Часть 2 · Глава 4

Глава 4

1554 год, 18 июня, где-то южнее Тулы

— Что там? — спросил Андрей у Акакия, который раньше времени вернулся из передового дозора.

— Татары. Но меня они заприметили.

— Погнались за тобой?

— Остановились и начали руками показывать.

Андрея это немного удивило, и он поехал вместе с Акакием посмотреть на супротивника. Однако, когда они достигли того места, где дозорный обнаружил отряд, его там уже не было. Точнее, за лесом скрылся последний всадник и несколько лошадей.

— Какие они были?

— В каком смысле?

— Доспехи. Разглядел их?

— Далеко.

— Не пастухи-разбойники?

— А чёрт их знает? Может, и они. А может, и нет.

Парень задумался.

Обычно в России размышляют над вопросами «Что делать?» и «Кто виноват?». Но тут Андрей загрузился на другую тему. А именно: какого лешего они творят?

Что его смутило?

Практика боевого охранения на Руси отсутствовала как категория, поэтому одиночный вооружённый всадник, который заметил их и резко свалил, вряд ли ассоциировался бы ими с чем-то подобным. Тем более что у них у самих тоже такая штука не практиковалась.

Почему они тогда отвернули?

Посчитали себя очень слабыми? Из-за чего избегали боя? Но тогда отчего так медленно улепётывали? Ведь явно же не спешили. Времени смыться у них хватало. А так — словно специально ждали, чтобы хвост показать.

Если предположить, что они везли что-то ценное, являясь караваном торговым, то чего им бояться? За разгром торговцев Царь по головке не погладит. Наоборот, чем скорее установится контакт с местными, тем лучше и спокойнее для купцов в этой беспокойной земле.

Контрабанда?

Возможно. Но тогда, как и в первом случае, непонятно, отчего они медлили.

Поразмыслив, Андрей пришёл к выводу о том, что супостаты решили увлечь его погоней, а сами готовят ему ловушку. Во всяком случае, для татар, как и для всех степняков, ложное отступление в те годы было обычным делом. Этот древний, как говно мамонта, приём практиковали ещё скифы.

Но какую ловушку они для них приготовили? Как оценили их силы?

— О чём думаешь? — спросил подъехавший Кондрат.

— В ловушку заманивают, — махнул рукой Андрей в сторону леса. — Хвостом вильнули и отошли.

— Так что удивительного в том? Ну заманивают. Так чего туда идти?

— Охотничья страсть, — пожал плечами Андрей.

— Не доведёт она до добра.

— Проверить, кто это такие, всё равно не мешает. Кто их знает. Может, большая армия идёт.

Кондрат усмехнулся, но спорить не стал. В конце концов, ему тоже после двух успешных боёв хотелось пощипать неприятеля. Да и чувство уверенности возникло. Всё-таки даже одна победа в бою укрепляет боевой дух намного лучше, чем целый месяц работы опытного политрука…

Осторожно выступили вперёд, развернув боевое охранение по максимуму. Особого прока в решительном натиске от пятёрки привлечённых помещиков не было. Акакий шёл всё так же — впереди. А остальные развернулись в импровизированные боковые заставы и крутили головой как оглашённые. Но оно и понятно, в случае чего — ты первый на линии атаки. И вряд ли выживешь, если вовремя не отреагируешь. Вот и старались, внимательно отслеживая всякое шевеление в кустах и прочие сюрпризы.

Кроме того, все эти дозоры находились в прямой видимости, как друг от друга, так и от основного отряда. И все хранили бдительность. Но без какой-либо наблюдаемой со стороны нервозности. Просто вяло посматривали по сторонам, отмечая состояние дозоров.

Наконец очередной поворот.

И хвост медленно утекающего отряда противника вновь замаячил у перелеска, уходя куда-то направо за него.

Андрей крутанул штандартом над головой. Это был условный знак общего сбора. И помещики, идущие в дозорах, спешно вернулись.

— Что там? — махнул рукой Андрей в сторону перелеска, за который отошли татары.

— Там речка малая и большой заливной луг.

— Он только направо идёт?

— Да нет. И направо, и налево.

— Ясно. Широкий?

— Да шагов двадцать-тридцать.

— Думаешь, засада?

— Да. Отличное место. Так. Мы, — рукой указал он на тех воинов, что имели ламеллярные доспехи, — выезжаем. Сразу поворачиваем налево. Строимся и атакуем. Всё понятно?

— Понятно, княже, — произнёс Кондрат.

— Я же просил! — рявкнул Андрей.

— Всё понятно! — улыбаясь, рявкнули они.

— Хорошо. А вы, — указал он на привлечённых в самый последний момент помещиков, — едете за нами. Сразу отворачиваете направо. Ваша задача — прикрыть нас от удара в спину. Понятно?

— Да. Да. Конечно.

— Если заметной угрозы справа не будет, разворачивайтесь налево и поддерживайте нас. Ясно?

— Понятно, к… хм… Да, всё понятно, — произнёс Модест, и остальные закивали, улыбаясь.

— Вы остаётесь здесь! — жёстко произнёс Андрей кошевым слугам и те часто-часто закивали.

Пару минут на подготовку. И отряд двинулся вперёд. Самые крепко снаряжённые воины в голове, остальные второй группой сзади. А незадолго до поворота он во всю мощь своих лёгких гаркнул:

— Стро-о-о-о-йся!

И, подняв рог, висевший у него на поясе, затрубил в него.

Андрей прикупил этот рог у Агафона. А потом у одного ремесленника в Туле по-быстрому его переделал. Купец думал, что, как все нормальные люди, он сделает из него большую ёмкость для вина или мёда хмельного. Но круто ошибся, ибо парень слепил из него «дуделку».

Кондрат, да и остальные, вздрогнули от поступка Андрея. А потом заулыбались. Догадались, что этот цирк был для засевших в засаде татар. Что, дескать, крупное войско идёт.

Андрей выехал и сразу отвернул налево. Лишь вскользь глянув направо. И не зря.

Засада находилась именно там, где он и предположил.

Остановился.

Рядом с ним быстро встали остальные «ламеллярные» всадники. Выстроившись в линию. Плюс-минус.

Секунда.

Он вновь продудел в свой рог. И, оставив его, перехватил удобнее копьё. А потом пнул шпорами коня. Закричав:

— В атаку!

И двинулся вперёд, разгоняя своего коня для удара. За ним последовали остальные. И Аким по своему обыкновению начал выть. И опять не в одиночестве. Волчий вой семи глоток выглядел не так грозно, как тринадцати. Но его оказалось вполне достаточно, чтобы стоящие напротив татарские мерины занервничали. Да и всадники тоже.

Ведь за спинами этой восьмёрки конных воинов вынырнули ещё. Отсюда не разглядеть, сколько и чего. Но выскочили. А уровень снаряжения первой линии говорил сам за себя. Зная уровень материального благополучия помещиков, они посчитали, будто бы нарвались как бы не на весь полк.

И это не считая определенного шока от нестандартного поведения. Помещики так не воевали. Совсем.

Двадцать метров.

Десять.

Помещики опустили свои копья и зажали их подмышкой, уперев в лямки седельных упоров.

Пять метров.

Кони помещиков разогнались до галопа. Хорошего такого. Крепкого. Всё-таки волчий вой и шпоры — приличный стимул. Да и воевали они на конях, которых всю зиму приучали к таким атакам, параллельно откармливая.

Татары же стояли достаточно рассеянной толпой. Строевой бой они вести не собирались, да и не умели, планируя навалиться лавой с тыла на преследователей.

За луки они тоже не хватались. Да, надеть тетиву они не забыли, готовясь к бою. Но стрелять в коней они не собирались. Это ведь их добыча. А всадники не выглядели легко уязвимыми для стрел. Строго говоря, в степи вообще не было принято стрелять по коням. По разным причинам. Сейчас же, крутясь и пытаясь удержать своих коней, что гарцевали из-за волчьего воя, они даже если бы и захотели — не смогли стрелять…

Андрей сгруппировался.

Напрягся как пружина.

Секунда.

И удар.

Всадник, в которого он метил, смог толково прикрыться щитом. Но это не сильно ему помогло — он вылетел из седла со свистом. Так, словно по нему кто-то наотмашь ударил кувалдой. Копьё выдержало. Андрей чуть скорректировал его направление в следующего супротивника.

Рядом послышались такие же копейные удары. Мощные. Слишком мощные для степи.

По спине Андрея что-то ударило. Ближе к пояснице. Видно, кто-то из татар достал саблей. Вполне типичный удар в «собачьей свалке» на конях.

Новый удар копьём.

В этот раз всадник неудачно прикрылся щитом, и тот, отклонившись кромкой, пропустил копьё на кольчугу. И оно её пробило, порвав словно свитер или тряпицу какую-то. Хотя углубилось и не сильно. Слишком уж потерялась энергия от первого столкновения.

Аргамак парня захрипел от очередной перегрузки и встал на дыбы.

Но Андрей усидел.

Длинные стремена и достаточно глубокая посадка очень этому поспособствовали.

Копьё с прапором, правда, пришлось оставить в груди поверженного противника. Но не страшно. Он выхватил саблю и закружился в «собачьей свалке».

Хороший доспех давал радикальное превосходство в таких беспорядочных и скоротечных драках. По нему то и дело прилетали удары. Больше всего в корпус. И достаточно сильные. Была бы кольчуга — плохо бы ему пришлось. Прорубить-то не прорубили бы, понятное дело. Но тут, считай, что палкой удар хороший, которым можно и печень отбить, и позвоночник «приласкать».

А ведь били не только саблями. Прилетало и лёгкими копьями. Понятно, что не таранным натиском, а с руки. Но при защите кольчугой и этого хватало, чтобы травмировать мышцы или внутренние органы. Мягкая защита — беда, а не защита.

Ламеллярные доспехи, ясное дело, не латы и давали защиту несопоставимо слабее. Но даже её хватало против таких угроз. Особенно при использовании стрельчатых пластин, которые жёстче сидели на своих местах и лучше держали колющие удары. Таранный удар копьём, разумеется, не выдержали бы. Но подачу с руки — вполне. А прикрытие шнурков перехлёстами металла обеспечивало серьёзную защиту от разрубания крепежей.

Удары Андрей воспринимал как толчки. Вроде и сильные, но недостаточные для того, чтобы выбить его из седла. Да и били супротивники явно из расчёта на привычного противника в мягкой кольчужной броне. Те же удары по пояснице шли один за другим.

Андрей же работал своей саблей по рукам и бёдрам, лишённым, по местным обычаям, защиты.

Быстрые кистевые удары не отличались силой. Но остро отточенное лезвие рассекало ткань и плоть очень успешно. Скорость же, с которой он орудовал своим клинком, вызывала жутковатое восхищение. Всё-таки постановка техники в XXI веке и почти два года тренировок тут сказались самым положительным образом на навыках и возможностях.

После него почти не оставалось трупов. Но редко кто из встреченных ему на пути воинов не получал рану. Пусть и лёгкую, но очень неприятную.

Его коллеги по «опасному бизнесу» работали совсем не так хорошо. Но всё равно продуктивно. Потому что им хороший доспех также очень сильно помогал.

Минута.

Долгая минута прошла с начала боевого столкновения. Однако «ламеллярные» всадники всё ещё были в седле. Хотя у Устинки рука левая обвисла плетью, явно её отсушили ударом. А у Федота кровью окрасилась правая нога, которую вскользь зацепили чем-то.

А вот супостатов повалилось с коней масса.

Сначала копейным натиском Андрей со своими четырьмя послужильцами да тремя соратниками ссадил восьмерых. И если бы Устинка не промахнулся, то и девятерых бы вынесли.

А потом и в свалке срубили шестерых. Из остальных лишь один оказался без ранения. В тылу же рубились пятеро поместных с прикрытием. Там результат был похуже. Однако прикрытие состояло из пастухов и тех поместные, защищённые какой-никакой, а броней да опытом, очень успешно резали.

— Арекет[1]! — крикнул кто-то из супостатов.

И все резко дали «по газам», стараясь выйти из схватки. Воины, сидевшие в засаде, рванули влево, вдоль заливного луга. Остальные — вправо.

Поместные всадники вроде бы дёрнулись их преследовать, но Андрей подхватил свой рог, висящий на лямках, и протрубил в него, созывая воинов.

— Почему мы не преследуем их⁈ — выкрикнул распалённый боем Аким, махнув рукой в сторону удаляющихся степных воинов, что отчаянно погоняли своих коней. — Их нужно добить!

— Акакий! Где тут ближайшая переправа?

— Далеко, — махнул он рукой в сторону ускакавших воинов. — Вишь — берег заболоченный. Тут и вплавь без коня не перебраться. Завязнешь.

— А там? — махнул рукой Андрей в другую сторону.

— А чёрт его знает? Там никто не ходит. Там луг скоро сходит совсем в низину. Топкое место. И ивняка да ракиты заросли густые. Может, где переправа и есть, но далеко. И добраться до неё можно только по лесу.

— Что с Пафнутием? — спросил Андрей, указывая на лежащего на земле помещика, что держался левой рукой за живот и тяжело дышал.

— Не жилец, — покачал головой Модест. — Как крикнули отход, так кто-то ему и всадил копьё в живот. Вспорол кольчугу. Почти под дых угодил.

Андрей спустился с коня и подошёл к своему боевому товарищу. Тот был ещё в сознании и корчился от боли. Копьё, судя по всему, вошло снизу вверх в живот, повредив ему не только кишечник, но и лёгкие. А то и ещё что-то. Было видно — действительно, не жилец. Там, в XXI веке, опытные врачи реанимации, конечно, вытянули бы его. Скорее всего. Но тут их не было. Тут вообще ничего не было из того, что могло помочь со столь сложным случаем.

Парень глянул на правую руку умирающего.

Несмотря на рану и падение с коня, Пафнутий крепко сжимал свою саблю.

— Не выпуская оружия из рук! — громко и отчётливо произнёс Андрей. Присел на правое колено рядом с умирающим. И тихоньким речитативом начал декламировать слова песни «Дружина» группы «Сколот»:

Ой, вы, други, вои [2] крепки,

Вы на смерть всегда идёте.

И, залив землицу кровью,

Песни в Ирии [3] поёте.

Вы не ведали прощенья

Ко врагам своей Отчизны.

И летите соколами

От рождения до Тризны.

Честь — дружине, князю — слава.

Песнь летит над всей землёй.

Из тьмы веков пусть громом грянет,

Ратною сверкнёт стезей.

Перун — бог воинов удалой!

Припев вместе с Андреем нескладным хором произнесли все воины. Они его уже знали. Пафнутий же до последней строчки не дожил. Он даже до припева не дожил. Последний раз нервно вздохнул, булькая кровью в лёгких, и затих.

Андрей замолчал, не став продолжать песню. Аккуратно закрыл погибшему воину глаза и начал читать отходную молитву. Христианскую. И помещики, неоднократно слышавшие её, кое-как участвовали, продолжая обеспечивать многоголосый хор.

После чего тело павшего похоронили на незатопляемом холмике, так, чтобы лицом он всегда видел рассвет. Прямо в доспехах и при оружии. И поставили сверху наспех сделанный деревянный крест.

С доспехами, кстати, вышла небольшая загвоздка.

— Снять бы надо, — произнёс Акакий. — Зачем их закапывать?

— Как зачем?

— Так… ценность же.

— У него есть сын?

— Нет.

— Дочь?

— Бездетный он. Жена родами взмерла на первенце, вместе с малышом.

— В стародавние времена воинов, павших в бою или от ран, хоронили с оружием и в доспехах, дабы и на небесах они предстали не абы кем, а воинами. Так что, думаю, мы не обнищаем, если окажем ему такую честь.

Все промолчали.

Кольчуга, шлем, сабля и копьё, которые Андрей решил закопать вместе с Пафнутием, стоили денег. Не рубль и не два. Но возражать против этого довода не стали. Для их, по сути, насквозь языческого мировоззрения с лёгким налётом христианства эти доводы были достаточно логичны и правильны.

После чего все сели на коней и отправились не за убежавшими воинами, а за их импровизированным вьючным обозом. Никуда не спеша. Чтобы лошадей не мучать. Ведь без запасов еды и заводных коней те воины не шибко и опасны.

Само собой, выставив большой тыловой дозор из четырёх поместных дворян в кольчугах. А между ним и идущими в голове «ламеллярными» всадниками расположились заводные и вьючные кони с кошевыми слугами.

Раненым, конечно же, оказали помощь. Промыли солёной кипячённой водой открытые ранения. И добро их перевязали. Благо, что всё необходимое для таких действий Андрей заготовил ещё в вотчине. И даже тщательно прокипячённые бинты расфасовал по берестяным туескам, покрытых изнутри тонким слоем воска и воском же запечатанных…

* * *

— Рад тебя видеть, сестрица, — произнёс Даниил Романович Захарьин-Юрьев, вставая при виде Царицы.

— Сядь, — устало махнула она рукой.

— Мне сказали, дело у тебя есть?

— Слышал про Всеслава?

— Про самозванца, который себя величает Всеславом?

— Он-то себя так как раз не величает. Его толпа так зовёт.

— Что в лоб, что по лбу.

— Не скажи…

— Так зачем ты меня позвала?

— Я хочу знать, что он задумал. Понимаешь?

— Зачем? Не понимаю, чего Государь медлит. Взять паренька под белы рученьки да на дыбу подвесить. Поспрошать, кто воду мутит. А потом голову с плеч.

— Ты думаешь, наши враги этим не воспользуются? Или ты мнишь, что воду мутят они просто так? Седмицы не минет, как толпа, подначиваемая ими, ворвётся в кремль.

— Так зачем ему прилюдно голову рубить? Тихо примучить, и всё.

— Наивный… — покачала она головой. Немного помолчала и пересказала, что узнала от мужа про юродивого и его сон. — Понимаешь? Всё зашло уже слишком далеко. Да и за что его брать? Он честно службу служит. И в измене не уличён.

— Ясно, — нахмурился Даниил Романович. — А от меня что тебе надо?

— Я хочу, чтобы ты своим глазом глянул на него. Если случится так, то и пообщался. Ты в людях хорошо разбираешься. Вот и посмотри — враг он нам али друг. Да и вообще — что за человек.

— Пристало ли мне бегать за каким-то там дворянишкой?

— Испроси у мужа моего право посетить Тулу да посмотреть, что там творится. Он не откажет. Последнее время Тула стала слишком много новостей приносить. И не всегда приятных. Иной раз едва ли не больше, чем стольный град наш.

— Слышал я, что муж твой желает отправить меня с войском усмирять земли вокруг Казани.

— Успеется.

— Что значит — успеется? — насупился Даниил Романович.

— Ты и сам знаешь, чем всё едва не закончилось по прошлому году.

— Знаю. И что с того?

— Андрея ныне толпа именует не иначе как князь Всеслав, называя древним богатырём и защитником земли русской. Так это или нет — уже неважно. Толпе пришлась по вкусу эта сказка. И она от неё так просто не откажется. А потому в случае беды какой слово Андрея вес будет иметь. Особенно промеж поместных дворян. О его делах и на Москве уже слышали и одобряют. Простые дворяне одобряют, почитай, поголовно, а старшины — частью. Деньги деньгами, и вопросы у них есть, но его рвение не пускать татар за Оку к их поместьям разделяют всецело. Вот я и хочу понять — за нас он стоит али против. Сгубить его можно, но беды, которые на нас после этого обрушатся, вельми печальны. Так что нужно думать, как без этого обойтись.

— Всё настолько печально, что ты думаешь о признании его официальном?

— Я думаю, что супруга моего устроит то положение, что есть сейчас. Закрыть глаза на молву проще и легче, чем пытаться спорить с толпой.

— Ну ты смотри. Мню, такие игры могут закончиться очень плохо. Он закроет глаза, а другие нет. Так и до признания Церковью может дойти. Да и с чего ты взяла, что ему есть дело до Государя, тебя и нас? Поместные дворяне, насколько я ведаю, живут своей довольно скудной жизнью и заботы у них совсем иные. Малые. Местные.

— Он подарил мужу грамотку, написанную его рукой, в которой описал, как бороться с ядами. Не всеми. Но про мышьяк и ртуть много неведомого поведал. Я проверила. Всё так и есть. Мы условились с мужем о том не болтать. Но ты мой брат, и ты не меньше меня заинтересован в том, чтобы я оставалась живой и при муже здравствующем. Так что прошу — никому о той грамотке ни говорить. Однако тебе, чтобы ты понимал, я сказала. Сам видишь — всё не так просто, как тебе кажется.

— Занятно… — задумчиво произнёс Даниил Романович.

— Простой помещик таких вещей не ведает. Отнесись к этому делу со всей серьёзностью…

[1] Арекет (hareket) — «отходим» по-ногайски.

[2] Вои — архаичная форма слова «воины».

[3] Ирий — рай в славянском язычестве.