Глава 22 - Тили-тили-блин...

Артем

Матчи всегда хорошо меня разряжали. Стоило только дотронуться лезвию моих коньков до льда, взять клюшку, как мир переставал существовать. Я видел только одну цель – загнать шайбу в ворота и ничего более. Мозг отдыхал в эти моменты, а главное - я не думал про Таю.

Прошлую ночь я был безумно зол, даже уснул не сразу. Все прокручивал в голове как эта нафталиновая девчонка меня нагло кинула. Развела! От раздражения аж зубы сводило, жаль пить перед игрой нельзя, иначе я бы точно утопился в бутылке, чтобы хоть на короткий промежуток времени забыть про свой позор.

И вот наконец-то – свобода. Пока идет игра – я парю. Отвечаю, это состояние покруче кайфа от травки или какой-нибудь другой дури. Однако радость моя длилась недолго. Стоило лишь закончится игре, как меня практически силой вытащил из раздевалки охранник Елецкого. Я аж водой поперхнулся, когда увидел его морду кирпичом и взгляд, который жаждал крови. Пришлось вернуть на место уже снятое с защиты джерси и идти следом.

Пока шел проклинал на чем свет стоит эту суку Карину. Это ж надо так подставить меня… Хотя сам я тоже хорош, чем думал? Ладно, поздно пить боржоми, как говорится.Осталось лишь до победного вертеться на сковороде гребаным ужом.

Елецкий с недовольным видом поджидал недалеко от зоны для интервью. А как увидел меня, так окончательно у мужика рожу перекосило: губы искривились, ноздри расширились, вены вздулись от ярости. Что ж эта гадина ему напела там?

– Как вам игра, дядь Миш? – я сразу отодвинул приветствия, постарался даже в этой патовой ситуации выжать скупую улыбку.

– А ты, я смотрю, хорошо шайбы забиваешь, – он тоже здороваться не стал, да только никаким дружелюбием между нашими репликами даже не пахло. И я нутром чуял, что добра не будет.

– Да, что вы, – отмахиваюсь я. – Сегодня было нетрудно.

– С чужими бабами тоже всегда легко, да? – Михаил Петрович делает шаг, прищуривается, словно сканирует меня.

– Чего?

– Говорю: ты, щенок, неплохо с чужими бабами развлекаешь! – в его голосе столько яда, что будь он в вине, я бы уже сдох.

– Слушайте, – пытаюсь отстоять свою честь и в целом как-то разрулить ситуацию.

– Нет это ты послушай, гавнюк мелкокалиберный, – напирает Елецкий. – С моей женщиной удумал яйца греть? Так я тебе теперь эти яйца и оторву. Понятно?

Я прокручиваю в голове, где мог опростоволоситься. Вроде когда уходил, подкинул админу денег, чтобы стерли все данные из реестра. А потом даже через отцовского главу охраны подчистил камеры. Ну никак не мог Елецкий видеть эту дуру Карину в моем номере.

– Знаете, за оскорбления можно и…

– Моя Кариночка, любимая девочка к тебе в номер зашла, а ты и рад! Но знаешь, что я больше всего ненавижу, Бессонов? Когда кто-то трогает мои вещи. А ты свои конечности к моему протянул и теперь я тебе их оторву к чертовой матери! С огромным удовольствием! – Михаил Петрович говорит так, будто приставил мне к виску пистолет. Собственно, думаю еще лет двадцать назад он был со мной расправился именно таким способом. Очково однако.

– Еще раз! – я повышаю голос, деваться не куда. – Вы прежде, чем наезжать, узнали бы все хорошенько. Я там был со своей девушкой. Де-вуш-кой! – цежу по слогам. Ну надо же как-то отмазаться?

– Девушкой? – мужик взрывается смехом, что меня абсолютно не радует. Наоборот – даже пугает. Стремный он, как ни глянь. Да и с отцом не хочется портить отношения, ему проблем создавать. Черт, ну надо же было вляпаться так, а?

Просто жесть!

– Да, девушкой! Ее зовут Тая, – на ходу сочиняю небылицы я. Можно было бы назвать и другое имя, но зачем? Так проще сохранить ложь в голове. – Мы были в номере 301, который она на минутку забронировала на свое имя. Можете пробить, – а тут я откровенно блефую. Никакой номер на ее имя брони не было. Остается надеяться, что Елецкий прямо сейчас не побежит проверять. Что же там ему наплела эта сука?

– Тая? Ой, – он оглядывается, типа ищет кого-то, затем поворачивается ко мне и резко хватает за плечо. Сжимает его сильно, злобно, будто свирепый тигр. А я и ответить ничего не могу, не тот он человек для разборок. – Ну и где же твоя сто пятьсот пятая Тая, м-м? Или она вчера была, а сегодня уже сплыла, да?

Теперь и я оглядываюсь по сторонам, хотя понимаю, что зря. Моя нафталиновая девчонка к арене, в которой я играю, теперь и на пушечный выстрел не подойдет. Но оно и понятно - облапошила Артем Бессонова и в кусты. Но я зарекся, что достану ее, пусть хоть и из-под земли! А затем Тая искупит свои грехи, в том числе и отмажет меня от психа Елецкого.

Но вдруг у меня челюсть на пол чуть не падает от шока. Ведь на мое счастье и непонятно как и почему, но я реально замечаю Таю буквально в паре шагов от себя. Она стоит себе, с Мартыновым беседует, даже в ус не дует. Так, как будто не она еще вчера, извивалась на моих коленях в полуголом виде.

Я против своей воли на секунду зависаю на ее образе. Тело от вида ее улыбки окатывает крутым кипятком, а мозг вскипает. За ребрами бомбят фейерверки, а низ живота наливается бурлящим свинцом. Ну жесть же, не иначе!

Трясу головой и прихожу в себя, приказывая себе остыть. Сначала нужно отбиться от Елецкого, а потом уже думать о том, как и где, я все-таки завалю эту дрянь.

Так, все! Соберись, тряпка!!!

– Тая! – кричу ей, не теряясь и ни о чем более не думая. Елецкий отпускает мое плечо: ух, ну и хватка у мужика. А затем хмуро смотрит в сторону девчонки.

– Тая! – еще раз зову я. Да твою ж налево, обернись!

– Что-то твоя Тая, – имя девушки Елецкий язвительно выделяет. – И не Тая вовсе, да?

– Тая! – уже откровенно рычу я. И наконец-то она оглядывается. Взгляд такой потерянный, испуганный, наверное, а меня у самого сейчас такой же. Чтоб это Карина там облысела, сколько проблем создала, самка похотливая!

Я подзываю свою лже-подругу, та нехотя, но идет. Останавливается рядом со мной, поглядывает в полным непонимании, пока я на ходу сочиняю легенду.

– Это Тая, – говорю Елецкому, а сам приобнимаю ее за талию. Девчонка чуть рыпается и заливается румянцем, но я лишь сильнее прижимаю ее к себе и смотрю взглядом: “смирно или тебе не жить”.

– Господи! – мужик опять взрывается смехом, противным таким, словно недоганстер из девяностых. – Тая, значит… Ты Артем думаешь, я дурак? Значит так, дорогой мой, – на этой фразе я понимаю, что меня прижимают к стенке. Притом настолько сильно, что дышать становиться тяжелее. – Отцу твоему не видеть контракта, а тебе своих конечностей - точка!

Первый выстрел и сразу прямо в лоб. Твою мать!

– Послушайте, Михаил… – блею, немой овцой.

– И про карьеру забудь, сучонок, – выплевывает он.

– Да с чего вообще такие наезды? – закидываю удочку в последний вагон. Тем временем Тая начинает дрожать, я чувствую это, потому что до сих пор обнимаю ее. Смотрит на меня, глазками обалдело хлопает, но хорошо хоть молчит.

– И за то, что ты посмел тронуть мою девочку, – все-таки Карина ему наплела. Вот же тварь!

– Михаил Петрович, да я ее…

– Я тебя и твоего отца в пыль превращу, усек?

Что-то внутри меня ломается на этой фразе. Ощущаю себя котом, которого загнали в угол озверевшие псины. С одной стороны готов рыпаться, драться, пытаться спастись, с другой стороны, мозгами понимаю насколько плачевное у меня состояние. Начнем с того, что Елецкий обладает связями, которые запросто смогут перекрыть мне дорогу в НХЛ. Один его звонок и меня выпрут даже из этого клуба, поставят клеймо над именем и фамилией, состряпать любую провокацию, что в жизнь не отмоюсь от позора. А уж какие ждут последствия отца, я и представлять не хочу.

И тут в моей голове что-то щелкает. Какая-то абсолютно нелепая, безумная мысль. Наверное, когда ты тонешь, то становится уже пофиг на то, какой брать спасательный круг. Даже вот такой идиотский…

Я прижимаю Таю ближе к себе, пока она окончательно не пришла в себя и выдаю:

– Я не хотел вам говорить, да и вообще кому бы то ни было, но у нас реально все серьезно с Таей. Максимально, понимаете?

– Серьезно? Еще скажи, что свадьба скоро и она на третьем месяце беременности, – Михаил Петрович вытаскивает телефон, кликает там что-то по экрану.

– О, Артем, я искал тебя, – неожиданно рядом вырастает Андрей Вохмин, мой агент. Он окидывает взглядом Елецкого, знает его, он вообще всех знает. Крутой мужик, я бы сказал один из лучших лоббистов в нашей стране.

– Да! – обрушиваю что-то не особо понимающее. Михаил Петрович отводит взгляд от телефона, Тая же наоборот вылупляется на меня, словно рядом с ней стоит инопланетянин или безумный Фредди Крюгер.

– Что? – в один голос с моей врагиней говорит Елецкий.

– Это информация не для СМИ, но да, – сглатываю, делаю пару вдохов и говорю то, о чем потом пожалею. – Тая не просто девушка, она, на минутку, моя невеста и скоро мы планировали с ней пожениться. Вот и вас, Михаил Петрович, на свадьбу думали пригласить. Вы как?

– А скоро - это когда, в следующем тысячелетии? - усмехнулся Елецкий, будто бы читая мои мысли и понимая, что я вру, как черт.

– Скоро – это через два месяца…