Часть 3 · Глава 2

Глава 2

1554 год, 20 июля, где-то южнее Тулы

Татары, нарвавшиеся на чеснок, отошли. А потом обошли опасный проход, продираясь по кустарнику подлеска. И встали лагерем. Уже смеркалось, и идти дальше не было никакого смысла.

Три коня оказались достаточно сильно травмированы. Не самим «чесноком», а из-за того, что, идя на рысях, споткнулись и неудачно упали, наступив на колючку. Она ведь небольшая была. Ещё с десяток после извлечения колючки просто хромали. Несильно. И, скорее всего, поправятся. Но не через день, и не через два. Так что для «строевой службы» эти в целом здоровые и добротные мерины уже не годились. Что неслабо так ударило по подвижности отряда. Это в степи лошадей хватало. А тут, в походе, количество их было ограничено. Каждая на счету.

Лагерем они встали самым обычным.

Развели костёр, набрав хвороста. И стали отдыхать, приводя себя в порядок…

— Ну что, други мои, — произнёс Андрей. — Пора нам пошалить.

— Пошалить? — удивился Федот. — Опять?

— Не опять, а снова, — улыбнулся парень.

— А с колючками этими разве не шалость была? Вон сколько их ушло.

— Погоди ты, — перебил его Аким. — Что ты задумал?

— Помните, что мы устроили у курганов?

— Так тут курганов нет.

— Верно. Так что нам нужно этот приём изменить.

— Зачем? — нахмурившись, спросил Кондрат. — О тебе и так слухов больше, чем у пса блох. Или мнишь, что смерды молчать станут?

— Да, — согласился Никодим. — Они ведь болтали, будто бы ты мертвецов на помощь позвал.

— И что? — несколько удивлённо спросил Андрей.

— Как что?

— Про меня уже столько всего болтают, что, даже если я ничего делать не буду, сказки сами собой рождаться станут. Достаточно, чтобы я не то чтобы рядом проходил. Нет. Просто чтобы кто-то сказал, что меня там видели. Бояться этого не стоит.

— А если Церковь прижмёт?

— Падая в пропасть, расслабься и получай удовольствие, — пожав плечами, ответил Андрей, максимально добродушно улыбнувшись. — К тому же эти слухи не только моя беда, но и моя сила. И этим нужно пользоваться.

— Если попадёшь в плен к татарам — это «сильно» тебе поможет, — фыркнул Кондрат.

— Да, — согласился с ним Федот. — Они тебе всё вспомнят. И что ты делал, и что про тебя только рассказывали. Так что смерть твоя будет жутка и не быстра.

— И какой из этих слов нужно сделать вывод? Правильно, други мои. В плен ни мне, ни вам нельзя. И если зажмут — драться до конца. Ибо смерть в бою для нас будет единственным спасением. Или вы думаете, что с вами поступят сильно мягче?

— Вот уж обрадовал так обрадовал… — буркнул Кондрат.

— А то ты не догадывался? Ха! Не поверю. Нам же нужно делать всё, чтобы выполнить свой долг. И отвратить татар от набегов на Русь. Бить их. Резать. Топить. Пугать. Да хоть в котёл гадить. Любые средства хороши. И страх среди них не самое последнее дело. Так что я предлагаю продолжить их пугать.

— Напугаешь их… как же! Вон соберутся всей толпой и придут нас учить уму-разуму! — воскликнул Кондрат.

— Когда Русь была ещё юна и ютилась на берегах Волхова, этими землями безраздельно владели хазары. Степняки. И воины Руси встретились с ними на берегах Днепра. И побили их. Хотя были пешими, а те конными.

— Но как это возможно⁈

— Возможно, — твёрдо произнёс Андрей. — Они просто не знали, что нужно бояться тех всадников. И готовы были умереть, зная, что каждый из них за доблестную смерть в бою будет награжден в лучшем мире. И они разбили их на берегах Днепра. А потом, уже позже, Владимир Святой громил их в степи. У них дома. Наводя ужас одним именем своим. И правнук его, Владимир Мономах, бил там же, в степи, их сменщиков — половцев. А вы посмотрите сейчас на Русь. Кого ни возьми — каждый трясётся от слова «татарин». Что смерд, что воин, что боярин. В этом их сила! Не в оружии, а в страхе. Вашем страхе. Понимаете?

Все промолчали.

Признаваться никому в том не хотелось. А возражать нечем им было.

— Но нас мало, — завёл старую шарманку Кондрат после долгого молчания.

— Но мы защищаем родную землю. А они? Кто они? Ради чего сражаются они? А я вам скажу. Они просто тати. Обычные тати, которые идут грабить…

— Разве твои слова увеличат нас числом?

— Мои слова увеличат нас качеством. Ибо настоящие воины побеждают не числом, а умением…

Они ещё долго болтали. Но особых возражений так и не поступило. Послужильцы Андрея молча слушали. А поместные дворяне больше ворчали, чем ругались. Их зацепило указание на трусость.

Для них поведение молодого вотчинника выглядело безрассудством, а их желание — здравомыслием. Парень же раз за разом указывал им на то, что сие есть обычная трусость. Напрямую не обвиняя, конечно. Но это и не требовалось. Так что к концу беседы эти ребята были злы как черти и на себя, и на всех вокруг из-за того, что при слове «татары» испытывают мандраж и ожидание чего-то плохого.

А потом Андрей занялся формированием трёх рабочих групп. Подготовкой. И инструктажем личного состава — кто, что и в каком порядке должен делать. После чего выдвинулся вперёд. Сняв предварительно доспехи. Чтобы не шуметь, да и уходить сподручнее в случае чего. Как раз время подошло к ночи, и можно было начинать.

Первая группа из Акима, Модеста и Акакия пошла по лесу, прикрываясь кустарником подлеска, с дальней стороны от лагеря татар. Их костёр был неплохим ориентиром. Само собой, не верхом, а аккуратно ведя своих копытных друзей под уздцы. А то по темноте в лесу можно было и себе шею свернуть, и лошадей угробить.

Вторая группа состояла из Андрея, Кондрата и Зенона. Она также пошла по лесу, ведя лошадей на поводу. Но оставила их намного раньше, отдав поводья Зенону. Чтобы меньше шуметь. Дальше уже по лесу крались молотой вотчинник и дядька Кондрат, волоча с собой большой рупор и саадак. И всё. Ради этого дела даже сабли с пояса сняли, чтобы меньше шума и сподручнее было тикать в случае чего.

Третьей же группе, включавшей всех остальных, исключая кошевых, требовалось распределиться по лесу в указанном парнем секторе. Максимально равномерно. И ждать…

Ну вот — вышли к намеченным позициям.

Андрей прикинул по своим ощущениям время. И кивнул Кондрату. Дескать, давай.

Тот сложил руки особым образом и ухнул как филин. Вполне себе натурально. Если бы Андрей не знал, то и не понял бы, что это искусственный крик. Собственно, он дядьку Кондрата с собой и прихватил из-за того, что он один из всей его банды умел кричать как ночная птица. Хоть какая-то. Имелась ещё пара «кукушат», но ночью кукушки не кукуют…

Ухнул Кондрат.

Татары даже ухом не повели. Вполне обычный ночной звук.

И тут с противоположной стороны завыл волк. Громкий. Это Аким расстарался, опираясь на большой берестяной рупор. Секунд пять спустя с дальнего конца поля отозвались остальные члены отряда, которые в рупоры поменьше также завыли, подражая волкам.

От этого воя татары напряглись и закрутили головами.

Им, видимо, было известна история о резне при курганах, поэтому они все вскочили и, схватив оружие, сгрудились, напряжённо всматриваясь в темноту.

Следующим шагом Андрей несколько раз глубоко вздохнул, вентилируя лёгкие и настраиваясь на нужный лад. После чего, пристроившись к большому рупору, прорычал, имитируя горловое пение:

Өдөөд ирвээс өрсөлдөн тэмцэе… [1]

Повисла тишина.

И в этот момент дядька Кондрат, что подобрался достаточно близко к опушке, выстрелил из лука.

Тетива тренькнула. Стрела свистнула. Ударила в грудь, прикрытую кольчугой, одного из воинов. И пробила эту защиту, в чём ей немало помогли наконечник типа бодкин и небольшое расстояние.

После выстрела дядька Кондрат тут же упал на землю и как можно скорее начал на карачках отползать в сторону. При этом стараясь не шуметь.

А со стороны татар полетели стрелы в ответ. Куда-то туда. Примерно в ту сторону, откуда вылетел им гостинец.

Снова завыли «волки».

Андрей же затянул горловое пение, издавая звуки как можно страшнее, извлекая из, казалось, самой утробы своей…

Аравт болон аянгалан ниргэе

Зуут болон зүрхэнд нь ниргэе

Мянгат болон мөргөлдөн ниргэе

Түмт болон тэнгэрээр ниргэе…

Кондрат же, перебравшись на новую позицию, вновь выстрелил. И вновь поразил кого-то там. Ведь они стояли недалеко и скученно. Так что для их поражения требовалось просто выбирать такие ракурсы, при которых в подлеске будут иметься «окна», не мешающие полёту стрелы…

Третий раз ему выстрелить уже не удалось.

Увидев второго соратника, упавшего на землю и корчившегося от торчащей из него стрелы, эти степные воины поступили вполне предсказуемым образом. Бросились к своим коням. И, вскочив на них, дали дёру. В сторону, откуда не доносилось никаких звуков.

И как назло этим местом оказался тот самый лесной проход. Так что разогнавшиеся до нормального такого галопа степняки потеряли ещё нескольких лошадей от «чеснока». Ну и заодно одного бойца, сломавшего шею, и двух с серьёзными вывихами.

Андрей же с Кондратом старательно замели следы и удалились. Специально веничком подчищая отпечатки ног. Точно так же поступил и Аким с компанией. Отпечатки же копыт начинались слишком далеко. Их не трогали. Главное, чтобы в непосредственной близости от лагеря по утру эти кадры не нашли следов пребывания людей.

Почему татары ночью не сунулись в лес?

Так они и днём не шибко туда любили соваться. Они и ориентироваться в лесном массиве не умели. И привычки там драться не имели. Да и шумели, словно слон в посудной лавке, подставляясь. Не считая, разумеется, весьма неприятной ситуации со слухами и собственными мистическими страхами.

В общем, пугнул Андрей этих товарищей неплохо. Вряд ли они отвяжутся. Но вот так борзеть больше не станут. Во всяком случае, на какое-то время. Что ему и требовалось…

На утро татары вернулись к своему нетронутому лагерю. Поймали разбежавшихся заводных да вьючных коней. И, наверное, с полдня изучали подлесок да лес за ним, не понимая, что произошло. На что Андрей и рассчитывал, стараясь на них нагнать мистики и страхов как можно больше. Ведь если на них напали люди, то почему не взяли ничего из лагерного добра, сваленного у костра?

Тем временем сам Андрей со своими ребятами спокойно отдыхал, давая лошадям немного попастись и восстановить силы. Заодно продумывая дальнейшие планы.

Ни Кондрат, да и никто другой не задавали лишних вопросов. Они веселились, балагурили и обсуждали ночной бой. Обсасывая его, разбирая по косточкам. Лишь изредка вмешиваясь в своеобразную медитацию Андрея и задавая вопросы по непонятным им вещам. Им понравилась такая игра. Опасная. Щекочущая нервы. Но увлекательная… Да и, если честно, было стыдно и как-то боязно снова касаться темы борьбы с превосходящим противником. Их всё ещё глодало чувство вины и какого-то стыда за страх, на который им указал их предводитель вечером накануне. Умом они может и понимали, что парень неправ и что такими глупостями заниматься не нужно. Но ум у них был не шибко развитый и легко задавливался эмоциональной сферой, которой Андрей и манипулировал.

Татары тоже беседовали. И тоже разбирали случившееся ночью. Только совсем в другом ключе…

— Понять бы ещё, что этот лесной голос говорил, — раздражённо буркнул самый старый, опытный и уважаемый воин отряда татар.

— Он предупреждал нас не являться сюда со злыми намерениями, — нехотя сказал молодой воин из ногайцев.

— Что? Откуда ты знаешь?

— Его речь похожа на речь моей матери.

— А откуда у тебя мать?

— С востока.

— Из ойратов?

— Да.

— Значит, лесной голос говорил с нами на наречии ойрат? — удивился кто-то из воинов.

— О нет, — возразил этот ногаец. — Он другой. Я его речь едва разобрал.

— И что ещё он сказал?

— Проклятье. Мне показалось, что это проклятье. Было очень похоже на то. Что-то про разрушение наших сердец и гнев неба.

— Вот шайтан! — воскликнул пробирающийся через заросли кустарника воин. Он в этот момент зацепился за какой-то корешок и чуть не рухнул лицом в траву.

— Что там? — спросили его ожидающие у лагеря.

— Да ничего!

— Совсем ничего?

— Да. Мы с братом не нашли ни одного следа. Словно ночью там людей и не было.

Старший из татар задумался.

Ойраты граничили с ногайцами на востоке и были, как сказывают, беспокойным племенем. И если бы они не дрались вечно со своими братьями, живущими ещё восточнее, то ногайцам досталось бы по полной программе.

Хуже того, воины, которых они преследовали, носили доспехи, со слов этого юного воина, похожие на ойратские. Понятное дело, что уважающие себя татары-воины помнили о старине. Ведь ещё их деды воевали в чём-то подобном. Во всяком случае, состоятельные. И кое у кого эти доспехи ещё оставались в юртах как семейные реликвии. Но слова об ойратах ничем хорошим не пахли. Скорее они даже пованивали и очень мерзко. Ведь где они, а где ойраты?

С другой стороны, речь была похожей, но другой. И следов людей в лесу не найдено. Опять же это страшный волчий вой. Слишком громкий и жуткий для обычных волков. Всё это совокупно не сулило ничего хорошего… и пугало. Нешуточно так пугало.

— Нужно их снова найти, — наконец произнёс старший среди татар.

— Может быть, подождём? — напряжённо переспросил самый младший из воинов, повредивший ночью плечо. — Ты же послал за помощью.

— Найти, а не нападать, — строго ответил ему старший. — А то всё зря…

— А если помощь не успеет?

— А может, тебе пойти баранов пасти? — хохотнул один из воинов. — Если боишься!

— Сколько у нас коней пало? Сколько людей? А у них? — не унимался парень.

— Они с нами играют, — хмуро произнёс старший татарин. — Хотели бы убить — ночью бы мы кровью умылись.

— И что это за игра?

— Я не знаю, — покачал он головой. — Они ведь словно специально каждый раз находятся. Словно крутят перед нашим носом своим хвостом. Дразнят нас.

— Что же они задумали?

— О Великое Небо! — рявкнул старший. — У кого ты спрашиваешь? Если бы я знал!

— Крепись, — положил ему на плечо руку предводитель ногайского отряда. — Мы даже не знаем — люди ли они. Вы ведь все слышали, что произошло у курганов. Их вышло едва десяток. И они вырезали вон сколько славных удальцов!

— Большинство из них были обычными пастухами.

— Но их было много!

— Ладно, — перебил их старший из отряда татар. — Теперь пока помощь не подойдёт — никакой лихости. Даже если кажется, что они у нас в руках, действуем осторожно. Вы все сами видели — этот с кованым лицом заманил нас в ловушку. Снова.

— Ну и как мы поймём, когда их брать можно?

— Когда я скажу! Понял⁈ — рявкнул старший.

Глава ногайского отряда хмуро усмехнулся. И дебаты продолжились. Уступать пальму первенства татарину он не желал. Во всяком случае, просто так. Ведь он привёл не меньше воинов. И если он сейчас со своими ребятами уйдёт, ему тут туго придётся.

[1] Өдөөд ирвээс өрсөлдөн тэмцэе (монг.) — «Если придёте со злым намерением, мы дадим отпор». Строчка из песни Wolf Totem монгольской рок-группы The HU.