семёна. Глаза у него были красные. Но не это бросилось мне первым в глаза. Лучник был одет так, будто собирался в поход. Семён прошёл в дом, и увидел разложенные вещи. Он остановился как вкопанный и переводил взгляд с меня на оружие.

Он понял, что я собираюсь за Лёвой, за его сыном. Несколько секунд молчания, и он резко подошёл и обнял.

— Спасибо… — сказал он.

А по утру мы выехали в сторону границы Казанского ханства.

Перед отъездом я приказал холопам, чтоб не раньше вечера следующего дня сообщили Григорию, куда мы отправились. И чтоб уже он передал это Ратибору.

— «Ох и в гневе будет барин!»