Часть 3 · Глава 3

Глава 3

1554 год, 25 июля, где-то южнее Тулы

Через день после ночного инцидента к татарам подошли достаточно серьёзные подкрепления, и преследование возобновилось. Куда более взвешенное и осторожное, чем раньше.

Остросюжетные кинофильмы частенько любят показывать всякие эффектные гонки на лошадях. Один отряд галопом преследует другой. Километр. Другой. Десятый. Сотый.

В знаменитом советском фильме «Д’Артаньян и три мушкетёра» главный герой гнал на своём «волосатом мопеде» от Парижа до Кале. Галопом. С перерывами на покушать, поспать и оправиться. Без смены лошадей. А это, на минуточку, две с половиной сотни километров по дорогам.

И люди как-то привыкли воспринимать лошадей этакими биологическими аналогами мотоцикла или в крайнем случае мопеда. «Залил» в бак сена. Вставил кривой стартер в жопу. Пару раз провернул. И, газуя шпорами, погнал навстречу ветру.

Через что восприятие конницы, её возможностей и характера применения у людей идёт категорически превратно. К чему всё это? К тому, что отряд Андрея преследовали татары. Но как это происходило?

В какой-то мере весь этот процесс напоминал гонку больших кораблей. Медленную. Скучную. Наполненную большим количеством критически важной рутины, в которой имела значение любая мелочь.

И гонка эта происходила ШАГОМ.

Любой отряд идёт со скоростью самого медленного своего представителя, поэтому критически важно в таких мероприятиях уделять большое внимание не лучшим, а худшим. И подтягивать низы.

От количества и качества верховых лошадей зависела возможность передвижения верхом. В том числе быстрым аллюром при необходимости. И то, что у Андрея в отряде все были отриконь, позволяло примерно каждый километр этой гонки пересаживаться. И не переутомлять при этом животин. Сохраняя возможность пусть и ограниченного, но спринта.

С вьючными конями, сбруей и многим другим тоже всё было хорошо. Намного лучше, чем у татар. Готовясь отправиться в прошлое, он изучал армейские и прочие наработки XIX–XX веков, которые проводились не по схеме «так деды делали», а с опорой на научную основу, из-за чего вьючная сбруя и сёдла в отряде Андрея были хороши. Как и грамотно изготовленные седельные сумки.

А подковы, которые за время отдыха в вотчине поставили на всех лошадей, серьёзно повышали устойчивость и сцепление с грунтами. Вместе с тем они категорически снижали травматизм и удельную нагрузку мягких грунтов на копыто.

Немаловажным фактором было и прочее снаряжение.

Например, провиант.

Андрей не тащил с собой зерно, сухари или там солонину. Нет. Основой рациона его отряда в походе стал пеммикан. Для его изготовления он измельчал сушёное мясо, ягоды черники и смешивал с салом. В результате чего получалась высокопитательная пища с малым весом и объёмом. Изначально её придумали североамериканские индейцы и использовали во время охоты да военных походов. Но к началу XX века пеммикан стал основным мясным продуктом полярных путешественников, да и вообще путешественников, так как он легко переносил жару месяцами.

Мелочь?

Может быть. Однако использование пеммикана как основы походного рациона позволило не только радикально снизить нагрузку на вьючных лошадей, но и обеспечило отряд относительно адекватным питанием, не грозящим проблемами с пищеварением. Это ведь, чай, не сухари. И два-три месяца можно просидеть на нём без последствий.

Впрочем, одним пеммиканом Андрей не обошёлся. Он ещё наделал знаменитой прусской «гороховой колбасы»[1] в качестве концентрата для супа, что позволяло быстро готовить на привалах варево желеобразной концентрации. Не самый лучший вариант, конечно, но и далеко не самый худший.

Ничего хитрого в этой колбасе не было. Брали чистую кишку и начиняли фаршем из гороховой муки, свиного сала, говяжьего жира, сушёного лука с морковкой и соли. В такой консистенции, чтобы получался сухой ломкий брикет, жирный на ощупь.

Подобное решение позволило каждый вечер всему личному составу отряда Андрея вкушать горячее и жидкое блюдо. Что и боевой дух повышало. И самочувствие удерживало на должном уровне.

Чрезвычайное внимание к питанию сказывалось. Сильно сказывалось, давая немалое преимущество как по времени, которое уходило на приготовление пищи, так и по другим факторам.

Или вот, например, фляжки.

Каждый воин или слуга в отряде имел плоскую круглую фляжку стандартного вида. Плотник Илья расстарался. Изготовил их из дерева, склеив на яичном клее, и пропитал варёным льняным маслом[2] для гидроизоляции. Получились лёгкие, относительно прочные и довольно удобные изделия единого размера и формы.

На привалах же отряд фильтровал[3], а потом кипятил воду. Сдабривая её небольшим количеством вина. Совсем немного. Для пущей дезинфекции. И пополнял запасы во фляжках, из-за чего, вкупе с прочими мерами гигиенического характера, никто в отряде от хворей живота не страдал.

Казалось бы, какая связь?

Так ведь если в отряде у бойцов живот крутит, то далеко и быстро не уйти[4]. Если только не скакать в обосранных портках, наслаждаясь моментом. Ну или сгорая от стыда. Тут уж от индивидуальных качеств всадника всё зависит. Да и общий тонус бойцов выше, если их животные хвори не мучают.

Эти и многие другие детали неизменно приводили к тому, что Андрей со своими ребятами достаточно уверенно отрывался от татар. Раз за разом. Чувствуя на более-менее приличной дистанции хороший запас сил и определенное превосходство.

Но иногда случались неприятности…

«Потерявшись» в очередной раз, Андрей ожидал со своими людьми появления татар. И ждал он гостей с одной стороны, а они вышли совсем с другой. В принципе — вполне реальной. Просто он ошибся в своих оценках. Так что этот выход оказался для парня полной неожиданностью.

Он держал серьёзно укрупнившийся отряд неприятеля на некой устойчивой дистанции, чтобы и визуально контролировать, и иметь возможность в любой момент «дать по газам» и уйти в отрыв. А тут — нате на лопате. Они умудрились выйти из очередного кустарника метрах в трёхстах.

— Отходим! — крикнул Андрей.

И в целом готовый отряд его пришёл в движение. Но отходить пришлось не туда, куда парень хотел. Так что, пока шло перестроение ордера, неприятель приблизился на полторы-две сотни метров.

Очень неприятная дистанция. Очень.

Особенно учитывая количество всадников, которое в этой группе набралось. На «выпуклый глаз» Андрей оценивал неприятеля в сотню с «хвостиком». И это были не пастухи. Это были конные воины Степи.

Совершенно непреодолимое численное превосходство!

Дистанция была уже, в принципе, небольшой. И они могли бы попытаться рвануть вперёд. Выйти на этом спринте на расстояние прицельного выстрела из лука и постараться «притормозить» отходящих воинов Андрея стрелами. А потом нагнать и смять.

Почему нет? Вполне рабочее решение при столь серьёзном численном преимуществе. Но они не спешили. Они их явно гнали куда-то. И это Андрея сильно напрягло.

— Акакий! — крикнул он.

— Да!

— Бери Никодима и гоните вперёд. С переменой лошадей. Надо понять — что там.

— Понял!

— Действуй! Кондрат! Модест! Федот!

— Что? — откликнулись они.

Он провёл с ними краткий инструктаж.

Каждый из них снял с вьючных коней по мешочку «чеснока». Прямо на ходу. И, пропустив вперёд всех остальных, развернулись широким фронтом. Начав подспудно «сеять». Не густо. Но открыто и демонстративно.

А когда «чеснок» закончился, то и Андрей, и остальные, следуя его инструктажу, продолжали раскидывать несуществующие колючки. Создавая видимость очень большой ширины и глубины «засева».

И это сработало.

После того как пара лошадей татарских напоролись на колючки, весь отряд их встал как вкопанный и начал сдавать назад. И, сдав назад, татары стали расходиться к опушкам леса — подлеска, густо поросшего кустарником. И медленно там «просачиваться».

Этот луг был не очень широкий. Так что четвёрка всадников сумела создать видимость «минирования» участка фронтом в добрые шестьдесят или даже более метров, то есть практически всей полосы, поросшей травой, из-за чего татары вновь полезли через низкий молодой кустарник. Но не забираясь слишком глубоко, опасаясь за коней.

Это позволило довольно резко увеличить отрыв. И очень своевременно. Потому что Андрей, свернув за выступ лесного массива, увидел Акакия, который махал цветным флажком. Сообщая о том, что впереди неприятель. Никодим же скакал к ним. Видно, спешил предупредить.

— Чёрт! — воскликнул Кондрат.

И остальные его поддержали.

Парень же повёл головой, осматривая диспозицию.

Этот новый луг имел длину около трёхсот метров, может быть, чуть больше. Шириной под семьдесят. У одного торца стоял его отряд. У другого — Акакий. Справа имелась проплешина леса, через которую можно было выйти к небольшом заливному лугу, идущему вдоль мелкой речушки, поросшей кустарником. Да настолько густо, что не пробраться. Насколько далеко шёл этот заливной луг, было неясно. Однако, скорее всего, земля там заболоченная, и в целом — та ещё задница.

Слева шёл лес.

Неплохой, кстати, лес.

Лиственный, с мощными кронами, из-за которых к земле мало света пробивалось, и там почти не было высокой растительности. Только подлесок по кромке, поросший молодой порослью деревьев и кустарником. Но его явно обгладывает регулярно какая-то живность. Может быть, те же зайцы. Так что он был довольно скромен и красовался большим количеством сухих веток. Неприятный подлесок. Через такой пробираться опасно лошадям. Можно животы вспороть. Однако в одном месте на опушке стоял широкий дуб с развесистой кроной, который формировал своего рода ворота, подавляя своей тенью всю растительность рядом.

— В лес! Скорее в лес! — рявкнул Андрей и первым устремился к дубу, показывая направление.

У самого леса вперёд он пропустил дядьку Кондрата. За ним — остальных. Замыкал же эту колонну он сам. Бросил в траву на подходе ещё несколько пригоршней «чеснока». После чего, осмотревшись, и сам удалился, постаравшись как можно скорее скрыться с виду…

Татары въехали на этот луг минут пять спустя.

След от группы всадников, уходящий в лес, был отчётливо виден. Однако татары замерли в нерешительности. Всё-таки это был не перелесок, а нормальный такой крепкий лесной массив, которых они по возможности избегали.

— Нужно идти за ними, — хрипло произнёс один из командиров. — Саид с Дамиром пойдут в обход, к броду. А мы через лес погоним этих гяуров на них.

— В лес идти нельзя! — предельно жёстко и решительно произнёс Ахмет, который уже присоединился к этому отряду и понял, за кем они гоняются.

— Почему? — чуть шутливым тоном поинтересовался Саид.

— В прошлом году я пытался взять его крепость. И ночью мои люди понесли к воротам хворост, чтобы спалить их. Но помешали волки.

— Как это? — немало удивились все.

— Они служат этому человеку. И ночью напали на моих людей, сорвав верное дело. Как я позже узнал, волки охраняют его земли, предупреждая о чужаках. Если могут — нападают и отгоняют тех, кто несёт ему зло. А это — лес. Один Аллах может знать, с кем мы там встретимся.

— Это точно человек? — спросил после долгой паузы один из командиров.

— Точно. Я с ним разговаривал. Но это не простой человек. Сахир[5]. Сказывают, что по юности на него напал кабулган[6] в образе большого волка. Они разговаривали. И этот человек сказывал, будто бы он с этим кабулганом одной крови.

— И чем закончилось то нападение?

— Этот сахир убил кабулгана и его воинов. А детёнышей поставил себе на службу. Так что в лес за ним не нужно идти. Это верная смерть. Сами же сказывали, будто бы не нашли следов на утро. Этот сахир мог призвать духов леса.

— Или опять мертвецов, как у курганов, — заметил один из ногайцев.

— Или мертвецов, — согласился с ним Ахмет.

Все замолчали.

Они переваривали услышанное и думали. Можно было попытаться всё же захлопнуть ловушку. Но готовы ли они были столкнуться с духами и восставшими мертвецами? Для их насквозь мистических голов вопрос был совершенно не праздный и не шуточный. Да и перспектива нападения на них в лесу подчиняющихся чародею волков, а то и чего похуже, выглядела далеко не мечтой всей их жизни…

Отряд тем временем углубился в лес. И, отойдя достаточно далеко, остановился на отдых, чтобы лошади дух перевели и люди. Сам же Андрей отошёл чуть в сторону и, сев на выступающий корень, начал работать со своими картами.

— Уходить нужно, — произнёс Кондрат, подойдя поближе.

— Уходить?

— Эта игра зашла слишком далеко. Ты сам видел, сколько их собралось. И все по нашу душу.

— Сотни полторы воинов, — чуть помедлив, ответил Андрей. — Немного. Забивать этого молодого бычка нет никакого смысла. Мелкий. Мяса мало.

— Всё шутки шутишь? А ведь нас сейчас всех едва не положили.

— Мы просто заглянули в лицо смерти. Вежливо поздоровались. И двинулись дальше по своим делам. Или ты испугался?

— Нас могли там всех перебить! — воскликнул Кондрат.

— Да брось, — махнул рукой парень. — Если бы прижали, то мы бы через заслон прорвались. Акакий говорил, там два-три десятка всего шло. Мы бы в копья ударили и прорвались. Потеряли бы коней, да кое-что из запасов. Но ушли бы, скорее всего. Сам же уже понял — татары не готовы к съёмному бою. Они его боятся.

— А если бы не прорвались?

— Мы воины. Наша стезя — сражаться и умирать — пожав плечами, возразил Андрей. — Если бы не прорвались, то постарались бы продать свои жизни подороже.

— Неужели ты рассчитываешь справиться со всей этой оравой?

— С этой? Нет, — покачал головой Андрей. — Я надеюсь ещё подтянуть тех, что тут бродят да разбой учиняют. Да накрыть их разом.

— НО КАК⁈ — воскликнул Кондрат.

— А ты разве забыл, что мы должны предупредить воеводу, если встретим идущее на Тулу войско?

И тишина.

Только комары жужжали, нарушая её. Все же люди уставились на Андрея округлившимися глазами. Они, как оказалось, внимательно слушали его разговор с дядькой. Наконец один из коней достаточно громко пустил газы. Кондрат нервно хмыкнул. Парень же продолжил.

— Вот и вопрос. Откуда мы возьмём войско, идущее на Тулу, если эти мерзавцы в этом году только грабят окрестности? Чтобы выполнить данное нам задание, нам нужно сколотить это войско из отдельных банд.

— Эко ты заковыристо мыслишь…

— Для полка эти полторы сотни не великое войско. Можно и его вести. Но я надеюсь ещё их раззадорить.

— А с чего ты взял, что полк выступит?

— А если не выступит, то и не беда. Я просто от этих ухарей оторвусь и вернусь в город. Но… — Андрей выразительно улыбнулся, — в Тулу ведь приедешь ты. И скажешь нашим боевым товарищам, что я приглашаю их принять из засады татар. Да прихлопнуть.

— Ты умалишённый! — воскликнул Кондрат, однако беззлобно и глаза его вспыхнули озорными искрами…

[1] «Гороховая колбаса» была изобретена в 1867 году. Во время Франко-прусской войны 1870–1871 годов она выдавалась солдатам в качестве неприкосновенного запаса.

[2] Льняное масло склонно к полимеризации, в варёном виде эти процессы идут быстрее. Пропитка им древесины приводит к формированию слоя водонепроницаемого полимера. Поскольку материал тонкий, то горячее льняное масло пропитывало его насквозь, и слой это охватывал всю древесину, которая становилась наполнителем для этого полимера.

[3] У Андрея для этого было сделано небольшое приспособление с насыпным угольным фильтром. Считай, большая железная кружка с дырками на дне. Её наполовину заполняли углём из костра. Уплотняли его ступкой. Проливали водой, чтобы мелкие фракции вышли. И после того как вода начинала идти чистой, пускали в дело, очищая воду и для питья, и для приготовления пиши.

[4] А если и уйти, то их всё равно найдут по «горячим» следам ^_^

[5] Сахир — это колдун в исламской традиции.

[6] Кабулган — это оборотень в тюркской традиции.