Глава 24
Алая не знала своего отца и никогда о нём не спрашивала: та, которая её родила, говорила, что у ведьм это не принято. Девочек в Болотах всегда воспитывали матери. Мальчиков и мужчин Алая впервые увидела в тринадцать лет — случайно набрела на спрятанное в лесу поселение.
— Это неинтересно, — сказала та, которая её родила, возвращая дочь на залитую лунным светом поляну. Упирающаяся девочка считала иначе: странные широкоплечие существа, похожие и непохожие на тех, кто её окружал, казались юной ведьме интереснее бестолковых занятий магией. Тем более давно выяснилось, насколько она бездарная ученица.
Позже, уже взрослая, Алая возвращалась в палаточный городок снова и снова. Теперь она знала, кто такие эти похожие и непохожие на неё существа, зачем они нужны и как использовать их, чтобы развеять тоску, которую нагоняли на ведьму бесчисленные деревья, колючие кустарники и болота, заросшие осокой. Алая отличалась от сестёр: те могли часами неподвижно сидеть на земле, медитируя, и с утра до ночи фанатично совершенствовать магическое искусство. Возможно, пропасть между ней и другими ведьмами не была бы столь ощутимой, если бы упорный труд приносил плоды, однако, как бы Алая ни старалась, что бы ни делала, магия не подчинялась. Выходили только простенькие заклинания из тех, которыми баловались пятилетние девочки: создать огонёк на ладони, превратить озёрную воду в зеркало, поднять в воздух рыбку, плывшую рядом с берегом. Быть безмерно честолюбивой и одновременно худшей в том единственном, что имеет значение для колдуний, — печальная участь. Ещё в детстве Алая усвоила, что никогда не добьётся в глазах сестёр настоящего уважения.
Алая не знала, кто её отец. Долгие годы считала себя неудачницей, особенно, когда очередной магический эксперимент заканчивался провалом и она ловила разочарованный взгляд той, которая её родила. Всё изменилось однажды серым, ненастным днём. В небе гремели раскаты грома. Широкие кроны дубов не защищали от проливного дождя. Алая сидела под деревом по щиколотку в воде и мечтала оказаться в любом другом месте, как можно дальше от ненавистного леса. А затем отчётливо представила себе песчаный берег, который когда-то увидела в книге. Представила — и оказалась там. Или в похожем месте.
Ведьмы не умели подчинять себе пространство и время. Они управляли стихиями, могли призвать дракона и оседлать его, сжечь взглядом город или щелчком пальцев остановить ураган. Но силой мысли переместиться за тысячи километров… Чужеродная магия, и Алая знала, кто ей обладает. Ни один из этих неотёсанных мужиков в поселении не был её отцом. Понятно, почему та, которая её родила, скрывала эту связь, постыдную для любой ведьмы. В Болотах жнецов не любили, не переносили на дух.
Вот так где-то на берегу безымянного моря в одном из миров на Алую обрушилось удивительное осознание: её способностей недостаточно, чтобы стать великой колдуньей, но она может найти признание в другом месте.
— Они не примут тебя, — сказала та, которая её родила, узнав о решении Алой отправиться в Крепость. Но отговорить не пыталась: в Болотах было не принято вмешиваться в чужие дела, даже в дела собственных детей.
— Ты всегда можешь вернуться и рассчитывать на нашу помощь, — уверяли сёстры, пришедшие с ней попрощаться.
Но вернуться Алая не могла. Для других её желание поселиться внутри скалы, среди мужчин, в тесных комнатах, лишённых света и воздуха, было подобно стремлению похоронить себя заживо. Для Алой ужасом казался жизненный уклад ведьм: одиночество, сумеречные топи, неотличимые друг от друга дни, вечность, подчинённая единственной цели — максимально развить свои навыки. Нет! Она не вернётся! Никогда! Не такой Алая видела свою судьбу.
* * *
Крепость оказалась удивительным местом, где Алая мгновенно почувствовала себя дома. Её не коснулась присущая ведьмам клаустрофобия. Толстые стены не давили, низкий потолок не готов был упасть на голову. Алую не пугали ни крутые лестницы, ни комнаты без окон. В этих замкнутых пространствах Алая чувствовала себя защищённо; узкие коридоры, вырубленные в скале, вызывали не тревогу, а желание их исследовать; твёрдый пол под ногами ощущался приятнее влажного, проминающегося мха; каменные стены так чудесно укрывали от ветра. А ещё в Крепости были столы. И стулья! И кровати! Шкафчики и практичные открытые полочки. Настоящие зеркала. Лампы. Торшеры. И множество другой поразительной мебели, узнав о существовании которой, больше не хотелось ночевать на голой земле или ветке дерева.
Исследуя чужую квартиру, в которую проникла через идеально круглое окно, Алая испытывала детский восторг. Хотелось прыгать до потолка и хлопать в ладоши. В эти лучшие в её жизни минуты ведьме казалось, что она обрела потерянный дом, после долгих мытарств нашла место, которое могла с уверенностью, без тени сомнения назвать своим. Эйфория длилась, пока чужачку, незаконно проникшую в Крепость, не обнаружили взволнованные жнецы. А затем этот дом, это чудеснейшее место на свете у Алой безжалостно отобрали.
— Кто она и как смогла обойти защиту?! — кричал рыжий мужчина, носясь по комнате, в которую приволокли взломщицу. Дёргая и без того всклоченную бороду, незнакомец метался вдоль длинного стола, за котором сидели ещё шесть богов. На Алую смотрели с неприязнью и настороженностью.
— Может сбились настройки? — предположил жнец в очках. — Компьютер зафиксировал несанкционированное проникновение и подал сигнал тревоги, но поле почему-то её пропустило.
— А может, она пыталась взломать программу, но преуспела отчасти?
Все взгляды как по команде метнулись к ней. Алая смущённо потупилась, впервые в жизни чувствуя себя оробевшей. Быт жнецов настолько её восхитил, что теперь всё, связанное с Крепостью, вызывало благоговение, в том числе и сидящие за столом мужчины. Алая ощутила постыдное желание им понравиться. Ох, если бы об этих крамольных мыслях узнали сёстры…
Эти жнецы, так с презрением отзывались о богах смерти в Болотах.
— Я просто сочетала два вида магии, — тихо сказала девушка, не зная, на кого смотреть, а потому разглядывая свои туфли. — Это получилось… само собой.
Члены Совета обменялись потрясёнными взглядами. Что бы они сказали, если бы ведьма призналась: она не заметила своих манипуляций с защитным полем на входе. Несколько пассов перед окном — и она вошла, отпустив дракона, что принёс её к Крепости. Алая была посредственной ведьмой, но могла стать выдающейся жницей. Рыжий снова дёргал себя за бороду, но хотя бы прекратил сновать взад-вперёд.
— И что ты здесь забыла?
— Я хочу быть одной из вас, — Алая уверенно посмотрела в лица напротив, готовая убеждать и доказывать, но ей не дали и шанса — заткнули рот. Мужчины за столом рассмеялись, хоть и несколько нервно. Особенно усердствовал бородатый.
— Не нам выбирать себе коллег, — заявил он, перестав издавать омерзительное козлиное блеяние. — Да и никогда ещё слугой смерти не была женщина.
— Но её способности впечатляют, — возразил другой, протирая очки.
Рыжий неприятно оскалился. В разговор вмешался третий, желтоглазый, до этого наблюдавший за происходящим молча.
— Мы не будем нарушать традиции, — сказал он, словно поставив точку. — Подобные вопросы не в нашей компетенции.
Её единственный защитник равнодушно пожал плечами.
Алая стояла, оглушённая, словно внезапно появившаяся сирена схватила её за ноги и утянула на дно. Всё сделалось размытым и нереальным. Захотелось присесть на стул, но свободных стульев не было. Да и кто бы ей разрешил сдвинуться с места?
«Что ж, всё кончено, — сказала она себе. — Пора возвращаться к сёстрам».
Но в Болота Алая не вернулась.
* * *
Росс нашёл Алую сам.
— Смерть не ждёт, — поздоровался он, улыбнувшись доброжелательно и капельку безумно. — Говорят, ты обошла защитные чары. А сможешь снять одно маленькое заклятье?
Сначала мужчина с синими волосами испугал ведьму, но он был единственным из богов в Крепости, кто воспринял её всерьёз. К тому же Росс был жнецом, и этот факт сделал его для Алой непогрешимым кумиром.
Незнакомец предложил вместе путешествовать по слоям реальности, и это казалось куда заманчивее перспективы вернуться домой с поджатым хвостом. Признание одного из своих идолов заставляло в тайне раздуваться от гордости.
Вместо мечты ведьма получила суррогат: рядом с чокнутым богом она становилась частью таинственного мира, в который так стремилась проникнуть.
Со временем, помимо безумия, они начали делить и постель, но это не было определяющей стороной их странного симбиоза. Их не связывали ни чувства, ни дружба, ни общие цели. Алая не понимала, к чему стремится этот слетевший с катушек бог. Росс творил, что хотел, а Алая аккуратно направляла его активность в безопасное русло. Только благодаря ей несчастное мироздание не схлопнулось от временных парадоксов.
В зелёных глазах жнеца горел опасный огонёк, и сам Росс, казалось, тоже горел. Его нелогичные поступки тревожили, иногда — пугали. В его голове что-то сломалось, и Алая не могла это отрицать. Восхищение, благоговейный трепет, которые она испытывала раньше, растаяли без следа. Росс раздражал. Был невыносим. Алая хотела уйти, а потом поняла, что уходить некуда. Вернуться в Болота? В унылые топи, где никто не станет злорадствовать, осуждать её за спиной, но где каждый запомнит, что она неудачница, которая ничего не добилась?
Иногда ведьме казалось: Росс — камень, привязанный к её шее. Иногда — врытый в землю металлический столб, в который она вцепилась, стоя посреди бури. Отпустишь — и тебя унесёт. Вселенная выглядела пугающе огромной, чтобы путешествовать по ней в одиночку. А способности Алой были не нужны никому, кроме спятившего маньяка.
Что же, по крайней мере, Росс придавал её жизни смысл, пусть даже этот смысл — быть чужой тенью.
«Я спасаю миры от его сумасшествия», — в иные дни думала ведьма. «Я никто без него», — говорила она себе в другие. И пока она так говорила, по её венам струилась сила, которой обладали единицы.
Однажды Алая увидела, как очкастый жнец — тот самый, который сначала заступился за неё перед богами в Крепости, а после равнодушно пожал плечами, — этот высокомерный индюк забирает последнее, что у неё осталось. Увидела и заскрежетала от злости.
«Он мой!» — с ненавистью подумала Алая, глядя, как два тёмных силуэта исчезают в вихре портала. И решительно прыгнула следом.
Планета, на которую её выбросило, представляла собой долину застывшей магмы. Над ветвящимися каньонами, закрывая небо, колыхалась пыльная взвесь. Там, где земля не треснула, вырастали обелиски окаменевшей лавы. С красного горизонта стремительно надвигался смерч.
Выпав из портала, Алая начала задыхаться. Она корчилась на земле, судорожно открывая рот и царапая ногтями горло. В ста метрах от неё очкарик толкнул в пещеру Росса, скованного магическими цепями, и скользнул за ним, не заметив задыхавшейся ведьмы. Ни один, ни другой не испытывали затруднений, хотя дышали той же смесью азота и углекислого газа. Усилием воли Алая подавила панику. Она родилась наполовину жницей. У неё было несколько секунд, чтобы понять, как использовать это преимущество.
Она ничуть не хуже Росса или того бесчувственного жнеца, который преследовал их последние дни. Она не может, проклятый Хаос, умереть от удушья в какой-то забытой всеми дыре! Она должна — обязана! — взять тело под контроль.
Думай!
В голове звенело. Поле зрения сузилось до крохотной точки, которую постепенно заволакивал мрак. Алой казалось, что она видит свои лёгкие, и они напоминают сдувшиеся воздушные шарики. Почему-то синие. Как волосы Росса. По щекам текли слёзы. Всё вокруг сделалось красным и чёрным, пульсировало кругами. Она больше не чувствовала ни боли, ни своего тела.
Алая попыталась успокоиться, перестать думать о том, что не может дышать. Забыть, что ей необходим кислород. Она не человек. Да и ведьма наполовину. Дыхание — привычка.
«Просто привычка», — мысленно повторила девушка — и с груди словно исчезла гранитная тяжесть. Под кожей бурлила магия. Глубоко вдохнув, ведьма села.
В тот раз, спасаясь от смерча, Алая была вынуждена уйти ни с чем, но она вернулась позже и едва успела укрыться за каменным выступом, когда из пещеры выбежал запыхавшийся жнец. Упал на колени, спрятал лицо в ладонях. Затрясся. Рукав его пиджака был частично оторван и повис тряпкой, галстук съехал набок. Не поднимаясь с коленей, жнец взмахнул ладонью и исчез в белой вспышке.
Алая покинула укрытие и заглянула в пещеру. Тесный тоннель круто уходил в темноту. Цепляясь за неровности в стенах, ведьма начала спускаться. Через двести метров она вспомнила заклинание, создавшее огненный шар, который плыл по воздуху и освещал дорогу. Алую озарило: жнецы ориентируются в непроглядной тьме, а значит, и она должна тоже. Ведьма потушила пламя и напрягла глаза.
Со всех сторон её обступил мрак. Несколько шагов она проделала вслепую, держась за стену. Нащупала угол, повернула — и почувствовала, что балансирует на краю пропасти. Сердце остановилось. Носки туфель висели в воздухе. Впереди клубилась чернота, но теперь из мрака веяло не затхлостью, а холодом бездны. Алая задержала дыхание и осторожно качнулась назад. Из-под ног сорвались и с шорохом полетели вниз мелкие камешки.
Алая с облегчением ощутила под собой твёрдый, надёжный пол и на всякий случай торопливо попятилась. Замершее было сердце загрохотало: она чуть не погибла! Нелепая получилась бы смерть! Шумно выдохнув, ведьма закрыла глаза, а когда открыла, обнаружила, что темнота выцвела, как платье, которое неудачно постирали, — стала не чёрной, а серой, и в этой серости отчётливо проступил бугристый рельеф пещеры.
«Я вижу! — с восторгом подумала Алая. — Я всё вижу!»
Пришлось приложить усилия, чтобы заставить себя продолжить путь. Как близко она была к тому, чтобы закончить своё опасное путешествие!
Алая двигалась прямо, но потом тоннель разошёлся на два рукава, и она выбрала широкий, который, долго петляя, завёл её в тупик. Проклиная всё на свете, ведьма вернулась к развилке и обнаружила, что другой, узкий проход — часть обширного подземного лабиринта: она оказалась в пещере, из которой могла уйти в пяти направлениях. Так можно было блуждать вечно!
Ни на что не рассчитывая, Алая сложила ладони рупором и проорала в темноту имя, а через мгновение эхо принесло ответный крик.
К тому моменту, как Алая добралась до нужной пещеры, голова раскалывалась от напряжения. Ведьма надеялась, что сможет идти на голос, но эхо дробило звуки, и казалось, будто Росс зовёт изо всех тоннелей одновременно. Перед каждым поворотом приходилось останавливаться и внимательно вслушиваться.
Едва не теряя сознание от усталости, Алая рухнула на колени на краю ямы.
— Я знал, что ты придёшь. — Росс повис на цепях, лениво раскачиваясь. Синие дреды на затылке слиплись от крови. Он смотрел на ведьму снизу-вверх с безумной улыбкой и лукаво щурился, словно происходящее было безобидной игрой. — Спустись ко мне, я хочу тебя обнять, — промурлыкал жнец и, приглашая, развёл руки в кандалах в стороны.