Глава 21 – Капкан

Тая

— Да что вы такое говорите? Я ради этого интервью, знаете, на что пошла? — сжала я руки в кулачки и решительно встала с кресла, а затем забрала отброшенную с таким пренебрежением папку с интервью и прижала ее к груди.

— Да уж знаю, — скабрезно ухмыльнулся Полоцкий. — Ты мне сама рассказала об условиях его получения.

Но я в ответ на это замечание даже не оскорбилась, а лишь задрала нос так высоко, как только могла это сделать. Прав все-таки тот, кто сказал, что все мужики — козлы. Один в моем лице видел только бездушный сексуальный объект, а второй принял за дурочку, которой можно вертеть по своему усмотрению. А потому я припечатала этого бессовестного человека словом:

— Не вопрос, Григорий Григорьевич, я вас поняла. Отнесу-ка я это, так называемое, фуфло в какую-то другую редакцию. И что-то мне подсказывает, что никто плеваться там не станет.

— А ну-ка села, — гаркнул Полоцкий, явно думая, что его интонация сможет сбить с меня спесь. Да только не на ту напал. В ответ я ему улыбнулась и поспешила добавить:

— Вы забыли сказать «пожалуйста».

— Ты совсем берега попутала, девочка, м-м? Хочешь, чтобы я внутри нашей кухни пустил слух, что ты выбиваешь сюжеты своим самым сокровенным местом? Ой, чего ты так скривилась? Нет, не хочешь?

— Кому какая разница, Григорий Григорьевич, как я делаю свою работу, если я делаю ее хорошо?

— Нихрена подобного, — громко ударил кулаками об стол Полоцкий и его лицо пошло багровыми пятнами. — Хорошо — это когда в материале пахнет сенсацией, она горит своим ярким и жгучим вкусом на языке. Это скандал! Это нижнее белье крупным планом! Это жесть и провокация. А ты что мне принесла? Да это интервью можно было бы и самому написать на коленке, без того чтобы уламывать Бессонова столько времени. Ты просто бездарность, Тая!

Прохрипел последнее сомнительное утверждение Полоцкий и откинулся на спинку собственного кресла, устало потирая виски. А я слушала его, и сердце мое в груди стучало все быстрее и быстрее. От страха. И от того, что он мог быть прав.

— Ты пошла на это интервью совершенно не подготовленной. Столько всего можно было выспросить у Беса, настолько щекотливых тем его развести. А ты чего? Кому нужен чертов хоккей, когда у него за спиной стоит скандальный развод родителей. А еще факт того, что именно Бес стал виновником разрыва помолвки его лучшего друга Марка Лейбовича со своей невестой. А его романы с топ-моделями Сашей Гольштейн и Ясмин Лисс? А тайная связь с миллиардершей из списка Форбс Дарьей Яффе? А скандальная вечеринка на яхте Бергмана? Где это все, Тая? Где, я тебя спрашиваю?

— Но...

— Пойдет она в другие издательства, — фыркнул и достал из пачки сигарету, быстро прикурил, глубоко затянулся, выдохнул и снова продолжил меня топить. — Ну так и вали! Только не удивляйся, когда над тобой будут ржать в голос, Котова. Ты ведь форменно просрала свой золотой билет на самую вершину карьерной лестницы!

— Ну просто супер, — рухнула я в кресло,. — А кто давал мне ценные указания: вы или Ваня Ветров?

— Ты мне еще тут позубоскаль! — отмахнулся от меня Полоцкий и за пару секунд выкурил сигарету. А затем встал, подошел к огромному глобусу, стоявшему у окна, достал из него бутылку виски и налил себе почти половину рокса. Замахнул его залпом, скривился и глянул на меня как на персону нон-грата.

— Ладно, — подняла я руки вверх примирительно и медленно выдохнула негодование через нос, а затем осторожно, словно по минному полю, пошла на примирение. — Но вы ведь умный человек, Григорий Григорьевич, а потом не можете не понимать, что такой как Бессонов, скорее послал бы меня на три веселых буквы, чем принялся бы рассказывать постороннему человеку о личной жизни и своих родных.

— Но ты могла бы попытаться!

— Могла, не спорю. Но давайте смотреть правде в глаза: у меня есть вот это, — и я потрясла в воздухе папкой. — Но, если бы перешла черту, то осталась бы вообще без ничего. И без работы в «Жизнь-ТВ». Но вы ведь человек своего слова, не так ли? И если сказали, что за интервью я получу место, то не обманите меня. Я права?

И где-то тут Полоцкого капитально так бомбануло. Он замахнул еще одну порцию сорокоградусного пойла, смерил меня взглядом исподлобья и порешил.

— Все верно, Тая. Но это не отменяет того факта, что ты совершенно не подкованная для этой работы. А потому я, конечно же, принимаю тебя к себе в штат, но ты не будешь работать на музыкальном канале.

— Нет? — напряглась я.

— Нет. Ты станешь спортивным журналистом и до конца сезона будешь обозревать игры наших «Ястребов». Ты станешь ложкой жгучего перца среди вялых корреспондентов. А также я выделю тебе кусок эфира на нашей радиоволне, где ты будешь освещать спортивные хроники. Справишься? И станешь моей любимицей. А нет — так спишу тебя в утиль. Поняла меня, девочка?

— Поняла, — кивнула я.

— Тогда дуй в наш отдел кадров оформляться на временно постоянное место жительства, Тая. Получай удостоверение, бейджики ну и все прочее, а затем дуй домой и собирайся вечером быть на матче Ястребов против Барсов.

— Что? — почти потеряла я сознание от надвигающейся на меня смертельной лавины ужасающих перспектив.

‍Нет, нет, нет! Я не готова. И вообще, я плохой журналист. Можно я уже пойду восвояси? Только бы никогда больше не встречаться с тем, кого я так феерично бросила вчера вечером.

Ой, мамочки!

— Что слышала, милочка! И будь хорошей девочкой, улыбайся на камеру ярче солнца. Все, это максимум доброты, что я способен выдать по твою душу. И так меня выбесила невероятно. Теперь кыш. И да, папку оставь. Дадим материал в эти выходные, посыплем марципаном и хлопушками, авось народ и сожрет твой детский лепет.

И я не посмела возражать. Сделала, как велели. Все-таки же работа мечты и все такое. И вот она я — получила постоянное место в «Жизнь-ТВ», получила на руки все причитающееся мне для работы оборудование и познакомилась с парнем, который должен был быть при мне оператором. А затем двинула домой, чтобы до вечера выстрадать всю свою боль и разочарование перед предстоящей и неизбежной встречей с тем, кого планировала увидеть по меньшей мере никогда.

А тут такое...

В арену ехала едва живая. А затем весь матч тряслась словно Каштанка, не замечая ничего, что происходило на льду. И даже того, что игрок под номером тринадцать забросил в ворота противника решающую и победную шайбу.

Стадион ревел от восторга! И я тоже, только внутренне и от страха перед неизбежной встречей со своим личным демоном.

Когда игра закончилась и хоккеисты ушли в раздевалку отдыхать, я честно выждала немного времени и уже в холле подловила одного, который вообще добрую половину игрового времени просидел на скамейке штрафников. Завела его в специальную зону, где обычно берут интервью, и давай задавать какие-то вопросы, смысла которых даже я сама не понимала.

Неожиданно послышались шаги, знакомый голос. Тут я вся обратилась в слух и в кратчайшие сроки отрастила себе третий глаз на затылке. Потому что именно позади меня стоял взмыленный, и потный Бессонов и беседовал с каким-то представительным мужчиной в дорогом костюме и со злым выражением лица.

— Что вы имеете ввиду, повторите? — переспросил хоккеист, которого я пытала, и тут же вспыхнула, понимая, что спросила у того сущую глупость.

Но не успела я и рта раскрыть, чтобы перефразировать вопрос в удобоваримую форму, как за моей спиной послышался голос Бессонова. Сначала я, конечно же ошалела. А затем чуть не грохнулась в обморок. Но да, Артем звал…МЕНЯ!

По имени, черт его дери!

— Тая! — крикнул он уже в третий раз.

— Тая, — чуть пихнул меня в плечо мой оператор и кивнул в сторону Беса. — Тебя зовут.

— Меня? — истерично хохотнула я. — Пф-ф-ф, да нет, быть того не может.

— А я думаю, что все-таки может и даже очень.

Я снова вздрогнула, услышав из уст Артема свое имя. Ну и как бы пришлось повернуться, а затем пропустить удар сердца, когда наши взгляды соприкоснулись и сдетонировали.

— Иди сюда, — махнул он мне и... улыбнулся!

Чего?

Я даже проморгалась и глаза потерла, а затем вновь присмотрелась к Бесу. Но нет, он все еще мне улыбался так, будто бы я была всем, что он хотел видеть в этой грешной жизни. С ума сошел что ли? Ему вроде шайбов не прилетало по голове или прилетало? Я пропустила такой фееричный момент?

— Ну же, давай, иди ко мне, Тая.

Сглотнув, я зачем-то пошла к нему. Ну а что оставалось делать? Конечно, правильнее было бы бежать прочь: в другую страну или еще лучше в другую галактику. Однако я уверенно или не совсем двигалась к своему врагу.

Ой, дура…