Глава 17

Он еще не начал говорить, а я уже знала ответ. По лицу прочитала. У Максима дернулись ноздри, сжались челюсти, взгляд ушел куда-то в сторону, прежде чем снова вернуться ко мне. – Сейчас – нет. Не собирался. Мне хотелось вернуть вот то самое состояние холода и отстраненности, которое мучило совсем недавно. Я ведь так хотела от него избавиться… А теперь не хватало равнодушия. Я снова ощущала все слишком остро, словно шла босиком по осколкам, когда любой шаг – верный и неверный – одинаково ранит. – Думал, что на обмане можно построить что-то хорошее? На что ты рассчитывал, Макс? Неужели держишь меня за такую непроходимую дуру? Облизала губы, пересохшие от волнения, вдохнула воздуха побольше, чтобы продолжить тираду… И замолчала. Больше уже и нечего было говорить. И обсуждать, кажется, тоже нечего… Очень хотелось верить: Илья Денисович услышал все, что ему было нужно, и не расстроится, если я на этом закончу разговор, пойду домой, навсегда попрощавшись с Максимом. – Я сейчас тебе правду сказал. А мог бы наплести с три короба, о том, что вот как раз хотел поделиться, да ты опередила своими вопросами… разве это не стоит чего-нибудь в твоих глазах? – Ты изначально собирался врать, Максим. – И за него тоже было больно. Даже после всего, что узнала и услышала, я вместе с Максом переживала его разочарование. Пусть я сомневалась в его искренности, пусть ждала, что где-то идет запись, из которой Стервятник может сотворить себе очередной хайповый клип… Другая часть меня продолжала верить Максиму и знать, как ему сейчас плохо. – Марин, подготовить тебя к разговору и соврать – это немного разные вещи, не находишь? – Это была подготовка такая? – Насмешливо обвела рукой помпезный номер. – Думал, что поразишь меня красотой и богатством, и я сразу стану добрая, всепрощающая и на все согласная? Ты меня еще больше разочаровал сейчас. – Я думал тебе в любви признаваться. В том, что смотрел на тебя черт знает сколько времени, а ты даже ни разу ни глянула в мою сторону. Это я вспомнил, и это было самым главным на тот момент. – Ну, ты ведь знал уже, что я к тебе давно была неравнодушна… Почему бы не сыграть на этом? – Да. Теперь все выглядит именно так. Я решил к тебе подлизаться, втереться в доверие, чтобы ты не держала зла и все мне простила… – Кривая ухмылка на лице, кулаки, сжатые до побелевших костяшек – вот и все, что выдавало его волнение. Макс, наверное, иронизировал. Возможно, манипулировал. А может быть – говорил правду. – А это уже ничего не изменит, понимаешь ведь? Ты слишком много нагрешил со своим каналом, чтобы мое мнение на что-то повлияло. Так что можно было не напрягаться, Максим… Я встала, чтобы уйти из комнаты. Из отеля. Из жизни Северова. Уйти и не возвращаться больше никогда. – Марина! Я тебя не отпускаю! – Он рванул наперерез, обхватил со спины за плечи, вдавил в себя, прижался щекой к виску, с силой втягивая воздух, и замер. Сердце отстукивало какой-то сумасшедший ритм, перед глазами все плыло от непролитых слез. Это было слишком – слишком сильно и слишком жадно для такой слабой, такой неуверенной, такой все еще любящей меня. Закинула голову назад, зажмурив веки, чтобы из-под них не вытекло ни капли, тоже забыла, что нужно выдыхать… Застыла. – У меня в жизни больше нет ничего хорошего, Марин… Если ты уйдешь, мне даже бороться не за что будет. Закроют, к чертям собачьим, даже пальцем не пошевельну, чтобы изменить что-нибудь! – Он зашептал горячечно, а у меня мурашки побежали – и от этой близости, которая начала во мне что-то плавить и ломать, и от его отчаянного тона, щемящего, бередящего душу… – Не надо так, Максим… Пожалуйста! – Тоже почему-то зашептала. Схватилась пальцами за его запястья… Хотела выпутаться, но почему-то запуталась еще крепче. Так долго избегала прикосновений к Максу, держалась на расстоянии, а тут как будто вросла, прилипла, приварилась намертво. – Не могу. Подыхал без тебя все дни. – Он дышал неровно, словно до этого пробежал очень много километров, а теперь никак не мог прийти в себя. Терся лицом о мою шею, плечи, проводил кончиком носа по щеке, щекотал воздухом, почти касался губами кожи… но не прикоснулся полностью ни разу. – Я… тоже… – Скучала? – Макс развернул меня, позволил спрятать лицо на его плече, гладил по спине, зарывался в волосы пальцами, втискивал в себя, вжимал все крепче и крепче. – Подыхала. – И все равно уйдешь, да? – Поднял мой подбородок пальцами, всмотрелся в меня… Я видела, как тает в его глазах надежда, и ничего не могла поделать… – И все равно уйду. – Говорила одно, а на деле мечтала о поцелуе. Так близко его губы – и так далеко, на таком безнадежном расстоянии… Макс оказался решительнее меня, отчаяннее, и честнее, наверное. Я мечтала только, а он делал. Думала, просто погладит по щекам на прощание и отпустит, а он поцеловал. Жадно, жарко, на грани грубости, выпил остатки дыхания, заставил голову кружиться, а колени – подгибаться. Горькая ласка и такая сладкая, жесткая и нежная одновременно… Он то прикусывал мои губы, впивался своими, то касался почти невесомо, дразня, отступая, увлекая за собой… Я забыла про все сомнения, отвечала ему тем же самым, гладила плечи, жесткие волосы на затылке, с трепетом трогала щеки, покрытые колкой щетиной… Так соскучилась, что выше моих сил было – оторваться от него, не трогать, не ощущать, не вжиматься всем телом… Упоительное, безрассудное, отравляющее сумасшествие. Оно могло закончиться чем-нибудь, о чем я потом очень горько жалела бы… Меня спасло только то, что в дверь постучали. – Черт побери, как не вовремя… – Макс на секунду замер, с неохотой отрывая губы. Тут же вернул их обратно, словно прощаясь коротким поцелуем. Только мне уже совсем не хотелось отвечать. Неожиданная помеха разом отрезвила, будто опрокинув на мою затуманенную голову ушат ледяной воды. – Кто это? – Я еще не убрала руки от его груди, но уже была далеко-далеко от Максима. – Доставка еды, наверное. Больше некому. – Тяжело вздохнув, погладил меня по щеке, с силой потер свое собственное лицо, Макс пошел открывать. За дверью снова нетерпеливо постучали. Я не стала вглядываться и разбираться, кого там принесло, на мое счастье. Мою благодарность человек все равно не понял бы и не принял. Сотрудник отеля вкатывал тележку, заставленную какими-то блюдами, мило улыбался, о чем-то говорил с Максимом… А я с ужасом думала, что не отключала телефон. И все, что случилось в последние минуты, прекрасно было слышно Илье Денисовичу и всем, кто участвовал в прослушке. Стало невыносимо стыдно. – Все-таки, уходишь, да? Была трусливая мыслишка: сбежать потихоньку, пока Северов расплачивается с персоналом, выясняет какие-то мелочи по поводу десерта и шампанского. Это было бы самым простым, наверное: уйти, не прощаясь, освободив себя от лишних слов и взглядов. Но я устала прятать голову в песок при каждой возможности. – Да, ухожу. – Я плохо старался, да? – Он криво усмехнулся, пряча за этой гримасой свою очевидную растерянность. – Может, хотя бы поужинаешь? Я же для тебя заказывал всю эту вкуснотищу… Тут реально классные блюда, Марин. Пальчики оближешь. – Макс, прости. Мне жаль, что ты зря потратился… Но я ничего не хочу. Не уговаривай даже! – Да причем тут «потратился», Марин? Ты уходишь. Я взялась за ручку двери, но все никак не могла ее повернуть. Не хватало смелости и характера, чтобы сделать последний шаг, нас разделяющий. Меня словно что-то тормозило. – Подожди, давай, хоть провожу до тебя? – Максим схватил свою куртку, начал ее натягивать, бросил какой-то горестный взгляд на букет, сиротливо брошенный на столе… – Цветы тоже не заберешь, да? – Нет. Ничего не заберу. Что я с ними буду делать? – Хорошо. Пусть потом горничные порадуются… Это было неправильно – соглашаться, чтобы он меня провожал. Глупо. Недальновидно… Больно, опять же: вместо того, чтобы одним рывком все разорвать, я все оттягивала последний момент, оттягивала… Мы шли параллельно по разным сторонам тротуара. Макс молчал, я тоже молчала. Краем глаза ловила его движение, напрягалась, когда он делал петлю и приближался, уступая дорогу прохожему, потом напряжение отпускало: он выполнял обещание, стараясь ничем меня не беспокоить. На счастье, нужный автобус подошел к остановке вместе со мной. Не пришлось еще проводить томительные минуты ожидания вместе. – До свидания, Марина! – Он потянулся ко мне с надеждой на поцелуй. – Прощай, Максим. – Я отшатнулась. Уже через секунду жалела об этом… И немного гордилась своей стойкостью хотя бы в такой мелочи…