Часть 2 · Глава 3

Глава 3

1554 год, 16 июня, вотчина Андрея на реке Шат

— Хозяин! Хозяин приехал! — закричал парнишка, и Марфа вздрогнула. Подскочила. Оставила ребёнка сиделке. И, выбежав на боевую площадку, убедилась в верности новости. На той стороне реки действительно находились всадники со штандартом её мужа.

— Я проверю, не переживай, — произнёс дядя Данила, что гостил у неё. И принялся седлать коней вместе со своими людьми.

Она окинула его несколько скептичным взглядом, но не стала ничего говорить, оставшись там, где стояла. И вернулась к наблюдению за всадниками, которые не спешили переправлять, находясь в окружении целого табуна коней…

Её дядя управился быстро. И десяти минут не прошло, как он со своими людьми добрался до пляжа. Того самого, напротив которого гарцевал на своём коне мужчина с волком на прапоре в окружении своих людей.

— Рад тебя видеть! — крикнул Данила через не очень широкую реку.

— Собирайся со своими людьми. Нужно перегнать этих лошадей, — неопределённо махнул Андрей рукой, — в Тулу.

— Так переправляйся. Отдохнёте. Нормально поговорим. Куда спешить-то?

— Времени мало. За мной может быть хвост. Заберёшь коней и уходи. Как можно скорее. А я буду шалить дальше.

— Хвост? Что это?

— Преследователи. Мы с ребятами немного пошумели.

Данила напрягся. Если Андрей боится преследователей, то они явно не пастухи. И их, вероятно, много.

— И передай, — продолжил Андрей, — чтобы мне сюда принесли ещё стрел в колчанах да запасы походной еды с овсом для коней. Марфа всё знает. Я с ней обговорил это перед отъездом.

— Большой хвост?

— Да бес его знает. Не медли! Чем быстрее ты заберёшь коней и уведёшь их в Тулу, тем лучше. Они меня просто стреноживают. Хоть убивай и иди дальше.

— И что мне делать с конями в Туле?

— Раздашь нуждающимся. Вместе с отцом Афанасием. Нужно как можно больше воинов вернуть в строй. А то не полк, а посмешище. И не делай такое кислое лицо. Я тебе обещал хорошие доспехи по осени. И ты их получишь. Общее дело ведь делаем.

— Общее, — нехотя произнёс Данила.

— И это железо тоже раздай, — кивнул Андрей на скрутки кольчуг, лёгкие шлемы и прочее, что было приторочено к сёдлам. — Это мы с супостатов сняли.

— Всё любовь простых воинов себе завоёвываешь? — хмуро спросил Данила.

— Ты дурак?

— Чего⁈

— Какая любовь? Ты на смотре по прошлом годе был. ЭТО разве полк? Даже четверти от полка всадников одвуконь выйти не могло! Стыдоба! Мы посмешище для Руси. И ладно это. Через эту стыдобу нам поместья постоянно грабят. Понимаешь? Пока полк полностью не сможет выезжать и гонять супостата, тут так и будет разруха.

— Это не твоя забота!

— А чья?

— Старшин.

— А они, скажешь, заботятся? В кабалу и разорение вводят своих воинов! Это, по-твоему, забота?

— Это честно! Они своё отдают! От себя отрывают!

— Козе в трещину такую честность! Экие благодетели нашлись! Через такую честность вся земля окрест Тулы в разрухе лежит. А они сами через ту честность как зайцы в крепости хоронятся, вместо того чтобы сотни свои в бой водить!

— Не твоего ума дела!

— Может, и не моего, — кивнул Андрей. — Но я поступаю так, как должно поступать по-настоящему честному воину. И либо ты мне в этом помогаешь, либо я сам поведу коней в город.

— Чёрт! Проклятье! Дурак! Как же ты не понимаешь? Ты этим ничего не добьёшься!

— Я уже этим добился! Половина безлошадных смогли выехать на ближнюю службу.

— Да брось! — зло махнул рукой Данила. — Ты ведь в сотники метишь! Так чего со старшинами войну затеял? Примирись с ними!

— Я с ними войны не веду.

— Ха-ха! Очень смешно. А мне, дураку, показалось, что ты с ними сошёлся не на жизнь, а на смерть. Воюешь ты с ними, Андрей, воюешь.

— И с тобой тоже воюю? Ты ведь тоже старшина.

— Я твой родич! А они — нет. Примирись!

— Вот долги воинам своим простят — примирюсь. Так им и передай!

— Но это невозможно!

— Ты поведёшь мой табун, взятый на саблю, в Тулу? — спросил Андрей, прекращая бессмысленный спор. — Я и мы все тут, — он обвёл рукой своих воинов, — жертвуем товариществу нашему взятое в бою. Откажешь нам в просьбе?

— Проклятье! — прорычал Данила. — Нет! Нет! Не откажу.

Андрей победно улыбнулся. Ведь фактически он поставил Данилу этим вопросом перед выбором, на чьей стороне он будет в этом конфликте.

Если бы он отказался, то остался бы формально на стороне полковых старшин. Но он согласился, через что явно спозиционировал себя как сторонника Андрея. Даниле очень не хотелось вступать в открытый конфликт с теми, кто много лет держал полк и заправлял в нём всем на фоне сменяющегося калейдоскопа воевод. Но выгоды от сотрудничества с мужем племянницы были вот они, и они манили… слишком манили…

Да и вообще — не каждый мог выехать вот так и почти сразу знатно разжиться трофеями. Он ведь, получается, кошмарил тех, кто кошмарил Тулу. В чистом поле. И тут у любого возникли бы мысли об удачливости и том, на чьей стороне Бог…

Марфа тоже на реку прибежала, сразу как подтвердилось, что это точно её муж.

— Ты как? — тихо спросила она, когда перебралась на левый берег реки, и муж её обнял, отведя в сторонку.

— Терпимо. А у тебя как дела? Сын как?

— Предсказуемо. Ест, спит, срёт и орёт. Всё, как и положено малышу.

— А как же деуринизация?

— С этим у него тоже всё в полном порядке, — хмыкнула Марфа.

— Дядя не обижал?

— Да куда там, — фыркнула она. — Попытался как-то уму-разуму поучить. Так я вспылила и нарычала на него. И всё. Как бабка отшептала. Только смотрит странно как-то.

— Он тебе новые слухи уже рассказал?

— Нет. Что за слухи?

Андрей вздохнул и начал просвещать свою супругу, лицо которой с каждой услышанной фразой приобретало всё более ошарашенный вид.

— Это что же получается?

— Жопа получается. Полная. И она вот-вот надо мной разверзнется.

— Над нами.

— Тебя-то, может, не тронут.

— Без тебя? — выгнула она бровь. — Может быть, я плохо разбираюсь в людях, но то, с какой прытью дядя завладел имуществом отца, многое о нём говорит. Без тебя он загонит меня на кухню или прибьёт тихо, став опекуном нашего сына. Ведь он наследник вотчины. И будет здесь всем распоряжаться. Так что если мы и пойдём ко дну, то в обнимку.

— Ты боишься его?

— Я боюсь за тебя. За нас.

— Ты не ответила на вопрос.

— Если он позволит себе лишнее, то я убью его. Ножом можно не достать, но яд достанет всегда. Я помню, как надо мной издевались. И я не прощу себе, если придётся пройти через это снова.

— Хорошо. Постарайся не подставиться. Ты должна выжить ради нашего сына.

— Без тебя ничего хорошего не будет.

— Я понимаю.

— Какой план?

— Я попробую пошуметь и не умереть.

— И всё?

— И всё. Я не знаю реакции Царя и митрополита на эти слухи. А вслепую планировать ничего невозможно.

— Может быть, подумаем о Литве?

— Это верный приговор. Понимаешь?

— Почему же? У тебя есть четверо послужильцев в доброй броне да на конях. Кошевые. Деньги. Соберёмся да ходу. Через степь пройдём и двинем сразу на запад. К Польше поближе. Чтобы не догнали. Земли беспокойные. Воинов не хватает. Тебя охотно примут на службу. Пётр пойдёт с нами. Кое-кто из местных тоже.

— И долго мы там просидим?

— Если Царь решит тебя устранять, то у нас не будет выбора. Придётся уходить.

— Если он решит так действовать, то возможности сбежать уже не будет. Во всяком случае, когда я узнаю о его намерениях, окажется уже поздно.

— Может, тогда сейчас уйдём?

— Ты думаешь, я могу просто так бросить своих воинов?

— Ты ведь понимаешь, что речь идёт о жизни и смерти твоего сына?

— Понимаю. Но если я своих людей сейчас прогоню, то далеко мы не уйдём. Воевода всё прекрасно поймёт, отправит погоню, и нас точно настигнут.

— Проклятье! Может, тогда на восток подадимся? Или на север, за Оку. Вряд ли кто-то подумает, что ты решил таким образом сбежать. А оттуда в Литву.

— В пограничье нас и повяжут.

Марфы рыкнула и выругалась на незнакомом языке.

— Милая, давай оставим бегство для крайнего случая. Тут главное что? Правильно. Если мы будем демонстрировать своё желание уехать, то это только подтвердит негативные подозрения. Кроме того, оказавшись в Литве, я могу попасть в руки польского Короля. И он, шантажируя тобой и нашим сыном, станет вертеть мной, используя в своих играх. Хотя в каких играх — я не знаю. Но если уж такие слухи пошли, то это не спроста.

— Почему ты отдаёшь все трофеи? — уперев руки в боки, спросила Марфа, переключившись с тупиковой ветви беседы и попытавшись хоть тут дать волю своим эмоциям. А ей было страшно. Очень страшно. И хотелось это выплеснуть.

— Помнишь, как в девяностые и нулевые поступали кандидаты в депутаты перед выборами?

— Как?

— Раздавали пакетики с колбасой. Приём древний и очень действенный. Его очень активно применяли в древнем Риме. Если какой-то сенатор хотел добиться своего, то он опирался на плебс и легионы. А чтобы заручиться их поддержкой, одаривал их хлебом, деньгами или ещё какими-то благами.

— И ты себя возомнил сенатором?

— Я себя возомнил пока ещё живым. И я хочу, чтобы это так было и дальше. Ты же сама мне столько раз говорила, что живу я не в пустыне.

— Но и про вотчину забывать не стоит.

— А ты думаешь, что если я оставлю себе ещё семерых коней, то вотчина достигнет третьего уровня, у меня появится сорок пять крестьян, семь очков силы и я смогу носить адамантовый доспех?

— Не юродствуй.

— Милая, мне кажется, что ты не понимаешь, насколько всё серьёзно.

— Если бы Царь хотел от тебя избавиться, то уже сделал бы это.

— Иоанн свет Васильевич, насколько я понял, очень осторожный человек. ОЧЕНЬ осторожный. И он не склонен делать поспешные выводы и резкие движения. Он, без всякого сомнения, отреагирует на слухи. Но только после того, как проведёт нужные консультации и выберет самую разумную, на его взгляд, стратегию. Так что ты не права.

— Ты думаешь, что он так зависим от слухов?

— А ты как думаешь?

— Поверь, тебе лучше не знать, что и как я думаю, — покачала головой Марфа.

— Почему?

— Там очень много мата. И да, ты прав, у меня пока в голове весь этот бред не укладывается. Кто его мог придумать?

— Я не знаю.

— Даже мыслей нет?

— Правило «Кому выгодно, тот и совершил» в данном случае не работает. Как мне кажется. Я бы подумал, что это сделали в Церкви, так как изначальная молва нахваливала колдуна. Но пущена была ересь. Царь? Вот ему только этого головняка ещё не хватало. Кто ещё? Бояре?

— Могли?

— Могли. Но зачем? В чём их выгода, я не ведаю.

— Ты видишь суслика? И я нет. А он есть.

— Всё так. Но как можно понять, кому это выгодно, если мне не понятны резоны?

— Б…ь! — грязно выругалась Марфа, продолжая поглядывать по сторонам, чтобы их не подслушивали, как, впрочем, и Андрей. Их уже научил горький опыт, что так делать необходимо. Так что они не только болтали, но и внимательно контролировали периметр.

— Понимаю. Я сам только-только смог обо всём этом думать без мата.

— Если Царь тебя спросит, что говорить станешь?

— Удивляться и разводить руками.

— Надеюсь, ума хватило никому ни в чём не признаваться?

— Да… — чуть помедлив, ответил Андрей, вспомнив свой разговор с воинами у костра.

— Твою мать… — тихо прошептала Марфа, прекрасно поняв смысл этой заминки. — Кому?

— Воинам.

— ЗАЧЕМ⁈

— Они обращались ко мне не иначе, как «княже». И я попросил их больше так не делать. Их заинтересовало — почему. Объяснил им, что таким образом они роют мне могилу. Но они поняли это по-своему. И уточнили, мне нужно, чтобы они меня не выдавали? И я подтвердил.

— О Боже! Боже!

— Не ной! Самому тяжко…

Ещё немного поболтав в том же духе, Андрей распрощался со своей супругой и, загрузив запас стрел с провиантом, отправился дальше. Так и не переступив порога собственной вотчины.

Ну как немного?

Они всё же уединились в кустиках на берегу реки для более приватного общения. Не устояли перед соблазном. Так что когда он вышел оттуда, то его встретили улыбающиеся, скорее даже ухмыляющиеся лица соратников.

— Ну а что вы хотите? Видите, какая нервная. Нужно было утешить.

— Вожжами бы огрел, и делов.

— Со пылкими бабами так нельзя. А она меня потом так накормит, что неделю животом мучиться буду. Не. Лучше так. И приятно, и для дела полезно.

Все поржали.

Более того — скабрёзного настроения воинов хватило на то, чтобы они ещё несколько часов обсуждали это событие. Ведь Марфа не молчала, и стоны её были хорошо слышны. Андрей же улыбался про себя, будучи доволен тем, что увёл мысли своих воинов от ненужных вещей. А то они вон какие хмурые стояли, наблюдая за их с Марфой сложным разговором. Не требовалось великого ума, чтобы понять, что они обсуждали…