Глава 4

Провозилась с больным, не знаю, сколько времени, но проблема возникла там, где не ждали. Попала я сюда с полигона в форме и без своей сумки. Лечить-то могу, но рваные раны приходится зашивать, как обычно. Не всегда магия панацея. Огляделась и обнаружила рядом шамана и орчанку.

Женщина сидела, скорбно пожав губы. Беременная женщина, возможно, жена моего пациента.

— Иголка есть? — спросила сразу у обоих и, когда шаман метнулся куда-то в сторону, обратилась конкретно к орчанке: — Не переживай, это вредно для… Вредно, в общем. Михруг не умрет. Муж?

— Муж. Но он не очнулся.

— Потому что я усыпила, чтобы он не чувствовал боли. Зашью, разбужу.

— Держи! — мне в руки всунули самую настоящую хирургическую изогнутую иглу и моток нитей.

Вот тебе и дикари! Впрочем, додуматься до оригинальной формы много ума не надо: стоит только начать шить что-то, кроме податливой ткани. Сапожники, например, тоже таким инструментом пользуются.

— Ай-ай-ай, — покачал головой шаман, поглядывая на соплеменника. — Наукыс… Наукыс стыдно.

— Что такое "наукыс"? — естественно заинтересовалась я.

— Это значит — больной. Болеть стыдно. Но на животе игирма, это хорошо.

— Игирма?..

— Значит, "красиво". Сейчас вот тут соединишь и вот тут… да? И будет красиво.

— Да не сомневайтесь, заштопаю в лучшем виде, — пообещала чудному орку и наклонилась над "наукыс", запоминая орочье наречие, пригодится. — Сделаю игирма!

Закончив, я решила не будить пациента до утра. Кто их знает этих орков? Может, он добровольно лежать не будет и запорет мою работу. Вскачет на ящера и помчится мстить крокодилу. Перенести его просто в помещение надо, чтобы свои не затоптали. А то деловые: скинули и смотрят, ждут, когда товарищ ласты склеит. А болеть и, тем более, умирать — стыдно, бессовестный!

Проверила еще раз швы, стерильность и предвкушающе присмотрелась к лицу.

Три шрама! Щас я вас.

Приложила ладонь к самому безобразному и стерла с морды это страшное непотребство. Ну, вот! Приятно посмотреть. Хотела сразу приступить ко второму, но шаман завизжал, оглушив не хуже сирены.

— Ты что делаешь? С ума сошла?

— Как что? Игирма!

— Это не игирма! Вот игирма, вот, вот игирма! — шаман начал тыкать в свои татухи пальцем, демонстрируя уродские уплотнения. — А ты сделала уят! То есть стыд, позор! Потому что лишила гордости. Шрамы у орков — это показатель их силы и мастерства! Без шрамов — уят! Со шрамами — игирма!

Батюшки, какие страсти. В учебниках ни о чем подобном не упоминалось, видимо, просто никто никогда раньше не пытался свести с орков шрамы. И тут вдруг мы с даром. Похоже, не обломится нам больше ничего с таким отношением к внешности.

Мы в аду, дар!

— Девочка, не надо, пожалуйста, не убирай, — предупреждающе схватила меня за руку орчанка, умоляя не трогать страхолюдную морду мужа. — Не лишай Михруга наград.

— Ой, да блин! Вы серьезно, что ли? Да забирай своего супруга, попроси мужиков: пусть домой аккуратно отнесут. Могу и на животе шрамы не залечивать.

— Конечно не надо! Он же потом детям будет рассказывать, что его в сражении укусил кротодил, и он выжил. А как без шрамов рассказывать? Не поверят.

— Ладно, не буду, — недоуменно пожала плечами и улыбнулась женщине, решив начать налаживание связей. — Меня зовут Гера. А те…

— Нет, ты добыча, — улыбнулась в ответ добрая орчанка и побежала звать носильщиков.

Вот и общайся с… варварами. То есть подвиг врача — не подвиг? Сейчас отправят котлы драить?

И у меня созрел план.

Кровожадно уставилась на "татухи" шамана, которые он явно не в боях с крокодилами приобрел, и показательно выпустила на руки синий туман.

— Эй, ты чего? — небезосновательно забеспокоился чудик.

— Буду делать игирма. Сначала тебе, потом всем остальным, — пообещала и решительно шагнула вперед. Шаман испугано округлил глаза, попятился и, тонко взвизгнув: "у меня дела", смылся в неизвестном направлении. — А потом вашему вождю! — злорадно пообещала вслед. — У вас всё становище — наукыс, вы поголовно — наукыс. Буду делать игирма! Вот отдохну немного и начну! С тебя, слышь, вернись!

Двое орков, опасливо косясь на озверевшую добычу, осторожно переложили раненого на шкуру и потащили в домик-юрту. Орчанка махнула рукой, призывая следовать за ней.

— Идем, покормлю тебя. Я Айса.

— Очень приятно, Айса, — устало отозвалась и посмотрела на темнеющее небо. Надо же, уже вечер. Сейчас бы в общаге реферат писала, а приходится дикарей в страхе держать. — Где можно умыться?

— В реке. Пошли, покажу.

Ну, класс! Всю жизнь мечтала мыться в реке и спать на земле.

Но, к моему удивлению, в юрте было уютно. Больного уложили у стеночки, и осталось много места для того, чтобы расположиться на шкурах возле расстеленной на них же скатерке. Хозяйка подала глиняную чашку с шурпой и свежую лепешку. Ничего вкуснее в обеих жизнях не пробовала. Чай с травами мне тоже понравился.

Умиротворенная после сытной еды, держа двумя руками глиняную пиалу, я завела беседу.

— Айса, а ты знаешь, что… Хотя, наверняка в курсе. Срок уже большой.

Еще одна особенность моего дара — я могу на самом раннем сроке не просто увидеть плод, но и определить его пол. Другие, обычные целители, тоже видят ауру, но мальчик там внутри или девочка, сказать с точностью не могут.

— Конечно, знаю, — погладила животик орчанка.

— А кого хочешь? Сына или дочку? — сохраняя интригу, с улыбкой поинтересовалась я. — Ну, муж-то понятно — наследника. Мужчины всегда сына хотят.

— Нет, у нас не так. У нас значения не имеет. Всех воспитываем одинаково. Мальчики и лепешки пекут, и шурпу варят, и одежду шьют.

— Классно! — обрадовалась я, прикидывая: а не присмотреть ли мне здесь мужа орка? — И готовят и домашними делами занимаются? Вот это молодцы!

— Да. А девочки могут запрягать ящеров, охотиться на кротодилов, ставить шатры.

— Ну, блин! — мой энтузиазм издох в зародыше. Не настолько я феминистка, я, вообще, не она. — То есть у вас равноправие?

— Можно и так сказать.

— Но вождь все равно мужчина.

— А вождем обязательно должен быть мужчина, — с уверенностью заявила Айса. — Они в любом случае сильнее нас и уважают женщин. Женщина дает жизнь. Она — Мать. А если, к примеру, я стану вождем, — орчанка хихикнула и покачала головой. — Я же не буду уважать женщин. Я же их буду гонять, потому что сама такая. Понимаешь?

— Понимаю. Слушай, мудрая вы раса! Никогда бы не подумала. И кстати, ты в курсе, что у тебя двойня?

— Что?! — орчанка подалась вперед, оскалив зубы, словно услышала нечто страшное. — Двойня?

— Ну да. Обычное дело, — испугано отодвинулась от хозяйки шкурного… домика из шкур и принялась уточнять: — Или у вас опять не как у людей. Уят какой-нибудь, да? И ты меня сейчас за плохую новость в реке утопишь.

— Ты что говоришь? Это отличная новость! — схватилась за сердце Айса, как обычная деревенская баба. — Двойня — это благословение степи. Это праздник! И не обычное дело. Очень-очень редко у орков рождается сразу два ребенка.

— Слава вашей степи! — облегченно выдохнула я и, на волне улучшенного настроения, хвастливо поделилась информацией, словно имею к ней какую-то причастность: — А у нас принцессы — двойняшки.

Ну, не похвалишься же тем, что у самой дочки — двойняшки и душа просит поговорить на эту тему.

— О, благословенна ваша жена вождя, — фанатично воспела Айса.

— Да, только у нее девочки, а у тебя под сердцем разнополые детки: мальчик и девочка. У нас таких называют: королевская двойня.

— Не может быть! — прикрыла лицо руками орчанка и ее словно заклинило. — Это же… это же…

Я нервно поежилась. И зачем сказала? Точно живой не вернусь. Нет, но вроде мудрые же. Женщин уважают. Не должны за плохие вести прибить. А я женщина! Не поняли что ли? Непроизвольно проверила ладонями наличие своей небольшой, но груди и, устав ждать, поторопила сидящую в ступоре хозяйку.

— Ну что это-то? Хватит на нервах играть, рожай уже. То есть не в прямом смысле. Слова рожай. Чем грозит славному народу орков появление из одного чрева разнополых детей? Степь осатанеет? Крокодилы разбегутся? Что?

— Наоборот, Гера, — отмерла Айса. — Это чудо! Такого уже сто лет не было. Полное благословение!

— Фух, ну, слава богу, а то уже не знаю, за какой Можайск бежать, — облегченно выдохнула и поинтересовалась: — Слушай, а меня отпустят?

— Нет, ты добыча, — на автомате выдала эта благословенная беременяшка, все еще находясь в прострации. — Орки добычу не возвращают.

Ну, ёлки-моталки! Опять двадцать пять. Какая-то выборочная у них мудрость. Но это мы еще посмотрим…

Для сна мне выдали невообразимо мягкий тюфяк. Мягче, чем родной матрас в общаге. Это что за несправедливость, а? Кто тут дикари? Похоже, варвары степные не только мудрые, но и находчивые зело. Откуда пружинящий наполнитель?

Спала, как младенец, и даже могучий храп пациента не беспокоил. Все-таки, дар порядочно вчера поработал и потратил много сил.

Утром, первым делом, проверила состояние больного и, удостоверившись, что все в порядке, даже лучше, чем ожидала: регенерации организма орков можно позавидовать, разбудила хозяина юрты. И первым моим словом было грозное: "Лежать!". Потому что товарищ попытался немедленно вскочить.

— Только попробуй встать, — тут же продолжила шипящим шепотом, помахивая перед страшной мордой кулачком. — Тебя вчера привезли, бросили и собрались хоронить. А я часа два над тобой корпела и не смей пренебрегать моей работой.

— Так я вроде нормально… — пробормотал орк, вспоминая события минувшего дня, и ахнул-рыкнул недоверчиво: — Яд! Ты убрала яд? Как?

— Мой дар его выжег. Но, как минимум, сутки еще надо полежать, а то швы разойдутся. Понимаешь? И вообще, кто здесь целитель? Вот и слушайся.

Если честно, настаивая на постельном режиме, я прикрывала свой "косяк", а возможно, и спасала жизнь. Зеркала в этой яранге нет, и чем позже кто-то сообщит мужику о пропавшей с морды лица "награде", тем лучше. Как это ни парадоксально, но стирание шрама у орков равноценно тому, как если бы я здоровому человеку волшебным образом шрам нарисовала. Получается, я допустила своеобразную врачебную ошибку, но извиняться не тянет. Чует пятая точка: не надо, пришибут.

Михруг поднял правую руку, огромным кулачищем два раза постучал себя сначала по центру груди, потом по левому плечу и разжал кулак, подняв ладонь в приветственном жесте Брежнева.

— Благодарность, — буркнул орк, заметив непонимание в глазах врача, и пояснил: — Когда один раз бьешь: приветствие. Увидишь орка — приветствуй, он сразу поймет: своя. Не обидит.

— То есть… если бы я вчера сразу так сделала, меня не обозвали бы добычей?

— Да, своя. А так — добыча. Традиция — сразу не отпускать. Традиции надо соблюдать.

— Вот, блин! Да что вы заладили: добыча, добыча. Вы же цивилизованные, но просто придуриваетесь. Сначала, как дебилы два слова связать не могут, а через минуту речь чистая, грамотная. За идиотку меня держите?

— Да не волнуйся, не навсегда. Через месяц отпустим.

— Какой месяц? Мне учиться надо! Ни вещей, ничего… Так, лежи не рыпайся, а мне пора на охоту.

— Стой, человечка, — давясь смехом, ухватил за рукав орк. — Ты собралась идти на кротодилов?

— Нет, что я больная, что ли? На ядовитых крокодилов ходить. Кстати, зачем вы на них охотитесь, если это опасно?

— Шкуры, — лаконично ответил мужчина и коротко приказал: — Жена, отдай.

Айса, уже вовсю хлопочущая у дастархана, подскочила и, покопавшись в каком-то узле, достала сверток. Затем протянула его мне с клыкастой улыбкой и объяснением:

— Подарок.

Я развернула и ахнула: сумка! Мечта, а не сумка! Очень качественно сшитая из мягкой темно-зеленой кожи.

— Ну вот, муж, — благодушно рассмеялась орчанка, — ты говорил, маленькая получилась, а для человеческой девочки — большая. Ну все, Гера, садись завтракать, — и поинтересовалась, видимо, для подстраховки на всякий случай: — Михруг не умрет?

— Пусть только попробует. Ему еще двойняшек растить. Два дня пусть не встает.

— Жена! — взревел счастливый отец и попытался сесть.

— Лежать! — заорала беременяшка и, кинувшись к супругу, всей массой завалила его обратно на тюфяк. — Лежать, выздоравливать.

— Двойня? — переспросил прижатый женским телом мужик и тут же его облапил.

— Благословенная, — в стиле сопливой мыльной оперы, прочувственно прошептала орчиха и потерлась носом о нос супруга.

О-ёй, какие страсти. Я чуть не расплакалась от умиления, но, чтобы не разрушать варварскую идиллию, схватила лепешку и отправилась на охоту. Мстительно мечтая показать этим большим дядям, кто тут добыча. Уж не мы с даром это точно.

Стоя возле шатра, дожевала вкуснейшую выпечку, вытерла губы тыльной стороной ладони, засучила рукава и принялась выискивать жертвы.

Таковые обнаружились неподалеку. В становище бурлила жизнь, каждый занимался своим привычным делом. Вот и, стоящие кучкой, подростки дружно и ловко снимали шкуру с подвешенного на перекладину барана. Хоть все парни и девочки были выше меня ростом и шире в плечах, по небольшому количеству шрамов можно было догадаться, что это молодняк. Не успели еще вдосталь наград заработать, так: два-три шрамика, самое начало жизни. Кстати, штаны по ходу, они именно поэтому не носят, чтобы тряпка не мешала царапать ноги всяким крокодилам, лишая орденов и медалей на лодыжках и бедрах. Вместо штанов — юбка-мини, сшитая из шкуры, разумеется, а торс прикрыт жилетками-топиками. Интересно, в человеческие города они в таком же виде приезжают? Или это местный прикид для дома? Как с акцентом. Перед незваными гостями наиграно прикидываются недалекими страшилами "Какой хилый добыча", а для Ардена в сундуке фрак припрятан и торговаться начнут со слова "сударь".

Я смело направилась к деткам-переросткам, специально остановилась возле парнишки с приметным шрамом на предплечье и радостно заговорила:

— Привет, ребята! Я целительница. Вижу, среди вас есть больные. Буду лечить. Всех наукыс сделаю игирма!

— Мы не наукыс, — огрызнулся потенциальный пациент.

Постарался грозно рявкнуть, красуясь перед друзьями, даже окровавленным ножом взмахнул, но меня после рыка вождя уже такими фокусами не прошибешь.

— Да это не больно, — улыбнулась ласково-ласково, чтобы не спугнуть. — Сейчас сделаю игирма. Всем будет игирма, не переживайте, не толпитесь, никого не пропущу. Всех вылечу!

Не давая опомниться, выпустила синеву антисептика, от чего ребятки слажено ахнули, дрогнув, и сцапала пациента за предплечье двумя руками, захватив примеченный шрам в клещи. Орчонок принялся было вырывать конечность и, насмехаясь, убеждать в своем здоровье, но стоило мне убрать ладонь и радостно продемонстрировать чистую зеленоватую кожу, вытаращил глаза и заорал, выронив нож:

— А-а-а! Что это!? Где? Где… моё…

— Игирма! — воскликнула я и кровожадно нацелилась на остальных. — Всем сделаю игирма, всех буду лечить. Подставляйте ваши шрамы.

Остальные дети тоже заорали за компанию и кинулись врассыпную, бросив бедного недоободранного барана.

— Стойте! Вы куда? Ну ладно, найду кого сговорчивей. Эй, женщины! У вас тоже шрамы, — подскочила к трем орчанкам, колдующим у костра. — Сейчас сделаю игирма!

— Не надо! — вытаращили глаза местные красотки, прикрывая ладонями испещренные лица. — Нас мужья любить не будут.

— Мужей тоже игирма, всех игирма! Я добрая, всех вылечу!

Тетки, косясь на синий туман, обволакивающий мои руки до локтей, не рискнули побить целительницу дубинками (после этого я бы угомонилась, честно), а поступили так же, как дети неразумные: сбежали с криками "Игирма, страшная Игирма!", оставив меня наедине с кипящим котлом. Не, котелки это не мое. Тем более, захватил азарт, и я помчалась по становью искать пациентов. А что? Физкультуру никто не отменял, сегодня в академии как раз две пары. Не отпускают домой, буду заниматься здесь. А практики-то сколько!

Покалеченных страждущих завались, но дурная слава и сарафанная молва летели впереди меня. Стоило приблизиться к группе орков, как народ дружно разбегался с криками: "Спасайся, страшная Игирма идет!".

Похоже, мне дали кликуху. Ну, все лучше, чем "добыча". То есть в дословном переводе я "страшная красота"? Приятно.

Такое детство вдруг накатило… А память подкинула прочитанные книги о попаданках, которые одним притопыванием ножки целые войска разгоняли. Но я-то реально опасна, получается, со своим даром, лишающим наград. Боятся, значит уважают. Ой, не могу… До старости буду хохотать до слез, вспоминая этот день. Как от мелкой тощей девчонки с синими руками убегали здоровенные орки, спасая свои шрамы. Словно первоклашки неразумные от школьной медсестры, пришедшей сделать манту.

Каким-то шестым чувством поняла, что прибить они меня не могут, то есть физически могут, конечно, даже с расстояния, если прицельно запульнут дубинкой в лоб, но не имеют морального права. Во-первых, я женщина, во-вторых, человек, а, в-третьих, они добрые. Да-да, именно доброту скрывают под маской архантропов большие и грозные варвары за напускной грубостью и рычанием.

В какой-то момент я уловила, что народ щемится от меня в одном направление. Конечно, ринулась следом. И злорадно захихикала, глядя как опытные охотники — дяди и тети орки, обступили шамана и принялись, размахивая кулаками, чего-то требовать.

Жалуются! Надеюсь, требуют высылки противной козявки с даром, совсем глупой человечки, которая с легкостью лишает их заслуженных наград. А кто вам виноват, что сделали добычей особый подвид человека-мага — мы с даром для орков хуже ядовитых кротодилов.

Увидев мое приближение, орки слажено прыснули за спину тощего фрика, надеясь на его авторитет. Тому деваться было некуда, и он заорал:

— Ты что творишь, ненормальная? Я же тебе вчера объяснил, что шрамы для орков гордость!

— А для людей нет! И для целителей нет! И для добычи нет! — нагло заявила я, обозначая свою позицию по всем фронтам. — Пока здесь нахожусь, вылечу всех, не сомневайтесь. Кстати, ты-то мне и нужен, шаман. Пожалуй, начну с тебя! — и напустила на руки еще больше синевы.

Народ, недолго думая, кинулся врассыпную, оставив на заклание Страшной Красоте своего колдуна.

— Вождь! — в свою очередь заверещал шаман, призывая на помощь "старшего брата". Сейчас придет и спасет от обнаглевшей человечки.

— Игирррма! — раздался за моей спиной страшный рык.

Вот это реально звук из пасти взрослого носорога! Надо умудриться, так устрашающе прорычать слово "красота".

Я подпрыгнула и развернулась на сто восемьдесят градусов, чтобы лицом к морде, то есть к груди, столкнуться с вождем. Он ведь высоченный, как Годзилла.

— Ой, мать моя женщина! Нельзя же так пугать, ёлки-моталки! И меня зовут Гера. Ге-ра.

— Нет, для орков твое имя отныне и навеки — Игирма, — припечатал великан. — И я тебя по-хорошему прошу — прекрати.

Ой, гляди, повысили. Уже и не добыча, а просто красотка.

— Не могу! — истерично воскликнула, нарочно сильно преувеличивая. Дар, конечно, пиликает как металлоискатель, наткнувшийся на зарытый в землю сундук с железяками, но руковожу им все-таки я. Как говорится: собака крутит хвостом, а не хвост собакой. — Понимаете, у меня дар убирать шрамы, а вы здесь все в шрамах. Мой дар вырывается и пока не вылечит всех поголовно, не успокоится. Ну, или пока не поймет, что скоро будем дома. И вообще, что вы людей добычей обзываете не разобравшись? Добыча добыче рознь. Это хорошо, что меня к вам занесло, добрую девочку, а если бы парня-мага? Он бы обиделся и с перепугу поджег нафиг все ваши яранги.

— Как ты оказалась в центре степи?

— С этого и надо было начинать знакомство, — возмущенно всплеснула руками и принялась объяснять. — Понимаете, в нашу академию поступили двое мальчишек с даром строить переходы в пространстве. Им еще пять лет учиться и не факт, что подобное не повторится.

— Такой дар из области легенд, — задумчиво произнес орк. — А о твоем даже легенд нет. Странный…

— Ой, вождь, какие дела начались. Грядут перемены, — предвещающе заныл шаман, а поймав мой взгляд, отпрыгнул в сторону со злорадной улыбочкой на страшной роже и пообещал, видимо, намекая на свою прыгучесть: — Ко мне ты близко не подойдешь!

Я ответила таким же оскалом.

— Может быть… днем. А ночью? Когда вы уснете, я пройдусь по всем домикам и всех вылечу! Мой дар не успокоится, пока вы не станете гладенькими и… игирма!

— Еще и не спать? — взвизгнул шаман, нервно огляделся и потопал вдаль, крикнув мимоходом вождю: — У меня дела в другом становище!

— Какие… — озадачено рыкнул главный орк, обалдевший от самоуправства подчиненного. Затем кашлянул и, сверля меня тяжелым взглядом, приказал: — Собирайся. Завтра утром отвезу тебя к границе. Но на это время усмири свой дар.

— Ладно, не вопрос, мне пока Михруга хватит. Как раз утром сниму швы.

— Вот и хорошо! А сейчас иди к Айсе, она за тобой присмотрит, — вождь пожевал мясистыми губами и тихо пробурчал: — А у меня дела в другом становище.

И потопал в противоположную от шамана сторону.

Видать тут становищ в округе полно.

Вот и славно, а то — месяц котелки драить. Я убрала антисептик и потянулась. Побегала, победила драконов, можно и отдохнуть. Как раз пришла Айса и потянула за собой.

— Вождь к тебе приставил, — хихикая, доложила женщина, когда мы в гордом одиночестве топали к ее домику. Орки, по-прежнему, пугливо расступались, опасаясь за сохранность своих драгоценных шрамов. — Если что, меня накажет. Ты уж больше никого не лечи.

— А больше и не надо, — радостно разулыбалась я. — Он пообещал, что утром отвезет до границы. Не обманет?

— Нет, ты что! Пообещал, отвезет. Пойдем в хаченгу, а то Михругу одиноко. Он спрашивает, можно ли на солнышко выйти.

— Нет! — яростно воспротивилась я после блаженной мысли "так вот, как ваши юрты называются". — Никакой улицы. И зеркало ему не давай, пока не уеду. И, в общем, извини. Ты же поняла.

— Да ладно, — благодушно махнула рукой Айса. — Он рад. Что жив, что дети…

— Рассказала уже подругам? — чисто по-женски поинтересовалась я.

— Нет, что ты. Они решат, что придумала, что выделиться хочу. Нет, только муж и я. Мы верим тебе. Другие не поверят. Пойдем, обедать уже пора.

— Я что, полдня за жертвами гонялась? Надо же, как время пролетело.

В хаченге мы застали мающегося от невозможности полноценно двигаться Михруга. Надо же, как жена уговорила беречь свою жизнь, загляденье. Но просто лежать раненому не лежалось, и он что-то шил при свете магической лампы. Я, недолго думая "настреляла" ему светляков, мужчина благодарно оскалился. Благодушный стал, зашибись. Отец благословенного семейства.

После сытного обеда (не зря барашка свежевали), я снова пристала к орчанке с вопросами. Интересно же все разузнать о чужом быте, пока есть возможность. И как целителю, и как просто женщине.

— Айса, — понизив голос, спросила хозяйку дома и мою уже добрую подругу. Неважно, что дикарка, с ней бы я с радостью дружила. — А как вы обходитесь в критические дни? Ну, в женские. Мы разной расы, но организмы ничем не различаются.

— А, бугуль, — сказала непонятное слово орчанка и снова полезла в свой узел с добром, заодно поясняя и ничуть не смущаясь, что услышит муж. — Мне пока не надо до весны, но есть.

Принесла чистую тряпицу, развернула, и я испытала когнитивный диссонанс.

Варвары? Пещерные люди?

Дикари это мы — люди!

Потому что степнячка пододвинула мне на рассмотрение белоснежные стерильные… тампоны! Почти самые настоящие, привычные для землянки. Структура, вид…

— Айса, откуда?

— Бугуль, — снова повторила орчанка и пояснила: — Трава такая. Да вот, есть необработанная, сейчас покажу. — Из другого узелка женщина достала пучок подсушенных зеленых, практически луковых перьев и объяснила: — Варишь десять минут, и она становится толстой, белой и мягкой. Потом сворачиваешь и все. Давно пользуемся, еще предки знали.

— Ничего себе! А можно и мне такой травы? Или она редкая?

— Какая редкая? Повсюду, как сорняк растет. У реки целые поля, ее никто не ест, даже кротодилы.

Само собой, если она от нагрева разбухает до состояния ваты. Ни один желудок не выдержит.

У меня в мозгу с бешеной скоростью заработали шестеренки, а зрачок превратился в золотые мелькающие монетки, как у мультяшного селезня-миллионера. Да это же Клондайк! Золотое дно. Сырье дешевое, если с орками договориться о поставках, им просто надо будет косить сорняки и привозить в город. А там вари, крути, складывай в упаковку. Обязательно будет пользоваться спросом, ведь это любой женщине необходимо всю жизнь. Тем более, что это безвредная органика и уже протестированная орчанками. Веками!

Но блин! Производство налаживать — это не про меня. Становиться попаданкой, открывшей свой завод прокладок… Хи-хи… Пардоньте…

Да и это бы ладно — деньги не пахнут, но одно дело — магазин готовой одежды держать и совсем другое — цеха, работники, смены. Тем более, у меня профессия хорошая, так что… Заманчиво, но нет, это на государственном уровне надо делать. Случится оказия встретиться с королем, вот тогда можно будет предложить выгодное дело для экономики страны, а пока просто поставлю галочку на память и… себе побольше наберу! Где эти заросли сорняков? Зря, что ли в степь занесло в качестве добычи. Но добыча сама добытчицей оказалась и нагребет полную новую сумку волшебных травинок.

Блеск! Столько подарков: и сумка, и привычная гигиена. Жиза, одним словом.

Вот это ты классно откосила от занятий, Гера.