Глава 11

После того, как Света покинула его дом, Панкрат прикрыл глаза и еще долго просидел на одном месте, вдыхая опьяняющий запах ее духов, витающий в воздухе. Поднялся, подошел к столу, выдвинул шуфлядку и достал цветной шелковый платок. Тот, который у нее стянул когда-то и до сих пор бережно хранил. За десять лет прозрачная ткань выцвела и поблекла. Скорей всего Панкрату мерещилось, но он готов был поклясться, что до сих пор улавливал остатки неповторимого аромата этой женщины. Прижал платок к своему лицу и сильно, с некоторой долей мазохизма втянул воздух. Красивая своенравная Света пахла особенно сладко, незабываемо. В кабинет небрежно постучали и, не дождавшись ответа, пошло виляя бедрами, вошли девицы, которых он Свете под нос сунул.

— Панкрат, мы скучаем!

— Вон пошли! – грубо рявкнул. Панкрат не знал их имена, да и лиц особо не запомнил. Несмотря на огромную толпу друзей, отрывающуюся в его доме на полную катушку, все это время он одиноко бухал наверху в своей спальне, когда ему доложили о визите Светланы Михеевой. Практически с колен других мужиков стянул девах, когда Света вошла к нему в дом. Разыграл перед ней поганый спектакль, как подросток придурочный. А все от его жгучей ревности, азотной кислотой разъедающей изнутри его жилы. До сих пор только она могла вывести его из себя и лишить самообладания в считанные секунды. Когда же он от этой проклятой болезненной слабости избавится?! Мужик он или кто?!

— Батя, Колесникова нашли, – в дверях показался пьяненький и очень веселый Витька Глухой. – Опустили, а потом еще несколько раз опустили, – хохотнул Витя. – Теперь он позорный вафлер. Мужики интересуются, добивать падлу будем?

Панкрат с удовольствием бы отдал приказ на убийство гребанного Игорька, вот только была одна проблема. Если зараза красивая узнает, она ж с Панкратом даже разговаривать не захочет. Гуманная чертова моралистка!

— Нет, путь и дальше своей жопой работает на благо всех зэков. Весь срок, понял?

— Сделаем, не вопрос. Я там людей нарыл. Обещали быть полезными.

— Насколько его упечь собираются?

— Он в прокуратуре жестко косячил. До фига на него материалов собрали. До десяти лет получить может.

— Кто его адвокат?

Витя недовольно закатил глаза, скривился и, нехотя, сообщил:

— НЕ мадам прокурор. Я проверял. Мужик один. Нормальный чел, я с ним уже договорился. Сказал, на суде от души лажать будет. Еще бы! За такие бабки! Так что срок этой твари обеспечен.

— Три кило герыча пусть еще найдут при обыске его хаты. Так, чтобы надежно гниду упечь.

— Да хоть десять! Батя… а чего мадам прокурор приходила?

— Помочь просила.

— Но мы же не будем ей помогать? – как-то очень жалобно спросил Витя. – Она же сама по себе, а мы сами по себе, да? Нет, спасибо ей, конечно, что тебя вытащила, но в баню ее шли! Сил нет видеть, как ты мучаешься…

— Витя, уйди, а?!

— Да капец, значит будем, – слишком уж обреченно заворчал Витька, но послушно удалился. А Панкрат достал мобильный и набрал номер.

— Север, разговор есть.

Бывший криминальный авторитет, ныне “приличный” губернатор области, встретился с Панкратом на следующий день. Выяснив, что пытаются навесить на генерала полиции Михеева, Панкрат разозлился и сразу поехал к его заразе-дочери. Одним ударом выбил на хер ее поганую дверь.

— Красивая, я тебя когда-нибудь придушу… – взревел он и плюхнул коричневую папку перед ней. – Четыре трупа?! Твой отец самолично завалил четырех человек?! А расследование против себя замял?!

— Панкрат, я сейчас тебе все объясню… – она быстро подскочила с кровати. Ее огромные голубые глаза стали еще больше. Она задергалась и нервно затеребила свои пальцы.

— Вы, лицемерные подлые твари! – орал он, расхаживая у нее по квартире. – То есть, генерал, мать его, чуть ли не лекцию о морали мне читал, когда за решетку сажал. О том, что я бандит, что убийцы должны сидеть в тюрьме, а сам… Двадцать семь лет трупы прятал?! И только не начинай мне петь, что его подставили!

— Не буду, – тихо сказала Света и передернула плечами. – Да, он их убил. Но он не может за это сесть!

— А как же твои слова, красивая, что виновные должны мотать срок?! А?! Чем он лучше меня?!

— Ты не понимаешь, о чем говоришь…

— Конечно! Двойные стандарты у тебя, Светлана Михайловна! Блядь, аж противно от вашей гребанной семейки…

Света съежилась от его убийственного взгляда. Слеза покатилась по ее щеке. Она отвернулась, обхватила себя двумя руками и подошла к окну. Наверное, прошло несколько минут, прежде чем она заговорила:

— Когда мне было двенадцать, отец вел дело Шамиля, одного из дедов. Помнишь, был такой? Папу пытались подкупить, не получилось. Потом даже покушение организовали. Но папа не сломался. Пулю схватил, но продолжал вести его разработку и довел до суда. Деды убили одного прокурора, другого подкупили, судью запугали. В общем, в первый раз все развалили, – она вздрогнула и задышала чаще, словно пыталась набрать побольше воздуха, чтобы продолжать дышать. – А во второй раз, папе удалось возобновить дело. Когда был повторный суд, меня и маму схватили прямо из дома. Из этой квартиры. Потащили куда-то и держали, чтобы отца припугнуть. Только он все равно не сломался! – она улыбнулась с такой тоскливой грустью, что у Панкрата вдруг свело кишки. – Теперь я думаю, зря. Может, маму бы не убили? Или хотя бы не так сильно над ней издевались… – зажмурилась и для чего-то зажала уши ладонями. Вжав голову в плечи, смотрела неотрывно вдаль. Не говорила. Тихо скулила. – Два дня… мы были у них два дня, прежде чем отец нас нашел. Только он опоздал. Ее застрелили прямо перед штурмом полицейских. Благо, мне додумались завязать глаза… Но я все слышала, – несколько раз сильно похлопала ладонями по ушам. – Все, что они с матерью делали, сволочи. После я целый год просыпалась в холодном поту среди ночи и орала, как сумасшедшая! А кошмар один и тот же… как я сижу в комнате с завязанными глазами и слышу, как мамочка кричит от боли и ужаса… а эти ублюдки… мою маму… а она на шестом месяце беременности… – тряхнула головой, словно выбираясь из своего детского ужаса. – На суде им год дали. Представляешь? Они беременную жену полицейского жестоко изнасиловали и убили, а им всего лишь один год дали! Отец терпеливо дождался, когда они выйдут. Выследил их по одному и убил. Двадцать семь лет прошло. А будто это вчера было… когда он их убил, я стала спокойно спать по ночам… – резко развернулась, взглянула прямо ему в глаза. – Мне плевать, что ты о нас думаешь, но мой папа НЕ МОЖЕТ ЗА ЭТО СЕСТЬ!

Только сейчас до Панкрата дошло. И с чего она так дедов ненавидит, чего вечно бодалась с ними, за решетку упечь пыталась, почему в прокуроры пошла и с остервенением сажала виновных. И он понял, как ей должно быть противно тех же бандитов теперь защищать. А ведь он тоже криминальный авторитет, состоящий в преступном синдикате дедов. Ха… а она с ним спала. Как же Света себя, наверное, за это ненавидела все это время! Что она там ему советовала? Проявить благородство? Да, было бы правильно сейчас уйти и вычеркнуть себя из ее жизни. Только вот незадача… он десять лет пытался… но так и не смог… а теперь… даже не собирался уступать…

— Красиво заливаешь, Светик. Трогательно, – нарочито издевательски произнес. – Только мне от этого ни холодно, ни жарко!

— Панкрат, я прошу тебя… если ты можешь договориться, чтобы отца не…

— Могу. И сделаю, – отрезал он. – Но, видишь ли, я за “спасибо” палец о палец не ударю ради твоего папаши.

— Чего ты хочешь?

— Твоя дверь для меня будет всегда открыта. И трахать я тебя буду, когда захочу. А ты даже не пикнешь.

— Шлюхой меня своей сделать хочешь? – горько рассмеялась она. Не удержалась и съязвила. – А что, молодые девочки уже не справляются?!

— Да мне пофиг, как ты это называешь. И на мнение твое срать с высокой колокольни. Так что выбирай, или ты соглашаешься на мои условия, или твой отец сядет на пожизненное! Я ж, Светик, на принцип пойду, более того, любые бабки заплачу, чтобы он не смог отмазаться!

— И что… – растерянно прошептала, сглатывая слезы. – Теперь вот так между нами будет?

— ДА! Теперь вот ТАК! – рявкнул он, развернулся и пулей выскочил из ее квартиры. Присел на ступеньку в подъезде. Слышал, как рыдала в голос после его ухода. Надо было вернуться… Надо было обнять… Надо было утешить… А смысл? Нет таких слов, не существует таких объятий, которые излечат ее боль, исцелят ее душу, заставят забыть и простить… И он последний человек на всей планете Земля, которого сейчас она бы подпустила к себе… Криминальный авторитет, причастный к организации, которая убила ее мать… Бандит, который совсем скоро станет во главе дедов… Только силой сможет заставить Свету быть рядом с собой… Панкрат знал, как спасти ее отца, но понятия не имел, что делать, чтобы эта женщина вновь его полюбила…

Про Шамиля Панкрат слышал. Мужики говорили, тот еще сучий потрох был. Но что-то в этом деле не складывалось. С чего так деды жопу за него рвали? Чтобы прямо жену и дочь мента в заложники брать? Сами же Шамиля потом на зоне завалили по-тихому. И с какого хера сейчас это всплыло? Глупость какая! Двадцать семь лет прошло. Уже раз двести могли отомстить генералу за то, что их людей завалил. Непонятное дело. Мутное. Главари банды, которые знали в то время Шамиля и могли бы сейчас генералу гадить, уже давно не при делах. Шах теперь мертв. Феликса давно нет. Акулов в тюрьме. А новые люди в глаза Шамиля не видели. Двадцать семь лет назад же было!

Сегодня же… в преступной организации дедов со смертью Шаха и заключением Акулова начался раскол. Боря уже несколько месяцев в тюрьме чалится, его завалить сторонники Шаха пытаются. Панкрат вместе с Вадиком Севером поддерживают Борю. Сейчас в открытую идет дележка власти и территории. Да никому никакого дела нет до генерала полиции! Самим бы разобраться в собственном дерьме! Че вообще происходит?!

Панкрат набрал Витю и попросил его приехать к дому генерала. С самим Михеевым надобно эту тему перетереть. Может, он в курсе, с чего его жестко кинуть решили. Когда они добрались до дачи, вместо ожидаемого добротного дома, заметили какую-то ветхую лачугу, которая вот-вот рухнет. Навидались они хором ментовских шишек, построенных на взятки! Но это… полуразваленное здание даже домом назвать язык не поворачивался. Стояли возле покосившейся калитки вместе с Витькой, как дебилы с открытым ртом, наверное, минуты три.

— Батя, а он че, правда на одну зарплату живет?

— А ты че, не видишь, что ли?

— Слушай, батя, а давай мы ему денег дадим! – вдруг предложил обалдевший Витя, глядя на железное ведро, стоящее на крыльце. С дырявого навеса в него капал тающий снег, а вечно мокнущая деревянная ступенька окончательно сгнила.

— Он честный, взяток не берет, – хмыкнул Панкрат.

— Так мы ему просто так дадим. Ни за что… а то его как-то даже бить неудобно…

— Ну, давай, сучий потрох! Стреляй! – внезапно донесся из дома грозный рык генерала.

Панкрат вытащил пистолет и приложил указательный палец к губам. Вместе с Витей шустро обогнули дом и зашли внутрь. Увидели в комнате сидящего в кресле пьяного Михеева с ружьем в руках, направленным на человека напротив, который также держал генерала на прицеле.

— Я таких как ты всю жизнь сажал! – ругался пьяный в стельку генерал, брызгая слюной. – Че, думаешь, испугался я?! А вот хрен тебе! – показал он смачную фигу. – Давай, че ждешь… стреляй, гнида!

Панкрат бесшумно скользнул к киллеру сзади и приставил пистолет к его затылку.

— Не советую дергаться!

— О, еще один меня пришел завалить! – засмеялся Михеев, когда заметил Панкрата. – В очередь становись, уголовник! Вишь, сколько желающих на меня одного?!

Панкрат резво выхватил у нападавшего пистолет, развернул к себе и спросил:

— Кто его заказал?

Киллер демонстративно молчал. Сдавать заказчика не собирался. Но и Панкрат долго не церемонился. Стрельнул в коленную чашечку. Наемник взвыл от боли и упал на пол.

— Эй, уголовник! Че творишь? В людей стреляешь на глазах у генерала полиции! Совсем охренел?! – весело спросил захмелевший Михеев, потянулся к столику, схватил полупустую бутылку и сделал глоток водки прямо с горла.

— Михаил Михайлович, тебя отстранили от должности? Вот и помолчи!

— Да делайте вы, что хотите! – пробурчал бухой генерал. – Хотите, убивайте, хотите, воруйте… мне уже все равно…

— Угу, было бы что у тебя воровать, начальник! – ляпнул Витька Глухой, стоящий неподалеку.

— Повторяю вопрос, кто заказал генерала? – спросил Панкрат и, не услышав внятный ответ, стрельнул в другое колено.

— Да пошел ты, сука! – заорал от боли киллер.

Вдруг они услышали громкий выстрел. Внезапно во лбу у киллера появилась огромная дырка. Панкрат с Витькой резко обернулись и увидели, как генерал неуклюже перезаряжает ружье.

— Минус один! – хмыкнул он. – Щас будет минус два… Живым не сдамся, суки!

Панкрат быстро подбежал и выхватил у пьяного начальника полиции ружье.

— Ты с какого хера его застрелил?! – закричал Панкрат. – Как мы теперь имя заказчика узнаем?!

— А мне и узнавать не надо, – генерал покачнулся и чуть не упал. – Вы это все… бандюги проклятые… всех вас перестреляю…

Вдвоем с Витькой они быстро скрутили и повели его в ванную. Набрали холодной воды, и макнули несколько раз генерала, чтобы в себя пришел.

— Гады, суки, ненавижу! – орал генерал. Но после “целебных водных процедур” на лице генерала все же появилась некоторая доля осознанности.

— Кто на тебя зуб точит?

— Так ты же первый.

— Да не деды это! – прикрикнул Панкрат. – Нам сейчас не до убийства генерала полиции! У самих забот выше крыши! Мозгами раскинь! Дело двадцатисемилетней давности всплыло, и тут же тебя валить пришли. Кто это может быть, говори!

— Я не знаю, – устало ответил генерал, вытирая мокрое лицо широкой ладонью. – Кто угодно, кого я засадил. Их слишком много! Мне все равно кранты, – обреченно вздохнул он. – Или убьют, или посадят. Уже один черт!

— Да никто тебя не тронет! – сказал Панкрат. – Значит так, в руки себя взял, пить резко бросил. Завтра на службу.

— Не понял…

— С завтрашнего дня ты будешь восстановлен в должности. Охрану я к тебе приставлю.

— А с чего это ты за меня печешься?! – недоверчиво скривился генерал. – Сам же первый, небось, загрызть хочешь?

— Не просто хочу. А очень хочу, – честно признался Панкрат. – Только видишь ли, генерал… Дочка твоя просила тебе подсобить. Ласково так, и нежно… со всей любовью…

— Ах, ты гнида, если ты мою Свету… – он попытался встать, но тут же свалился обратно. – Хоть пальцем… я ж тебя…

— Именно, чтобы Свету никто пальцем не тронул, ты мне на своей должности очень выгоден. Поэтому, пахать будешь на своем посту до тех пор, пока совсем без зубов останешься и вконец облысеешь. Понял?

— Если с моего ребенка хоть волос упадет, я тебя заживо закопаю…

— Тогда в себя приходи шустрее! – заорал Панкрат. – И на службу маршируй! Подумай, кто тебя заказал. Только быстрее. А то ж попытку повторят обязательно.

Пожилой генерал замотал головой из стороны в сторону, а потом с какой-то отчаянной тоской спросил:

— Мужики, мне правда можно завтра на службу? У меня ж кроме работы… нет ничего… дочка только! Я все из-за полиции просрал… жену просрал… жизнь свою просрал… – генерал горько зарыдал.

— Да чтоб вас! – выругался Панкрат, кивнул Витьке и вместе с ним вышел на улицу. – Витя, останься с ним. А то бухой, натворит делов. Я к тебе подмогу пришлю. Труп уберите и закопайте где-нибудь.

— Нормально! – возмутился Витя. – Сделали из Витьки Глухого ментовскую няньку и уборщицу заодно! Охренеть! Дожил, бля! Спасибо, батя! – засранец даже низкий поклон ему отвесил.

— Пожалуйста, – огрызнулся Панкрат. – Витя, волос чтоб с генерала не упал.

— Батя, за что ты меня так не любишь?! – наигранно захныкал Витька. – Я ж к тебе со всей душой… а ты меня… к менту проклятому гонишь…

— Витя, хоть ты не ной, а?!

Панкрат, случайно споткнулся в темноте, оперся рукой о деревянный забор, чтобы не упасть. Но незамысловатое строение оказалось слишком шатким. Вот он и свалился вместе с ограждением в глубокую лужу. Отбросил от себя прогнившие доски, поднялся, отряхнул грязь с джинсов, хмуро взглянул на ветхий дом генерала полиции, больше напоминающий сарай, и чертыхнулся сквозь зубы.

— Алмазно, блядь! Не начальник всей полиции… а хрен пойми кто… позорище…

— Вот, что значит с ментами водиться! – ерничал Витька. – Добро им делаешь, жизнь спасаешь, а все равно весь как в болоте!

— Вот ведь…генерал, мать его… такой же ебанутый на всю голову, как его дочь! – злой как черт Панкрат вернулся в квартиру Светы. Заплаканная, она заснула прямо в одежде. Он сел напротив и долго смотрел на ее спящее красивое лицо. Мог разбудить ее, приласкать, и трахнуть, как только ему вздумается. Сейчас все что угодно мог с ней сделать. Никуда не денется и вякать не посмеет! Правда очень уж хотелось ее, красивую, сначала придушить.

Панкрат смотрел, как лунный свет мерцающим бисером сверкает в ее смоляных волосах. Как дрожат во сне черные как ночь ресницы. Как пухлые губы немного приоткрываются. Как размеренно поднимается пышная грудь в такт спокойному дыханию. И думал о том, что никогда не видел более красивой женщины, чем его Света. Наверное, только сейчас понял, почему десять лет пропахал шестеркой сначала у Феликса, потом у Акулова. Ради чего? Именно…Вот ради этого момента. Чтобы видеть, как беззаботно спит его любимая женщина… Теперь-то он ей точно не предложит отказаться от своей жизни, кинуть все и бежать вместе с ним за бугор.

Когда Акулов из тюрьмы выйдет, именно Боря возглавит организацию дедов. Север будет и дальше продвигаться по госслужбе, а Панкрат займет место смотрящего по области. Втроем они давно уже поделили область между собой. Да и времена изменились. Его возможности тоже. Теперь Панкрат может положить к ее ногам целый мир…

С возвращением Панкрата в жизнь Светы ее небольшое убежище сильно изменилось. Выбитую дверь в квартире заменили на новую, бронированную. Вставили пуленепробиваемые окна. Обычно всегда пустой холодильник теперь ломился от еды и ежедневно пополнялся свежими запасами. Охрана криминального авторитета каждый день сопровождала на работу. Ни на шаг от нее не отходили. Телохранители даже в суд с ней заявлялись.

— Ты меня еще на цепь посади! – ругалась Света. – Итак, как в бункере живу!

— Надо будет, посажу! – огрызался Панкрат, но все же позволил ей самой водить свою машину. На протяжении трех месяцев он каждый день приходил к ней под вечер. Сексом они занимались практически везде. Казалось, в ее квартире не было ни одного не оскверненного ими уголка. Иногда посреди дня Панкрат заявлялся к ней в офис. Молча закрывал дверь кабинета и брал ее во всех позах. Оба вели себя, как озабоченные подростки. Словно пытались восполнить то, что упустили за десять лет. И это было единственное, в чем они безропотно соглашались друг с другом. В остальное время либо ругались, либо молчали. Панкрат продолжал злиться на нее. А Света… пустила все на самотек. От бессилия и обыкновенной усталости.

Панкрат словно пытался втиснуться в ее жизнь, контролируя каждый шаг. Лично провел ревизию всех ее вещей. Этот шизанутый на всю голову маньяк выкинул все вызывающие, по его мнению, наряды.

— Тебе не кажется, что это уже перебор?! – возмущалась она. – Ведешь себя, как мальчишка недоразвитый! Вдобавок, закомплексованный!

— Что ты, красивая, я просто переживаю! – ехидничал Панкрат, швыряя в мусорку чересчур облегающее платье со слишком глубоким вырезом. – Вдруг простудишься!

— Придурок ревнивый! – злилась Михеева, но ничего не могла с ним сделать. Как противостоять такому тирану?! Потом в ее шкафу поселились целая куча новых вещей от известных брендов, более элегантных и женственных, но полностью закрытых. – Паранджу еще на меня надень!

— Отличная идея! Ща закажу! – шипел в отместку Панкрат.

— И куда я в этом должна по-твоему ходить?! – возмущалась Света, оглядывая драгоценности, которыми он ее в прямом смысле заваливал. – В суд или в СИЗО, когда клиента навещаю?! Накупил на каждый палец! Ты в своем уме?! Зачем столько, Ваня?!

— При мне чтобы носила, – рычал он. – Завтра приеду, – протянул ей гарнитур, состоящий из огромных сережек и толстого в палец золотого ожерелья с сапфирами. – Чтобы была только в этом. На голое тело. В нем тебя и трахну.

— Сволочь ты… дешевую подстилку из меня сделать собрался?!

— Почему дешевую?.. – он окинул ожерелье оценивающим взглядом. – Света, по нормальному ты сама отказалась. Какие ко мне сейчас какие претензии?!

— А кто мне такой гардероб подобрал? Не сам же ты по магазинам ходил? Это одна из твоих бывших девиц или нынешних?! Кстати, а тех двух девок, что я у тебя дома видела ты еще трахаешь? Или уже на новых сменил?

Панкрат замер и расплылся в вызывающей улыбке.

— Ну и кто из нас теперь ревнивый? – весело парировал он. Резко схватил ее и усадил прямо на стол.

— Пусти! – со злостью выдохнула она.

— Зачем ты сопротивляешься? Все равно сдашься ведь, Светик! – просунул руку между ног, отодвинул тонкую ткань трусиков, едва коснулся клитора, сунул палец внутрь и удовлетворенно прошептал. – Мокрая… для меня… всегда… – он вынул палец и пошло облизал его. – Прости, сладкая. Ты сегодня наказана. Впредь, думай, что говоришь! – резко отпрянул от нее, за что и получил хлесткую оплеуху.

— Неправильную бабу выбрал, Панкрат, – зло выплюнула ему в лицо. – Если хочешь, чтобы тебе в рот заглядывали и беспрекословно подчинялись, трахай своих малолетних недоразвитых девок. А от меня отвали!

— Красивая, я польщен! Ты меня все-таки ревнуешь! – довольно протянул он.

— Да пошел ты в задницу!

— Я там десять лет провел, Света. Благодарю покорно. Там темно, да и неохота, – огрызнулся он и вышел из квартиры, с силой захлопнув входную дверь. Михеева тяжело вздохнула от какой-то беспросветной тоски! Вот так теперь выглядели их взаимоотношения: или трахаются как кролики, или ругаются по любому поводу на протяжении вот уже трех месяцев.

Отца вернули на должность. Дело, которое пытались возбудить против генерала полиции, быстро замяли. Панкрат сдержал свое слово и помог ему. Правда теперь, возле ее дома постоянно дежурила полицейская машина. А отец звонил по пять раз в сутки, проверяя, все ли у нее нормально. Сто процентов генералу полиции уже доложили, с кем спит его дочь. По голосу определяла, что папа злой как черт и молчаливо ее осуждает. А Света попала в немилость к своим двум горячо любимым мужчинам и опять оказалась кругом виноватой.

На работе царил аврал. У Аверина начались проблемы с женой, и он срочно улетел в Израиль вместе с семьей. А на Михееву скинул все дела адвокатской конторы. Она пахала как проклятая с утра до ночи. Из-за нервного перенапряжения очень мало спала. Аппетит совсем пропал. Ее воротило от любого упоминания еды. И видимо доигралась, так как в один день Света рухнула в обморок прямо на заседании суда. Когда оклемалась, увидела перед собой лицо врача скорой помощи.

— Даже не начинайте. Я знаю, что вы скажете, – пробормотала Михеева, придя в себя. – Надо больше отдыхать, есть витамины и меньше работать. Плавали, знаем. У меня и раньше такое случалось.

— В вашем-то положении, дорогуша, беречь себя надо! – ответила доктор. – Стресс сейчас вам категорически противопоказан!

— Да у меня вся жизнь один сплошной стресс! – хмыкнула Света. – Что вы там пишете? – спросила она, когда увидела, что врач быстро строчит что-то на листке бумаги. – Так, ясно. Что у меня? Это опасно? Это лечится?

— Как сказать, – хмыкнула врач. – Думаю, месяцев еще шесть промучаетесь. Потом один день адский у вас будет, конечно. Даже возможна операция. После, три года сразу можете из жизни вычеркнуть, хронический недосып вам обеспечен. Пока в школе будет учиться, тоже понервничать придется, уроки проверять, чтобы дебилом не вырос. А там, подростковый период, в плохую компанию может ввязаться, не дай Бог, наркотики пробовать станет. Ох, от страха наплачетесь! А как восемнадцать стукнет, заикой станете от переживаний, хватит ли балов в приличный университет поступить. И каждую его сессию валериану пить придется, сдаст ли или завалит? Свечи в церкви ставить будете, чтобы его из университета не выгнали. А потом однажды приведет в дом девку с улицы и поселит у вас. Скажет: «Мама, я женюсь»! А девка-то вдруг неподходящей окажется! Молиться начнете, чтобы не загуляла… а потом внуки… так, что нет, дамочка, это у вас фактически уже неизлечимо!

— Что вы несете?! – спросила обескураженная Михеева.

— Обследоваться нужно! – ответила врач. – Прямо сейчас отвезем вас к гинекологу.

— К кому? – удивилась Света. – Зачем? Я думала, у меня обычное переутомление…

— В положении вы. В вашем возрасте внимательнее надо к себе относиться, внимательнее.

— Я не поняла… в каком положении? – тупо переспросила Света.

— Беременны вы, дамочка! – огорошила ее врач. – Что ж непонятного-то?!

— Быть не может! У меня подруга гинеколог. Она сказала, что сама не смогу забеременеть. А ЭКО я не делала…

— Не знаю, что вам ваша подруга говорила, но у меня хватает квалификации плод нащупать. Поехали!

Свету отвезли прямиком к Маше в больницу. Подруга сначала заставила ее сдать всевозможные анализы, а затем отправила на узи, где заключение врача скорой подтвердилось.

— Машка, ты ж говорила, что я сама не смогу!

— Мало ли что доктор говорит! – ухмылялась подруга. – Врач предполагает, а Господь располагает. У меня в практике, такие случаи бывали! Парочку одну вела, и никак у них не получалось. Потом развелись, и у каждого из них дети с другими партнерами появились, представляешь? А есть такие пациенты, что уже раз шесть ЭКО делали, а все не идет. Ребеночка-то Бог посылает!

— Маша, а это точно? – все еще не могла поверить Света. – Ты уверена? Это не ошибка?

— Двенадцать недель. Гарантирую. Ну, подруга, колись! Кто ж у нас такой герой-удалой, что без ЭКО ребеночка тебе наделал?! Кто папаша?!

— Дважды осужденный уголовник, – истерично хохотнула Света. – Один раз его мой отец засадил, а второй раз я постаралась, когда еще прокурором была. Теперь, многоуважаемый криминальный авторитет, на должность смотрящего по области метит, кажется…

— Ну, знаешь, подруга, – захихикала Машка. – На работоспособность сперматозоидов никакая должность не влияет, криминальное прошлое тоже. Обрюхатить тебя с твоими-то осложнениями! Молодец какой! Даже гормонами кормить не пришлось! Слушай, он у тебя свободен? А то у меня еще парочка сложных пациенток, которые ребеночка хотят. А что?! Раз он такой ценный бык-осеменитель, пусть осчастливит еще кого-нибудь!

— Смешно… – всхлипнула Михеева. Дурацкое веселье вмиг улетучилось. Из глаз потекли слезы, плечи грустно опустились и Света заскулила. – Машка, если опять получится как десять лет назад… я второй раз не переживу…

— Стоять! – прикрикнула подруга, быстро подбежала и обняла ее. – Вот зачем сейчас эти слезы? Вредно тебе нервничать. Я тебе как врач заявляю: беременность протекает отлично. Анализы у тебя хорошие. Отдыхать надо побольше. Стресс исключить полностью. Много гулять на свежем воздухе. Я сейчас все рекомендации напишу. Не реви! – подруга по-матерински вытерла слезы с ее лица. – Нет у меня оснований угрозу выкидыша подозревать. НЕТУ! Правду тебе говорю. Успокойся… Родишь здорового пузатенького младенца! Вот увидишь! Все будет хорошо.

— Машка, сделай для меня кое-что… – попросила она. Стоявшим под дверью телохранителям подруга сказала, что пациентке нужно еще провести некоторые анализы. И тихонечко вывела ее из больницы через черный вход. Света вызвала такси, добралась до офиса, села в свою машину и направилась к тому, единственному мужчине, который не будет ее осуждать или принуждать к чему-то. Михеева поехала к своему дедушке. Выйдя на пенсию, он поселился в домике в лесу возле небольшого озера. Ходил на рыбалку, завел себе огород, выращивал овощи и фрукты, иногда охотился мелких зверюшек и уток.

Добраться до дедушки было сложно. На машине не подъехать. Приходилось оставлять ее в двух километрах от его домика. А затем долго идти пешком. Если не знать дороги, то легко можно было заблудиться. Дедушка так и хотел встретить свою старость: в тишине, вдалеке от людей, в покое и на свежем воздухе. Когда она подошла к калитке и потянулась рукой к замку – услышала сзади щелчок боевого ружья.

— Стой, кто идет?! Руки вверх! – грозно зарычал дедуля.

— Деда, это я!

— Ой, семицветик мой приехал! – тут же обрадовался дедушка, закинул ружье на плечо, подошел к внучке и расцеловал в обе щеки. – Пошли, красавица моя, чай пить.

Под веселое ворчание дедушки Света быстро нажарила блины к чаю и накрыла стол. Когда уселась, сходу призналась:

— Я беременна.

— Господи, да неужели?! Счастье-то какое! – чуть ли всплакнул дедуля и тут же стал молиться. – Господи, не убий раньше времени! Дай дожить до правнука!

— Дедушка, не все так просто.

— Ты не здорова? – тут же всполошился он.

— Здорова я, не волнуйся. Просто отец ребенка… он бандит…дважды судимый... как-то так…

Дедуля помолчал некоторое время, задумчиво потирая свою седую бороду, а потом выдал:

— Ребеночка сделать дело нехитрое. Даже уголовники справятся! Что ж они, не люди что ли?! От них тоже дети рождаются!

— Деда, мой папа…

— Твой папа, если хоть пикнет, я его застрелю! – рявкнул дед и даже стукнул кулаком по столу. – Теперь точно застрелю! Раньше жалел, потому что ты была маленькой! А теперь, отец тебе уже не нужен, взрослая! Сама скоро матерью станешь!

— Деда…

— Никогда не прощу, сволочь, что дочь мою под пули подставил и не спас! Не прощу! И если он тебе… хоть слово… мне скажи! Сразу скажи! Я ему устрою… моралист херов! А то, что бандит тебя обрюхатил, так это хорошо! Не то, что твой папаша недоделанный. Бандит-то хоть какой? Надеюсь бугай? В морду дать сумеет?! У бандитов много оружия имеется! Сможет отстреливаться от врагов и не даст тебя в обиду!

Света захихикала, подошла к дедушке и поцеловала в щеку. Они ели горячие блины с абрикосовым вареньем, пили вкусный ароматный чай. И под бурчание любимого дедушки Света за очень долгое время расслабилась. У дедули ей всегда спалось хорошо. Рядом с ним было спокойно и надежно. Но уже утром, Света проснулась от громкого окрика дедушки за окном:

— Стой, кто идет?! Руки вверх, а не то пристрелю!

Света кинулась во двор, и увидела знакомую бандитскую рожу. А за его спиной стоял дедушка, держа в руках ружье, нацеленное на Панкрата…