Глава 8

Максим держал меня за руку всю дорогу до автобусной остановки. И когда пришли туда – тоже продолжал держать. Это могло бы показаться романтичным, если бы мы оба не знали: мне так проще перенести эти передвижения. – Вставай к окну. – Он помог мне забраться на ступеньку, как настоящий джентльмен, проложил своей грудью путь, раздвигая остальных пассажиров, нашел свободный закуток и практически впихнул туда меня. Я послушно следовала за ним, радуясь, что не приходится тереться о чужие куртки и пуховики, рискуя быть вынесенной на улицу на ближайшей остановке. Максим взялся обеими руками за поручни, навис надо мной, закрывая от всех. – Держись за меня. Так надежнее. Мы снова оказались так близко, что я могла рассмотреть каждую крапинку в радужках его глаз. Каждую мелкую черточку на лице, даже тончайшую сеть из трещинок на губах Максима… Разглядывала, не стесняясь – что еще делать оставалось? Не таращиться же на замок его куртки или на свои пальцы, впившиеся в мужские бока? – Красивый? – Что? – Не сразу поняла вопрос. Когда поняла – растерялась. – Ну, ты так смотришь, как будто впервые видишь. А может, просто не в силах налюбоваться? – Северов по-доброму улыбался. Как будто ему просто нравилось быть объектом моего внимания. – Такое ощущение, что тебя подменили… Ты раньше был совсем другой… – Раньше больше нравился? – Улыбка на его губах потухла. Взгляд забегал по моему лицу тревожно, цепко, подмечая каждую эмоцию. – Нет. – Ответила честно. Какой смысл врать? Новая версия Северова меня устраивала гораздо больше, чем предыдущий выпуск. – Тогда зачем встречалась? Жевала кактус назло врагу? – Нет. – Опустила глаза. Теперь вдруг стали очень интересны мои руки. И маникюр на каждом пальце… Черт! Не нужно с такой силой цепляться за ткань его куртки, можно ведь и кусок оторвать! – Не понимаю… – Макс, я должна признаться! – Подняла лицо к нему, пропала во взгляде, как в воду ухнула, забыв задержать дыхание. И теперь тонула в нем, тонула, все больше поддаваясь панике. Максим никак не помогал, только затягивал еще дальше, глубже. – Внемлю. Раз должна, то признавайся обязательно! – Он, кажется, тоже устал от долгой борьбы взглядов, решил немного сбавить накал. – Я тебя обманула! – Все. Теперь уже не было дороги обратно. И все больше шансов, что он выйдет на середине пути и никогда со мной даже не поздоровается! – В какой момент? Когда сказала, что обед понравился? Так это не страшно. Я тоже от него не в восторге. Но в больнице это лучшее из того, что можно есть. – Ты спецом дурака валяешь, да? – Стукнула по груди ему кулаком. Небольно, но так, чтобы прочувствовал. – Конечно. Пытаюсь облегчить тебе процесс признания… – Мы с тобой не встречались раньше. – Вообще? Тогда как ты меня узнала? Или я вовсе не Максим Северов? Удивительно, как резко он поменялся, когда спало первое напряжение от моих фраз. Макс откровенно дурачился и издевался. Тогда как меня все сильнее накрывала безнадега и горечь. – Не смешно. Я имела в виду, что у нас не было отношений. Я все наврала. И любви у нас не было никакой! Вполне возможно, Янина до сих пор думает, что вы встречаетесь! А я наврала тебе и пользуюсь результатами! Ни одна мышца на его лице не дернулась. – И все? – И все. А тебе этого мало? – Ну, я рассчитывал, вообще-то, на больший пафос, драму и трагедию! – С ума сошел? – Было бы прикольно, если ты сама организовала нападение, добилась того, что мне отбили голову, а потом захватила в пожизненное рабство! Кстати, это не твоя остановка? Выходим… Из-за вынужденной паузы в разговоре весь мой запал иссяк. Да еще и Макс его сбил своими приколами. Я столько времени готовилась к этому признанию, заранее принимала свое поражение и провал… А вышла ерунда какая-то… – Тебя не смущает, что я тебе сказала неправду о нашей большой любви? – Прошла несколько десятков шагов, прежде чем решила вернуться к теме. Если уж начала – так надо резать сразу, а не тянуть до бесконечности, все дальше проваливаясь в непонимание и недомолвки. – Меня вполне устраивает то, что происходит сейчас, Марина! Что ты так заморачиваешься? – Потому что меня это мучает. Не знаю, как ты себя поведешь, когда узнаешь о том, как реально все обстоит… Макс остановился, дернул меня к себе, все так же – не выпуская моей руки из своей. – Теперь знаешь. Полегчало? – Не уверена… – В чем проблема? – Ты отшучиваешься. А настоящее мнение никак не могу угадать… – Мне пофиг на то, что было раньше, Марина. И это не шутки. – Он выглядел по-настоящему серьезным. Хотелось верить каждому слову, каждой мельчайшей интонации. – Раньше у меня вообще все было как-то… – Как? – Подтолкнула к продолжению, когда он в задумчивости промолчал. – Не радужно, выразимся так. Сейчас тоже краски не сильно играют, но все же… Наша с тобой любовь – пока самое приятное из происходящего. Так что успокойся и не раздувай из мухи слона. Мда… не о такой любви я когда-то мечтала. И не о таком к ней отношении… С другой стороны: я вообще не представляла, что когда-то смогу быть с Максом! Вздохнула, смирилась и успокоилась. И слонов надувать перестала тоже. – Ты сегодня останешься у меня? – Это предложение, которого я никак не мог дождаться! – Он картинно возвел очи вверх. – Но даже если бы ты не попросила, то я бы все равно остался. – Цинично… – Нет. Честность в обмен на честность! – Макс… – Мы ужинали почти в семейной обстановке: я сварганила что-то на быструю руку, Северов с удовольствием это уминал. То ли обеда в больничной столовой парню катастрофически не хватало, то ли его организм активно пошел на поправку – поди разбери. Главное, о чем стоило бы подумать: мне нужно срочно запасаться продуктами, если планирую приглашать Севера в гости еще не один раз. – Что? Все очень вкусно, если ты об этом хотела спросить… – Скажи, а как это вообще? – Помахала в воздухе пальцами, пытаясь подобрать нужное слово. – Вот так жить и ничего не помнить из прошлого? – Хреново. Спасибо, что спросила. – Прости, не хотела тебе сделать неприятное… – Неприятное сделала не ты, а те, кто напал. Ты-то не при делах совсем. – Он говорил тяжелые вещи с таким видом, словно они его вовсе не касались. В этом Макс ничуть не изменился: он и раньше производил впечатление наблюдателя за жизнью, ироничного, злого, порой жестокого, но наблюдателя. – Но ты себя ведешь так, как будто не очень страдаешь от потери воспоминаний. Слишком легко, что ли… – Я присела рядом, размешивая сахар в кружке. Только чай. Еще одну порцию еды, в отличие от Максима, осилить не смогла бы. – Ну, видимо, нечего вспоминать. Потому и не страдаю… – Я не понимаю… – Ты много видишь вокруг меня людей? Где друзья, которые по мне скучают и не могут ни дня без общения? Где родня, которой я дорог, переживающая за мое здоровье? – Ну, ты же говорил, что в первые дни тебя просто атаковали посетители… – Вообще-то, ничего странного, что к нему не ходят друзья… Надо быть просто отчаянным фанатом Макса, чтобы его любить и ценить. Таким, как я, например. – Кто атаковал? Мне было стыдно в глаза смотреть этим курочкам. Сидят, что-то квохчут, а у самих одна извилина в мозгах, и та – прямая. С такими подругами и врагов иметь не надо! – Ты слишком высокомерен, не кажется? – Нет. Мне стало обидно за девчонок, и немного – за себя. – Вообще-то, эти курочки пришли тебя проведать. Пообщаться. Оказать поддержку. А ты отзываешься, словно они тебе противны! – Они мне никакие, Марин. Ни приятные, ни противные. Просто не заслуживают никаких эмоций. – Равнодушие, да? Тебе пофиг на тех, кто не интересен? – Да. Вот ты не такая, как они. К тебе другие чувства. – Если ты пытался мне польстить таким образом, то вышло не очень… – Это не лесть, а констатация факта. Ты – нормальная, с тобой интересно. – Это потому, что в любви призналась? – Я невесело усмехнулась. После того как рассказала о своем обмане, общаться с Максимом стало легче и проще. Мы вроде как вернулись на равные позиции: я ему ничего не должна, Север мне ничем не обязан. Но раз продолжает оставаться рядом – значит, ему это нужно. Спасибо и на том. – Ты думаешь, все остальные на это не намекали? – Ах, я просто умудрилась пройти какой-то отбор, да?! – Стало горько и немного противно. Однако хотелось все выяснить до конца. – Можешь и так назвать. – А Макс был все так же спокоен. Его как будто ничто не задевало. – Я тебя выбрал, да. И пока не жалею нисколько. – Ты циничен до безобразия просто! Разве так можно, Максим? – А почему нельзя? – Ну, мы же не в пустыне. Не на необитаемом острове. Вокруг люди. Они заслуживают хотя бы уважения, понимаешь? – Я старательно выбирала слова, каждой фразой пыталась донести до него нечто важное, ценное для меня. Вдруг, получится? Вдруг, все это упадет на благодатную почву и Максим хоть немного поймет, как он неправ? – Чем заслуживают, Марин? Тем, что существуют? Ну, тогда давай уважать собак, деревья, голубей, наконец… – Ты ставишь людей и животных на одну ступеньку? – Думаешь, они сильно отличаются? – Конечно. – И чем же? – Он отнес в раковину пустую тарелку, взял вторую кружку с чаем, да так и остался стоять. Возвышался надо мной, подавляя своей уверенностью в том, чего я никак не хотела принять и понять. – Тем, что они люди! – Ой, брось. Те, кто на тебя напал, чем лучше собак? По мне, так еще хуже: собаки сбиваются в стаи и охотятся за едой. Защищают свою территорию от чужаков. Чем ты помешала той человечьей стае? Я молчала. На этот вопрос и сама бесконечно искала ответ и не могла найти. Макс нашел самое уязвимое место в моей позиции. – А другие? – Наконец-то, нашлась. – Эта группа – скорее исключение из правил. Не все же такие! – Остальные мимо шли и не оборачивались. Считаешь, это лучше? – А я? А ты? Мы тоже ничем не отличаемся? И подобные нам – тоже такие, как звери? – Ну, смотри… – Макс усмехнулся с каким-то предупреждением во взгляде. – Я сейчас здесь, у тебя. По какой причине? Сглотнула, подбирая правильный ответ. – Я сам скажу, не мучайся. Тебе одной плохо и страшно. Нужно, чтобы кто-то рядом был. Так? – Так. – Если бы не это, фиг бы ты меня позвала в гости, да еще и с ночевкой. Это явно не в твоих привычках и против принципов. Так? – Так. – Значит, ты просто мною пользуешься. Что здесь высокого и человечного, Марин? Он сверлил меня взглядом, а я опустила глаза, не выдержала. – Да не парься. У нас же все взаимно: мне у тебя комфортнее, чем валяться на койке среди пятерых храпящих мужиков. И кормишь ты вкусно. И сама хорошая. Сплошная выгода. – Я думала, ты обо мне заботишься… – И это тоже. Но я бы раз десять подумал, если бы имел более интересные варианты. Он пил свой чай дальше. Я водила пальцами по клеенке стола и… Пыталась собрать в голове обрывки из мыслей, которые Макс только что безжалостно растрепал. И он был прав, в общем-то. Спорить не получалось. – Но даже после всего того дерьма, что сейчас услышала, ты хочешь, чтобы я остался. Или мне уйти? – Нет. – Признаваться в этом было унизительно. А соврать было бы еще противнее. И дело совсем не в том, что я боялась остаться одна: не хотела, чтобы Макс еще больше убедился в своей правоте. Во всей его стройной и страшной теории была какая-то ошибка, только ее найти бы!