Глава 15

Я до самого вечера не могла найти себе места. Бушевавшие внутри эмоции пытались вырваться наружу, хотелось кричать, обвинять, говорить самые гадкие слова, бить по самому больному… Несколько раз порывалась набрать Максима и высказать ему все, не дожидаясь встречи. Зачем тянуть резину, если и так все понятно, без лишних разборок? Но среди ненависти и злости постепенно прорастало сомнение: а что, если следователь прав? Если мы уже обвинили человека в том, чего не было? Если все, что лежит на поверхности, имеет совсем другие объяснения? И Северов – не исчадие ада, которым я его представляю, а такой же незаслуженно пострадавший, как и я? Вслед за сомнением возвращалась тоска… По тому человеку, в которого я безнадежно влюбилась когда-то… Подарившему надежду на чудо и самые сладкие, самые счастливые моменты в моей жизни… Мне ведь ни с кем и никогда еще не было так здорово, как с Максимом. Жаль, что это продолжалось всего каких-то несколько дней… Бережно восстанавливала в памяти каждую крупицу воспоминаний, смаковала, переживала заново… Грустила и счастливо улыбалась… Ну, не может человек, такой заботливый, бережный и внимательный, как Максим, оказаться таким чудовищем по сути! Это просто невозможно представить! Снова хотелось увидеть его, обнять, прижаться… Вспомнить вкус его губ и тепло объятий… Я ведь даже не успела как следует распробовать это удовольствие, только к краешку его прикоснулась, и тут же была лишена… Стоило вернуться в мыслях к разговору с Ильей Денисовичем, как опять накатывала тоска, недоумение, обида, злоба… Бесконечная карусель из эмоций, вертевшая меня без остановки и не пускающая к выходу… – Привет, Мариш… – Максим позвонил, когда во мне уже не осталось вообще никаких сил на переживания. Хотелось лечь, закрыть глаза и хотя бы на время отключиться, ничего не помнить, ничего не чувствовать, ни о чем не переживать. Люди, у которых нет вообще никаких эмоций, наверное, очень счастливы: они дышат спокойно, ровно, безучастно. Цинизм – не такое уж и наказание. Это просто спасение от жестокой реальности. – Привет… – Сегодня встретиться не получается… – В его голосе было такое разочарование, что даже хотелось поверить. С трудом удержалась, чтобы не пригласить его в гости. К чему условности и оговорки, если нам просто нужно увидеться и все обсудить? – А что случилось? – Вспомнила, что нужно как-то реагировать после затянувшейся паузы. – Хочу сделать тебе красивый сюрприз. Нужно чуть больше времени, чем несколько часов. – Я как-то устала от сюрпризов, Максим. Давай, обойдемся без них? Просто куда-то сходим и поговорим? – Нет, Марин, я хочу тебя порадовать и удивить! Я только сдавленно хмыкнула. Куда уж больше-то? Я еще никогда в жизни столько не удивлялась, как за время общения с ним. Каждый день – событие, и не всегда приятное. А порой и целый снежный ком самых разных случайностей, которые не всякому под силу пережить… – А просто порадовать? Чтобы без удивлений? Так не получится? – Я уже почти все сделал! Просто нужно немного времени, до завтрашнего вечера. Поверь, тебе понравится! Я прикрыла глаза и мысленно досчитала до десяти. Потом еще раз, и еще раз. Какое-то чудо удерживало от того, чтобы все прямо сейчас не высказать! Все, что думаю о Максе в целом и его талантах – в частности… Он что-то наговаривал в трубку своим хрипловатым голосом, даже не догадываясь, как действует на меня… А я злилась на него, ненавидела, и в то же время – тосковала. Оказалось, что присутствие Максима в моей жизни стало необходимым. Не видела его, не слышала – и не жила как будто, была почти мертвой, роботом без желаний и эмоций. Сегодня он вновь появился – и меня разрывает на части от переживаний. И поди пойми, какое из состояний лучше… – Договорились? – Прозвучал вопрос, а за ним – пауза. Нужно было что-то отвечать, но я пропустила вопрос. – О чем конкретно? Мне кажется, ты вещал, а я только слушала. Разве это похоже на договор? – Марин, я не знаю, за что ты на меня обижена, но постараюсь исправить все. Хм. Интересно, каким образом это исправляется? Прикусила губу, чтобы не рассмеяться горько. – Ага. Это я поняла. И все? – Черт. Ну, пожалуйста, надень завтра что-нибудь красивое, а? Можешь дуться на меня, злиться, но разве сложно выполнить такую мелочь? – Мое белье ты все равно не увидишь, губу не раскатывай. – Да причем тут белье, Марин? Просто платье… Ты ошеломительна в платьях. Можешь даже самое простое и удобное… Но сделай это для меня, а? Никогда еще в его голосе я не слышала просительных ноток. Это было что-то новенькое… – Хорошо. – Скрепя сердце, согласилась. Знала точно – никаких платьев он больше на мне не увидит, и уж тем более – того, что спрятано под ними. Может быть… Когда-нибудь… Если каким-то чудом Северов сможет оправдаться… То есть с вероятностью ноль целых ноль миллионных, я его порадую внешним видом. А пока – пусть спасибо скажет, что вообще отвечаю на звонки. И то – не мне, а Илье Денисовичу. – Я утром позвоню еще, скажу тебе точно время и адрес. – Спасибо за беспокойство… – Я все же не понимаю, когда успел накосячить и в чем… – Ну, вот встретимся, тогда и обсудим! Мы попрощались скомканно, без нежностей и приятных слов. Макс остался расстроенным и не совсем довольным, мое состояние вообще невозможно было описать. Звонок от следователя раздался сразу же, как только я положила трубку. Он словно знал о нашем разговоре с Максом, как будто чувствовал все происходящее на расстоянии. Утром я уже сидела в его кабинете и слушала наставления: как себя вести, о чем спрашивать, как отвечать. Что сделать, чтобы вывести Макса на откровенность, заставить признаться во всех грехах – и тех, что были уже почти доказаны, и тех, что только могли поставить ему в вину. Паутина из сложных фраз окутывала меня, затягивала, порой заставляла ощущать свою полную беспомощность: казалось, что никогда ничего из услышанного не запомню и не пойму. На разум давили эмоции, не позволяли нормально соображать. – Марин. Ау! Прием! – Илья Денисович поймал момент, когда я начала совсем уже уходить в себя. – Да? Что такое? – Проморгалась, встряхнула головой, чтобы хоть немного очнуться. – Ты спала сегодня? Выглядишь не очень… – Спасибо. Вы мастер на комплименты… – И все же? – Вы считаете, после таких событий можно уснуть? Это реально, вообще? – Сейчас иди домой. Пешком. – Я до вечера туда не доберусь! – Ничего. Прогуляешься, проветришься. Физические нагрузки очень полезны. Устанешь – зато из головы все лишнее вылетит. Поверь, я знаю, что советую! – Может, мне сразу на встречу к Максу выйти? Чтобы уж гулять, так по полной? – Северов спозаранку прислал мне адрес и время. Поисковик показал, что это какой-то отель. Судя по картинкам и описанию – дорогой и помпезный. Откуда деньги у бедного студента на такое заведение? Максим сам себя потихоньку закапывал, светил то, что показывать вовсе не нужно никому. – Не передергивай. Никому не нужно, чтобы ты свалилась на пороге этого заведения, а потом тебя все дружно откачивали! Ты слишком ушла в переживания, Марина. Это вредно. У тебя же отличная соображалка, а ты ее отключила за каким-то хреном. Не надоело жалеть себя, бедненькую? Понравилось быть жертвой обстоятельств? Он знал, куда целиться. – Илья Денисович, вам не надоело возиться со мной, как с маленькой? Откуда столько внимания и заботы к обычной потерпевшей, которая вот-вот может стать подследственной? Разозлил. Захотелось ответить ему чем-нибудь столь же обидным и неприятным. Жаль, что у следака таких слабых мест, как у меня, не было. Ну, или я о них совсем не знала. – Да ты мне костью уже в горле стоишь, Железнова! Задолбала, до самых печенок! Уже не знаю, как отделаться и забыть. – Ну, так закрыли бы уже давно. Как там у вас называется? Висяки? Подумаешь, одним больше… И забыли бы обо мне. Все раздражение, которое копилось во мне в последние дни, кажется, нашло выход. Я готова была сорваться на ни в чем не повинного человека. – Вот. Отлично. Завелась. Теперь иди, Железнова. Я буду наблюдать за тобой. Не забудь нажать нужную кнопочку, когда встретишь Северова. Он забирал и куда-то относил мой телефон. Сказал, что туда поставили хитрую программу, которая позволит слушать все мои разговоры, а еще контролировать, где я нахожусь. На счастье, эту программу нужно было активировать моими же руками, иначе было бы полное ощущение, что я муха под стеклянным колпаком: жужжу, крыльями дергаю, ничего не могу сделать, а кто-то с любопытством меня изучает. – Вы специально заставляете меня злиться? Серьезно? – Ну вот, говорю же – мозги имеются. Начинай уже ими шевелить, Марина. Вылезай из своего переходного возраста и учись думать и действовать по-взрослому. – По-взрослому – это как? – Головой начинай жить, а не своей детской наивной верой в то, что все люди хорошие. Поверь, тебе сразу полегчает. Я проверял! – Стать такой же, как все? Вы этого хотите от меня? – Думаешь, ты чем-то критично от всех отличаешься? Спустись на землю, Марина. Ходи ногами. Тогда и крылья не будут обламывать так часто… Это было больно. Жестоко. Зато отрезвляюще. Все встало на свои места: у Ильи Денисовича не было ко мне никакого особого интереса и внимания. Просто человек искал, как на меня лучше подействовать и добиться результата. Похоже, у него вышло… А я от него вышла злая, зато очень бодрая. И даже пеший поход до дома совсем не утомил: до такой степени завелась, что уже с трудом могла дождаться времени, назначенного Максимом. Перекусила наскоро, переоделась и снова отправилась в путь. Боялась, что как только присяду, задумаюсь ненадолго – тут же выдохнусь, выпущу пар, завод закончится. И все старания Илья Денисовича ни к чему не приведут.