Глава 13

Время вело себя крайне странно: то текло замедленно, вязко, словно никак не могло вытащить ноги из трясины, и меня с собой куда-то засасывало, то вдруг ускорялось и летело, как сумасшедшее. Я удалила номер Макса из телефона. Вернула, заблокировала, удалила заново. Так показалось надежнее. Он пытался связаться с других номеров, писал сообщения, звонил, проламывался сквозь все блоки и черные списки в соцсетях. Это уже становилось похожим на сталкерство. Одно отличие: сталкеров боятся. Северов меня только раздражал своим постоянным и безудержным настойчивым упрямством. Чего хотел еще-то? Денег заработал. Признания в любви услышал. В постель уложил. Дело оставалось за малым: добиться, чтобы я переехала в его квартиру. Это было бы совсем забавно. Я искала в себе хоть какие-то чувства к нему, кроме холодного и презрительного любопытства: на что еще способен этот человек, интересно? Это его предел, или возможно еще большее падение и низость? Наверное, мне бы даже хотелось это понять и проверить… Жаль, что не хватало смелости. Макс приходил и стучал мне в дверь. Сначала звонил. Я сидела под дверью и слушала, надеялась, что быстро уйдет. Забыла, что это же Северов – он никогда никому так просто не сдается. Он стучал и кричал, что никуда не уйдет, что будет ночевать под дверью. Что это совсем бестолково с моей стороны – вот так прятаться, испугавшись нормального разговора. Много чего говорил, то громко, то тихо, то совсем уже неразборчиво… Смолк и ушел лишь когда кто-то из соседей пригрозил вызвать полицию. Я вставила в телефон другую сим-карту, предупредила маму, что скоро приеду. В этом городе меня уже ничто не привлекало, ничего не ждало и не сулило безоблачных надежд. Провалилась в глубокий сон, как ни странно. Предыдущая пара суток вытянули все силы из организма, и это было к лучшему, наверное… Очнулась от того, что сердце грохотало, как сумасшедшее. Такой же грохот стоял в голове. Тахикардия, инфаркт, инсульт? Вспомнила все самые страшные диагнозы, которые только знала… Потом поняла, что это снова стучат в дверь. И похоже на то, что пытаются выбить… – Максим, уходи! Я сейчас в полицию позвоню! – Закричала от страха. На улице – яркий день, все соседи давно уже разошлись на работу. Никто не слышит и не поможет. Или слышат, но тоже прячутся в своих конурах – все, впрочем, как обычно… – Я, мать твою, и есть полиция! Открывай, а то сейчас бригаду вызову! А ты потом штраф заплатишь за ложный… – Дальше послышался неразборчивый мат, но мне как-то и не хотелось в нем разбираться… – Илья Денисович? – Руки от волнения тряслись, не попадали в скважины, пальцы с трудом справлялись с ключами. – Живая, мать? – Следователь, весь красный, взъерошенный, смотрел на меня в проем каким-то безумным взглядом. – Почему не открывала? Ворвался в квартиру, схватил меня за плечи, встряхнул, потом прижал к себе… – Я спала… Извините… – Приглушенно пискнула, пытаясь выбраться из медвежьей хватки. – Капец, Марина. Я уже все, что мог, передумал. Хотел реально СОБР вызывать. – Он неохотно отпускал руки, все еще придерживал за плечи, разглядывал внимательно. – А она спала, твою-то мать… – Не ругайтесь, пожалуйста. – Стало до ужаса неуютно: он в одежде, большой, разгоряченный, пышущий адреналином, и я – взлохмаченная, в пижаме, босая… – Да я тебя готов на тряпочки сейчас порвать. На мелкие такие лоскутки. – Илья Денисович, наконец-то отвел взгляд, с силой протер лицо ладонями, присел на подставку для обуви. – Воды нальешь? А то чё-то голос сорвал, тебя выкрикивая. – Да, да, конечно, я сейчас… – Заметалась, не зная с чего начать… Рванула в комнату за тапками… Потом в ванную – ужаснулась своему виду, плюнула, решила, что он и страшнее меня видал. – Марин, расслабься, не суетись. – Не слышала, как он прошел за мной следом на кухню, как встал чуть позади, наблюдая за поисками чистых стаканов, потом воды. – Выдохни. Я ж не в пустыне, перетерплю как-нибудь. Я послушно присела. Действительно, куда бежать-то? Вон, человек уже сам со всем справился: достал стакан из сушилки, ополоснул под краном, оттуда же наполнил его, выпил залпом. Мне оставалось только заторможено следить, как двигается его кадык, как капельки воды стекают по подбородку… – А теперь рассказывай, почему не послушалась и отключила телефон? – Я искренне надеялась, что вот сейчас он напьется, оденется, обуется и уйдет восвояси… Не тут-то было. – Может быть, чаю попьете? – Чувство вины перед этим посторонним человеком набирало все большую силу. Мне нужно было как-то собраться с мыслями, чтобы хоть прощения попросить. – Да я бы от обеда не отказался. Или хотя бы от бутерброда… – Он чем-то напомнил папу: у того тоже был основной принцип «война войной, а обед по расписанию». – Вместо того, чтобы сходить и нормально поесть, я у тебя под дверьми плясал… – Уже обед? Серьезно? – Марин, ты ничего не принимала перед сном? Как-то это все странно… Ну, не могла же я объяснить, что всю прошлую ночь кувыркалась в постели с человеком, который… Лучше не думать об этом. Ну, было и было. Главное, что больше так делать не стану. – Извините, Илья Денисович. Я не хотела причинять вам беспокойство… – Ты понимаешь, что можешь нарваться на подписку о невыезде, Марин? Еще раз вот так пропадешь – и будешь сидеть на месте, как привязанная. А на допросы тебя будут привозить приставы, чтобы точно никуда не убежала! – Он говорил нарочито сердито, но в голосе явно сквозило беспокойство. – Что творишь-то? Вроде, взрослая, нормальная девка, а такие коленца выкидываешь… – Я действительно уснула. А телефон выключила, чтобы Максим не названивал. – Характера не хватает, чтобы к черту его послать? – Он хмыкнул, аппетитно прикусывая колбасу и отпивая чай. Так вкусно это сделал, что даже у меня засосало в желудке. Принялась и себе готовить что-нибудь для перекуса. Если бы не этот незваный гость, я бы вообще не вспомнила, что людям что-то полагается есть для выживания. – Я не знаю, о чем с ним говорить. Честно. – А тебе самой пока и не нужно с ним общаться, Марин. В интересах следствия. – А если он сам навязывается? Что мне делать? Вечно прятаться? Я думала уже к родителям уехать… – Не спеши. Пока не закрыто дело, а его теперь фиг закроешь по-быстрому, тебе никуда уезжать нельзя. – Меня действительно могут обвинить, что напала на Максима? – Это не лезло ни в какие ворота, но было страшно. – У тебя есть мотив. Очень веский, как понимаешь… – Он задумчиво почесал бровь, скривился, как от зубной боли. – Это какой же? – Месть. Желание сделать ему так же больно, как было тебе… – Но я ведь даже не догадывалась, что за этим каналом стоит Максим! И никто не догадывался, наверное! – Чем докажешь? Я подвисла, не зная, как ответить на странный вопрос… – Так… Вы же мне только вчера об этом сказали. Как я могла знать раньше? – Если ты виновна в нападении, то могла очень хорошо притвориться. – А зачем я тогда пошла навещать его в больницу? Встречалась с ним, переспала, в конце концов?! – Мой голос начал набирать обороты. Неимоверно злило, что кому-то в голову могла прийти такая откровенная глупость. – Отомстить Вахрамеевой заодно? Она же встречалась с Северовым до того, как на тебя напала? – Тогда было бы проще поймать ее и тоже отлупить. Вам не кажется? – Хм… Это вариант попроще, да. И что, не получилось отлупить? Я смотрела на этого мужчину, широко распахнув глаза. Вот только несколько минут назад он показался мне самым человечным в мире. Беспокоился за меня, бросил дела, пришел разыскивать, дверь хотел выбить, чтобы найти… А теперь задавал такие вопросы… – Вы надо мной издеваетесь, да? – Есть немного. – Он опять усмехнулся, теперь по-доброму. – Ты как с другой планеты свалилась, Марин. Даже жалко тебя чуток. – Не нужно меня жалеть. – Вот о чем угодно, только о жалости я не просила. И без того порой ощущала себя жалкой до невозможности. – Ну, ты все время такими глазами смотришь, когда о чем-то говоришь… Как будто только вчера родилась и понять не можешь, на что способны люди. – Они способны на многое, этого объяснять уже не нужно. – Вот и славно. Я тебя ни в чем не обвиняю, кстати. И нападение на Северова – не мое дело. Они просто плотно связаны оказались, приходится сотрудничать. Не уверен, что не заставят объединить… – И… что тогда? Что будет, если объединят? – Ты из потерпевшей можешь стать подозреваемой. – А Макс? С ним что? – Дался тебе этот Макс. Что ты за него переживаешь? До тебя доходит, что я буду тебя допрашивать уже совсем в другом ключе, Марина? И буду искать доказательства не чужой вины, а твоей? – Вы меня сейчас что… предупреждаете? – Я присела, забыв, зачем вообще поднималась. Разглядывала свои ногти, как будто они могли дать хоть какие-то ответы на происходящее. – Ага. Нарушаю все возможные правила, можно и так сказать… – А… зачем? – Жалко мне тебя, дурочка. Не хочу, чтобы вляпалась еще больше. Тебе и так уже жизнь поломали, достаточно. – Вы не верите, что это сделала я, да? Не думаете же, что я могла кому-то навредить? – Если бы верил, ты сидела бы сейчас у меня в кабинете и давала ответы под запись в протоколе. А потом тебя допросили бы еще два – три человека, для надежности. – И что же мне теперь делать? Я не хочу на допросы… И… пускай ищут других, кому еще Макс успел насолить! Вы же сами сказали – на его канале показывали еще людей, которые пострадали! Любой из них мог захотеть отомстить, не только я! – Слишком сложно. Их нужно еще найти. А ты – вот, уже есть, разыскивать не надо… – Цинично, зато правдиво. Противно до одури, до тошноты. – Поешь-ка чего-нибудь, а то сидишь зеленая и дрожишь как мышь. Мне только твоих обмороков здесь не хватало. – Боюсь, кусок в горло не полезет… – А ты сделай так, чтобы пролез! – Илья Денисович, не до еды сейчас. Что мне делать-то, скажите? – Будем выводить твоего Северова на чистую воду, пока до тебя никто не докопался. – А как? – Сама идея, что с Максимом придется общаться, вызывала отторжение. Не хотела больше видеть его никогда! А лучше бы – навсегда забыть, что этот человек существует в природе! – Нужно подумать хорошенечко. Ты же с ним еще не успела поговорить? Точно? – Нет, не успела… Да и не о чем, вроде бы… – Придется, Марин. Придется. И актерские данные тоже придется включить… Илья Денисович придумал что-то немыслимое. Это было больше похоже на аферу, чем на серьезное мероприятие. Но я была не в состоянии с ним спорить – взрослый, опытный человек, ему лучше знать, что делать. – Я не хочу его больше видеть, никогда! Понимаете? Сложно было представить, что я опять разговариваю с Максом, что он смотрит мне в глаза, улыбается… И что мне придется улыбаться в ответ, помня о найденном в его записях. Пыталась сама придумать ему всевозможные оправдания: не для того, чтобы простить и принять обратно, нет. Для того, чтобы хоть как-нибудь понять происходящее. Мой мир рассыпался на кусочки и никак не хотел складываться обратно, я терялась в поисках ориентира, сама себя теряла. Встретиться с ним снова – шанс, что осколки превратятся в пыль, уже без возможности когда-то восстановиться. – Тебе самой не любопытно, зачем он это делал? – Я догадываюсь, Илья Денисович. И не очень горю желанием в этом убедиться. – Поделишься своими мыслями? Вряд ли ему это было действительно интересно. Следователь производил впечатление человека, которого сложно хоть чем-нибудь удивить, он уже до этого слишком многое видел, и любые выверты человеческого поведения для него стали нормой. – Да ничего нового. – Пожала плечами. – Человек срубил много денег на этом скандальном видео, его все устраивало. Сочувствием к ближним Северов никогда не отличался, все отлично вписывается в общую картину. Снял, показал, еще, возможно, посмеялся над подписчиками, которые так жаждут видеть все уродское и неприятное. А потом забыл. – И вот так спокойно начал с тобой встречаться? Это тоже вписывается? – Он сейчас ничего не помнит же. Вы в курсе, я рассказывала. – А если помнит? – Тогда он еще больший урод, чем я считала. – И тебе не хочется убедиться в этом окончательно? Поставить на нем жирную точку и жить спокойно дальше? – Спокойно не получится. И я так уже не верю людям. Сейчас есть надежда, что я чего-то недопонимаю, что все совсем иначе, чем мы придумали… – Прячешь голову в песок? – Мне там нравится. – Губительная практика, Марин. Все равно, однажды придется ее вытаскивать. Осмотришься – увидишь все то же самое, а возможно, еще и хуже. Будет неприятно… – Можно подумать, я сейчас кайфую от происходящего… – Марин, если тебя включат в список подозреваемых, общаться все равно придется. И не только со мной, а с другими следователями. Поверь, никто из них не будет нежничать и миндальничать. И чаи с тобой гонять не будет. Хлебанешь дерьма полной ложкой, и после этого выходки Макса покажутся тебе сказками! – У меня есть время, чтобы подумать? Обещаю, больше не буду выключать телефон и прятаться. Но мне просто необходимо все взвесить. – Сколько угодно! – Он хитро ухмыльнулся. – До завтрашнего утра хватит? Успеешь все взвесить? – Вам бы в торговцы пойти, очень хорошо получается выбивать свое… – Губы растянулись в улыбке против воли. – В торговле нельзя наказывать нехороших людей. Там все априори хорошие, если несут тебе деньги. А в моей профессии – можно. – Серьезно? Вы реально работаете ради этой идеи? Хотите наказывать плохих и помогать хорошим? – А для чего я в этом дерьме ковыряюсь, по-твоему? – Он даже как будто обиделся немного… – Понятия не имею. Только сейчас эта мысль пришла в голову, я на ней как-то не заострялась… – Ну, вот и заострись. И представь, что в мире бывают не только твои Северовы и Стервятники, нормальные люди тоже встречаются. Только они незаметные. Я бы с удовольствием еще и еще размышляла об Илье Денисовиче, который под жесткой коркой цинизма и холодности оказался отличным парнем, только очень хорошо это скрывал. Но мысли неумолимо соскальзывали со следователя к Максу. Я опять пыталась представить, что и Северов – тоже хороший, только притворяется гадким… Но у меня никак не получалось поверить в это. – Доброе утро, Илья Денисович. Я согласна… – И снова не верила. Уже тому, что произнесла эту фразу. Что согласилась на поступок, которого еще вчера безумно боялась. – Ого… – Очевидно, он смотрел на время. Может быть, даже еще не добрался до работы… – А ты спала вообще? Или всю ночь готовилась сказать мне волшебное «да»? – Спала. Немного… – На этот раз соврала, но только чтобы не беспокоить постороннего человека. Достаточно и того, что накануне заставила сорваться и приехать – то ли ловить меня, то ли выручать. – Ну, спи тогда дальше спокойно. Я тебя услышал, будем готовиться… Что тебе нужно делать, понимаешь ведь? – Понимаю… – Цепкой лапой за сердце взялась тоска. Мне это все абсолютно не нравилось. Но не зря я так спешила сказать следователю это самое волшебное «да»: чтобы потом пути назад не было. Теперь мне нужно было просто ждать, когда Максим снова появится на орбите. А он, как назло, пропал и больше не показывался. Может, это было и к лучшему: наши пути разошлись и больше не пересекутся никогда… Но с каждым днем меня все больше терзало желание вывести его на чистую воду!