Глава 35 - Ревность

Тая

До нового года оставалось буквально часа четыре, и я почему-то жутко нервничала. Мало того, что между нами с Артемом в комнате произошло черт знает что, так он еще и все время смотрит на меня так, словно касается или еще хуже - обжигает взглядом. Нет, может, я просто фантазирую, лучше бы, конечно, так — не хочу между нами недопониманий. Один раз я уже потеряла голову, второго раза не будет. Чертова задница под номером тринадцать никогда больше не оставит рубец на моем сердце.

И не важно насколько мне все это безобразие взбудоражило. Все! Решено! Я вообще об этом постыдном инциденте вспоминать не буду. То вообще не я была. То со сна чего-то со мной приключилось - сбой матрицы. Глюк системы! Вот…

— А к нам Глаша с Ниночкой зайдут ненадолго старый год проводить, — сообщает радостно мама, заходя на кухню. Я тем временем нарезаю зелень в салат.

— Тетя Глаша? — спрашиваю у нее через плечо. С Нинкой мы никогда особо не дружили, она у нас вроде первой красы на деревню. Вся такая расчудесная, при формах, с улыбочкой, от которой ослепнуть можно. А еще эта стерва в школьные годы частенько меня... так, скажем, напрягала. И если я отказывалась напрягаться, то рассказывала обо мне небылицы своей матери, а та уже моей. И хотя в целом мы довольно сносно общались, но подругами назвать нас было нельзя.

— Да, Ниночка вернулась из столицы тоже. Постой, ты же не знаешь, — мама отодвигает стул и усаживается, подперев рукой подбородок. — Нинка еще летом на работу устроилась удаленно в какую-то редакцию и вот ее пригласили перейти в офис. Она уехала, обустроилась там, ее даже в должности подняли с младшего редактора, до ответственного и всего за полгода. Представляешь?

А мне и представлять не хотелось. Эта Нина как одноклассница, встречу с которой постоянно откладываешь, потому что хвастаться нечем. Но маме я этого не говорила, она, в силу своей наивности, не понимает таких вещей, да и с тетей Глашей они очень близки.

— Классно. Рада за Нину.

— А то ж, — улыбнулась мама.

В дверь постучали, что называется, помяни черта, и к нам пожаловала сама Нинка со своей родительницей. Выглядела моя антиподруга как всегда очень эффектно: в черном платье выше колен с вырезом, который показывал ее грудь почти во всей красе. Волосы она накрутила и аккуратно заколола гребешком, еще больше подчеркнув зону выдающегося декольте. Макияжа перебор, ну на мой взгляд, а так в целом... Парни таких как она любят.

Бегают. Слюни пускают. Западают. А потом в сторону таких серых мышей как я и не смотрят. Вот и Артем тоже может. Хотя…не плевать ли мне?

Совершенно плевать!

— Нина, — выдавила из себя я.

— Тая! — воскликнула наиграно девушка. Я сняла фартук, мы даже обнялись, делая вид, что, в самом деле, истосковались по общению.

— Как хороша, — покачала головой тетя Глаша, разглядывая меня, словно сканер. — Совсем не узнать.

— Согласна, — подхватила Нинка. — Прямо другой человек. Пластику сделала?

Чего?

— Скажешь тоже, — махнула рукой мама. — Наша Таечка с рождения красавица. Вон даже такого жениха себе отхватила, что многим и не снилось.

И тут мне сделалось настолько не по себе, потому что мама нахваливала меня искренне, еще не представляя, что через два с половиной месяца ее дочка перестанет иметь статус невесты завидного жениха. И карета снова превратится в тыкву.

— А что за парень? — Нина вылупила глаза, словно услышала диковинную новость. Неужели прессу не читает?

— Ты телевизор, что ли не смотришь? — удивилась моя мама.

— В последнее время нет ни на что времени. У меня на работе десять проектов, из которых шесть зарубежных. Я вся в делах. Так... — она прищурилась, будто пытала меня. — Что за жених такой завидный?

— Ого! — раздался голос из коридора, а потом и сам его хозяин перешагнул порог кухни. Артем окинул взглядом всех присутствующих, выдавая самовлюблённую улыбочку. Порадовался видать, что его похвалили, на чистых рефлексах прибежал.

— Ой, а вы разве не... — замялась Нинка.

— Да, я Артем Бессонов, нападающий «Ястребов», — пошел хвастаться павлин.

— Нападающий, — словно молитву потянула Нинка, а меня перекосило.

— Да, это…

— А меня Нина зовут, — перебила нагло она его. Протянула руку и повела плечами, демонстрируя вырез на своей груди. Вот же! Я сама не поняла, как от происходящей ситуации руки сжались в кулачки, а щеки вспыхнули.

— Понятно, — кивнул в ответ Артем, и уже собирался пожать ей руку, но я его опередила. Подошла и сама вложила свою ладонь в ее.

— Здорово! Как хорошо, — все взгляды вмиг устремились ко мне, и я поняла, что, наверное, сделала что-то не то. — Я имею в виду, здорово, что все мы здесь сегодня собрались.

Я отпустила руку Нины и в целом как-то напряглась, неосознанно даже.

— Давайте уже за стол, — крикнул папа. Они с бабушкой смотрели концерт по первому, из гостиной как раз доносился голос Баскова.

— Артем, а как вы познакомились? — не унималась проклятая Нинка. Еще и глазаками так хлоп-хлоп, губу прикусила, ну явно пыталась заигрывать. Совсем что ли уже? Артем тоже на нее смотрел, как мне кажется, с интересом. А я внутренне сгорала от иррациональной злости, причину которой объяснить никак не могла.

— На катке, — не растерялся он.

— А давайте за столом и расскажете, — влезла мама. — Глаша, пошли. И ты Ниночка, давайте, дети.

Тетя Глаша послушала маму сразу, и они пошли усаживаться, оставив нас троих на кухне.

— Как романтично. И что наша Тая сразу влюбилась? — закидывала вопросами Нина.

— Очень надеюсь, что так, — весело отозвался Бес. А мне провалиться под землю хотелось. И главное, не вопросы и ответы меня раздражали, нет — совсем другое. Например, то, как Артем улыбнулся сейчас Нинке или как его взгляд скользнул вдоль ее фигурки. Она же вся при формах, грех не засмотреться. Задница - орех. Сиськи - налитая дыня. Глазищи, губищи, все при ней.

— В самом деле, — хихикнула та.

— Вы идите, — пробурчала я, развернувшись к столу. — Мне еще зелень дорезать надо.

— Идем? — сладеньким голоском спросила эта выдра.

— Идем, — также приторно ответил он ей.

Я схватила нож и стала быстро шинковать остаток зелени, не замечая, что режу уж больно мелко, и много. Поняла свою оплошность, когда закинула в салатницу последний ингредиент, и того оказалось с горкой.

— Блин, — прошептала, вздохнув.

Неожиданно мне на талию легли мужские руки, да так по-хозяйски, будто я играю роль жены, вернее не играю, а являюсь ей. Дыхание у меня перехватило, сердце предательски пропустило удар. Оно вообще в последнее время ненормально реагировало на Беса, воспринимало его поведение за что-то большее, наивно желая расширить горизонты. Но не бывать этому!

Я раздраженно дернула плечом:

— Чего не ушел?

— А должен был? — прошептал он мне на ухо, опалив горячим дыханием кожу. Ноги у меня едва не подкосило от дурмана, который словно бы по заказу завладел телом.

— У тебя там целая фанатка, — напомнила я, почему-то до сих пор не оттолкнув его.

— О да, — усмехнулся Бес. — У меня вообще много фанаток. Но одна не поддается. Хотя сама понимает, что это временно.

И только я собралась выдать хоть какой-то бессвязный ответ, как мужские губы обхватили мочку моего уха. Это было слишком возбуждающе, настолько, что у меня оборвалось дыхание и тело вспыхнуло, словно факел.

Пуф!

— Временно, — пропел уверенно Артем.

«Тая! Не смей! Он снова поиграть тобой и бросит!» , — тут же напомнила я себе, влепив себе мысленно звонкую пощечину. Резко развернулась к Бесу, и ловко выскользнула из кольца его рук.

— Никогда, Тём, — я постаралась придать своему голосу дерзости, получилось или ли, кто его знает.

— Никогда не говори “никогда”, девочка моя.

— Была, Тём. Была твоя. И мне не понравилось, — затем развернулась и придала себе ускорения.

— Тая, — крикнул он, когда я уже мчала в гостиную за стол.

Никогда! Ни-ког-да! Я не позволю снова дать себе слабину. Обещаю!

Люди не меняются. А такие гулящие коты, как Бес, так уж и подавно.