Глава 12

— Дедушка, не стреляй! Это…

— Та ладно… Дедушка?! Степаныч, ты что ли?! – вдруг рассмеялся Панкрат, медленно оборачиваясь. – Ах, ты ж старый партизан! А я тебя искал. Только хрен в этой глуши дом твой найдешь. Сам ходил и людей своих посылал. Те тоже заблудились. Я раз десять приезжал! Не сдох еще, дедуля?!

— Вот чертяка! – загоготал дедушка. – Смотри-ка и не грохнули тебя?! Живой, а! Живой!

Обескураженная Света удивленно смотрела, как Панкрат с дедом кинулись хлопать друг друга по плечам, и тепло обнимались, словно старые приятели.

— Вы знакомы?

— Тезка мой, жизнь мне спас, семицветик! – воскликнул дедушка, оборачиваясь. – Я уж думал, сдох за границей. А нет, живой, чертяка! – радовался он, а потом как понарошку стукнул его в живот. – И какого черта ты мне доллары свои вшивые оставил?! Я как под подушкой увидел, думал за тобой гнаться и по башке тебе стукнуть! Мы не бедствуем, сами могем!

— Я отблагодарить хотел. Не обижайся, – Панкрат засмеялся, потирая живот.

— Вот, заехал в гости к старому вояке, считай, отблагодарил, – добродушно улыбнулся дедушка. – А деньги я твои припрятал. Ничего не потратил. Уезжать будешь, заберешь! Вам, молодым, нужнее.

— Кто-нибудь объяснит мне, что происходит?!

— Внучка моя, Светлана, – сказал дедушка, весело подмигнул и стал чуть ли не сватать ее Панкрату. – Незамужняя. Хорошая. Умная. Характер острый, но при правильной шлифовке…

— Дедушка!!!

— Я подумаю, – хитро улыбнулся Панкрат.

Когда они вошли в дом, дедушка стал суетиться, завтрак готовить, и Свете ничего не оставалось, как помочь ему накрыть стол. По ходу дела она и узнала с чьей помощью десять лет назад Панкрат из страны выбирался.

— Деда, а ты в курсе, что он из тюрьмы сбежал? – не сдержалась, съязвила Света. – А ты армейский флот использовал, чтобы его прикрыть? Геннадича подставил. А если бы заметили? Расследование бы начали?

— Семицветик, что ты начинаешь?! Лучше вон, скушай блинчик с вареньем, – отмахнулся дедуля и пробурчал: – Смотрите-ка, беглый он! – перекривил ее дедушка. – У каждого свои недостатки! – он обернулся к Панкрату и добавил: – Она у меня принципиальная. Не обращай внимания. А мы с тобой чертяка, другого “чайку” выпьем, – дедушка и потянулся за самогоном. Поставил две рюмки и большую бутылку на стол. – Натур продукт! Сам навострился делать! – он разлил им выпивку. – Ну, за встречу! – бодро хлопнул одну рюмку, встал из-за стола и засуетился по комнате. Не успел Панкрат поднести стакан к губам, как к его виску было приставлено дедушкино военное ружье. Раздался щелчок и деда грозно спросил: – Так это ты, чертяка, мою внучку обрюхатил?

Панкрат замер с рюмкой в руках и удивленно глянул на Свету.

— Видимо я.

Света вздохнула и закатила глаза.

— Ваня, я в школе ни с кем не встречалась. Меня мальчики десятой стороной обходили. Теперь ты знаешь почему... Деда, я прошу тебя, убери ружье! Это перестало быть смешным после того, как мне двадцать стукнуло.

— Погоди, семицветик, – отмахнулся дедушка, подозрительно прищурился, даже и не думая выполнять ее просьбу. – И какие у тебя насчет моей внучки намерения имеются?

— Самые что ни на есть… железобетонные…

Дедуля вкрадчиво вглядывался в его лицо, задумчиво вытянул губы в трубочку, почесал одной рукой бороду, словно обдумывая, нажимать на курок или нет, пока сам Панкрат расстреливал Свету взглядом.

— А, ну тогда ладно! – вдруг весело засмеялся дедушка и опустил оружие. – Да поможет тебе Бог, чертяка, если брешешь…

— Степаныч, ты меня прости, – Панкрат отложил рюмку, так и не выпив. – Но я с твоей внучкой перетереть должен. Мы скоро вернемся! – он поднялся и потянул Свету на выход.

— Ой, сейчас ругаться начнут! – заворчал дедуля себе под нос. – Что вы, молодые, вечно норовите поцапаться?!

— Как ты меня нашел? – спросила Света, когда они с Панкратом вышли во двор.

— Маячок на твоей машине повесил. Тачку твою еще вчера обнаружил. Только вот заблудился в этой глуши. Ночевать пришлось в салоне своей машины. А с какого фига ты сбежала, красивая?

— Отдохнуть хотела, – огрызнулась она, обхватывая себя двумя руками.

— От меня что ли?

— От всего!

— А про ребенка мне сказать, когда собиралась? Собиралась ли? – рыкнул он.

— Ваня… что ты от меня хочешь? – она устало вздохнула и потерла пульсирующие виски.

— Очень многое. Только за нами твой дед из окошка наблюдает. И как я понимаю, он единственный адекватный в вашей гребанной семейке! Вот перед ним мне неудобно… а то я бы тебя!..

— Я просто хотела побыть одна. Что, нельзя теперь?

— Почему ж, можно! Сбегать зачем? От охраны избавляться?! Я думал все. Кранты. Похитили!

Он сосредоточенно всматривался ей в лицо, а она потупила взгляд.

— Когда про дите узнала?

— Вчера.

— Красивая, ты поэтому сбежала? Испугалась что ли? – быстро смекнул Панкрат. – Светик, ребенок – это ж хорошо!

— Отлично просто! – язвительно воскликнула Света. – Вырастет и спросит меня, мама, а кем мой папа работает? А ему в ответ: сынок, папа твой бандит. Он от полиции убегает. А дед твой, генерал этой полиции. Он папу догоняет и в тюрьму засадить пытается. Вот и бегают друг за другом. А мамка твоя от тюрьмы твоего папу отмазать пытается. Живем мы, сынок, дружно, а главное, весело-то как!

— А что пацан будет? – как ни в чем не бывало, спросил Панкрат. – Это точно?

— Да откуда я знаю, кто у меня будет! – истерично взвизгнула Света. – Ты вообще слышал, что я сказала?!

— Слышал, красивая, не бушуй. Все решаемо.

— Как ты собрался это решать?! – занервничала она. – Нет у нас выхода. Расставаться надо. Если, конечно, хотим, чтобы ребенок выжил.

— Красивая, че ты несешь?

— Ваня, ты думаешь, я дура? Я не понимаю, почему вы с губернатором так стараетесь Акулова отмазать? Он становится главой дедов, Север обеспечивает вам госсвязи, а ты становишься смотрящим по области. Вы же давно эту схему придумали?

— Ну, допустим. И что?

— А ничего, Ваня. Ты посчитай, сколько недовольных вашей дележкой области появится? А теперь представь, что они знают про ребенка. Как думаешь, отомстить не захотят? Прогнуть под себя, а? – Света пожала плечами. – Я как должна жить? Каждый день от страха трястись, чтобы моего ребенка не расстреляли тебе в отместку?!

— У Акулова шестилетняя дочь. У Севера – двое детей. Я не вижу проблемы.

— А я вижу! Я вижу! Я просто не представляю, как живут их жены! Каждый день в ужасе, что кто-то может обидеть их детей!

— Красивая… это еще поискать надо человека, который отважится тронуть сына криминального авторитета и внука генерала полиции.

— Думаешь, не найдутся желающие?

— Желающие всегда найдутся. Только вот умельцев маловато. Это уж совсем отморозком надо быть.

— А если я НЕ ХОЧУ рисковать, а?! – закричала Света. Растерянно обвела взглядом лесной пейзаж и уже тише продолжала. – Мне почти сорок лет. Я хочу стать матерью. Очень хочу. Как ты мне можешь гарантировать безопасность? Мою и моего ребенка? Можешь?! Не можешь, Ваня… Прости, но, если выбор стал между тобой и дитем, ты в проигрыше.

— А я у тебя, красивая, всегда в проигрыше! – зло усмехнулся он и язвительно добавил. – Зато папочка твой может тебе безопасность гарантировать! Что ж ты тогда, Светик, без матери в двенадцать лет осталась, а?!

— Не смей… – зашипела Света. Ее глаза тут же наполнились слезами от нахлынувших воспоминаний.

— Правильно он говорит… – вступился за Панкрата вышедший на крыльцо дедушка. – Ни хрена твой отец не может! И не рычи!

— Дедушка…

— Нинку-то мою не уберег…Дочка моя… единственная… а он ее под пули, скотина! – дедушка сел на крыльцо и заплакал. Видеть, как от горя рыдает восьмидесятилетний старик, было невыносимо. Смахнув льющиеся слезы, Света отвернулась. А дедушка продолжал: – Нет, семицветик! Не верю я твоему папаше! А вот ему… верю! И если ты, чертяка, допустишь, чтобы мою единственную внучку… кто-нибудь… хоть пальцем… – пригрозил кулаком дед.

— Степаныч, тогда я сам к тебе приду, и ты меня лично застрелишь, договорились?

— Вот, Светик, слышь? А твой отец все по закону решить хотел… правильным быть хотел… вот и загубил мою дочь…

— Мой отец, между прочим, пристрелил четырех человек. Он давно отомстил за маму!

— Лучше бы он себя пристрелил, – ругался дед, вытирая глаза.

— Герой, значит, у тебя папаша? Так, красивая? – оскалился Панкрат. – А ну, поехали! – он обернулся к ее дедушке и сказал. – Прости, Степаныч, мы поедем! Потом навестим, ладно?

— Да я уже понял, что вы в город собираетесь. И завтрак со стола уже убрал. Езжайте, дети. Семицветик, не рычи на моего тезку! Чертяка, чтобы ты женился на внучке моей! А то не дело это… что ж вы не люди что ли? Родные у вас имеются… Чтобы все, как положено было, понял?!

— Охренеть, блин! Деда моего на свою сторону переманил! – ворчала Света, пока они добирались до машины.

— Что сказать?! Я – обаятельный, а он у тебя мужик правильный. Не то, что папаша твой…

— Куда мы идем? И зачем? Я хотела еще на пару дней у деда остаться.

— Поехали, покажу кое-что.

Они сели в машину Панкрата и направились в город. Всю дорогу молчали, каждый думая о своем. Когда Света заметила, что Панкрат привез ее на кладбище, спросила:

— Что мы здесь делаем?

— Идем!

Они вышли из машины и зашли на территорию. Панкрат довел ее до трех могил. На одной из них была фотография мужчины, внешне сильно похожего на Ваню. На его надгробии была выгравирована фамилия: Панкратов Владимир Иванович. Рядом была похоронена, видимо, его жена и их трехлетняя дочь. Дата смерти у всех стояла одинаковая.

— О, господи! – выдохнула Света, прижимая ладонь ко рту.

— Гляди внимательнее, красивая! – сказал Панкрат. – Брат мой. Человек правильный, никак с криминалом не связанный. Имелась у него автомастерская. Исправно платил налоги и жил честно, на одну прибыль. И меня, пацана мелкого, кормил. Только вот не нравился он своему конкуренту. Тот за помощью к знакомому менту обратился. Он его бизнес резво прикрыл. И чтобы брат мой не вздумал жаловаться, позвал к себе на помощь еще трех отморозков. Жену брата по кругу пустили, а его самого смотреть заставили, как над ней издеваются. Благо хоть ребенку глаза закрыли… а потом им всем пулю в лоб пустили. Даже ребенка не пощадили, сволочи.

— Мне очень жаль, Ваня.

— А приехавшие на место происшествия опера из убойного отдела мне таксу вломили. Мол, тысяч пять долларов или виновных они даже искать не будут. В глухари запишут. Тогда у меня таких денег не было. Родители умерли, когда я еще маленьким был. Брат у меня и за отца, и за мать отдувался. Вот и смекнул я, Света. Раз уж менты такое творят, какого хера? Я сам к дедам попросился. Сначала была первая отсидка. Через время, я добился и авторитета, и бабок, и власти. Вычислил мразей этих. И завалил! Смотри внимательнее, красивая! – хмыкнул он, тыкая пальцем в памятник. – Вот за них ты меня сажала! Ты ж читала мое дело! Один из убитых мною – бывший мент! А ты меня в тюрягу, – его лицо исказила болезненная гримаса. – И скажи, почему твой отец у тебя святошей выходит, когда то же самое сделал? А я у тебя все равно сволочью… Да и похер, красивая! Вот только объясни, а то я не втыкаю! С какого лешего ты думаешь, что тебя менты твои во главе с папашей защитят? Что ж ты из меня фраера копеечного делаешь…

Свету затрясло. Слезы лились рекой и она молчала. Панкрат тоже больше не произнес ни слова. Так и стояли рядом возле трех могил. Через пару минут Света медленно подошла к нему, прикрыла глаза и уткнулась лбом в его плечо. Снова его обволакивающий запах одним махом выбил все дурные мысли из головы. Она дотронулась до дрожащей мужской ладони и сильно сжала ее. Панкрат скрестил их пальцы. Затем поднес ее руку ко рту, нежно прижался губами. Приподнял голову за подбородок, грустно улыбнулся и вытер тыльной стороной ладони ее слезы. Она смотрела в его зеленые глаза, снова затягивающие ее в бездонный опасный омут. Когда убегала от него, в глубине души знала, что в конечном итоге, Панкрат все равно победит. Не может она с ним тягаться. Даже приведя ему вполне разумные, логичные доводы, все равно проиграла. Вдруг одна шальная догадка пролетела в мозгу, и Света не смогла просто так от нее отмахнуться. Ее глаза широко распахнулись, и она отпрянула от него, как ошпаренная.

— Твоя невестка была беременна?

— Да. Откуда ты…

— Чем ребенку закрыли глаза?

— Что?

— Ты сказал, что твоей племяннице завязали глаза. Я хочу знать, чем?

— Галстуком, кажется. А что?

— Какого цвета был галстук?

— Чего? Откуда я знаю?

— Вспоминай.

— Да это сколько лет назад было, Света! Я уже не помню. Черный, наверное. Нет, темно синий. А какая разница?!

Света шумно выдохнула, с силой стала тереть свое лицо до ощущения легкого жжения, чтобы не свалиться в обморок прямо на месте.

— Света, тебе плохо? – Панкрат встревоженно спросил и кинулся к ней.

— Нормально. Поехали! Срочно! – Света развернулась и стремительно пошла к выходу.

— Света, ты куда?! Света!

— Помнишь, к какому отделению полиции дело твоей семьи прикреплено?

— Да. Света, объяснишь, в чем дело?

— Если подтвердится то, о чём я думаю… получится, что мой отец виноват в том, что твою семью убили!

Добравшись до полиции, Михеева сняла копии с дела об убийстве семьи Панкратовых. Потом, вместе с Ваней они помчались в другое отделение. Когда вошли в кабинет, опер Рябинов, завидев Панкрата, быстро отстегнул кобуру и положил руку на пистолет.

— Спокойно, Тоха! Он со мной! – сказала Света и обратилась к сидящему Кузьмичу. – Дело моей матери найди мне, срочно!

— Света, а в чем дело?

— Кузьмич, не спрашивай, просто сделай, пожалуйста!

Когда Михеева сравнила материалы двух старых дел, Рябинов присвистнул.

— Ни хрена себе! Так это ж один и тот же почерк!

— Кузьмич, объяснишь мне, как вы с отцом не связали эти дела?

— А хрен его знает, – ошарашено чесал затылок Кузьмич. – Света, это другой район города… в те времена о компьютерах, базах данных и не слышали… твою мать!

— Тащи дела о вашем маньяке, – попросила Света.

— А зачем?

— Кузьмич, ты видишь фото? Как у ребенка руки завязаны? Каким узлом веревки переплетены?

— Капец! – быстро въехал Тоха и положил перед ней фото недавно убитых беременных, у которых руки связаны были тем же способом. – Так вот, мать его за ногу, почему мы маньяка-то столько времени найти не можем! Ищем одного, а их же целых четыре вырисовываются!

— Нет, Тоха, – возразила Света. – Их пятеро. Пятый – главарь. Действует всегда по одной и той схеме. Нанимает таких же отморозков, как он. Не удивлюсь, если для каждого дела новых. Жертв выбирает именно беременных, желательно с детьми. У ваших прошлых жертв дети были?

— Да. Но их не похищали.

— Все очень просто. Учебный год в разгаре. Дети в школе. Матери дома. Меня и племянницу Панкрата похитили летом. Школа на каникулах, садики тоже.

— Я не понимаю, – сказал Кузьмич. – Если твой отец знал про пятого… какого лешего он ничего не сказал?

— Хороший вопрос, Кузьмич! Вот это как раз и собираюсь выяснить! – Света сделала себе копии всех дел, затем развернулась и чуть ли не бегом бросилась из отделения.

— Стоять, красивая! – Панкрат догнал и выдернул ключи из ее ладони. – Света, ты уверена, что хочешь знать правду от отца? Может, не надо?

— Уверена! – отрезала она.

— Света, давай я к нему сам съезжу.

— Я вас обоих знаю, как облупленных. Вы же разговаривать не будете. Сразу палить друг по другу начнете, – Света прикрыла глаза на секунду. – Ваня, мне надо посмотреть ему в глаза и узнать, почему он мне врал столько времени!

Нехотя, но все же Панкрат согласился и повез ее к генералу. Когда их пропустили, Света рванула в его кабинет, не обращая внимания на слова секретарши о совещании.

— Я тебе изначально сказала, что слышала пять мужских голосов! – рявкнула она с порога. – Но ты… убедил, что мне показалось! Померещилось! И их было только четверо!

— Выйдите все, – приказал отец присутствующим полицейским. Когда работники удалились, генерал опустил глаза вниз.

— Ну, уж нет! В глаза мне смотри! Почему ты мне соврал? Ты сказал, что их всех убил. Ты убедил меня, что сволочи, которые издевались над моей матерью, мертвы! А сам безбожно врал. Столько лет! Ты его прикрываешь?

— Бред не неси! – рявкнул генерал и стукнул со злости кулаком по столу.

— Тогда что? Я понять не могу, почему эта сволочь еще дышит? Вот смотри, к чему привело твое бездействие, – она кинула на стол копии всех дел. – Мать мою убили, Панкрата семью убили, и четырех беременных женщин. И это только то, что мы успели накопать. Если поднять все дела за тридцать лет, как думаешь, сколько еще трупов мы обнаружим?! Все они на твоей совести, папа! Объясни мне, ПОЧЕМУ ты молчал о пятом? – она яростно заметалась по кабинету. – Я могу понять, что ты его не смог найти. Я могу понять, что убить не вышло… но КАК ты мог смотреть мне в глаза и врать столько лет?

— Потому что ты маленькая целый год просыпалась каждую ночь и орала от ужаса, – неожиданно встрял Панкрат. – А он не смог, глядя в глаза дочери, сказать, что одна мразь еще жива. Что непонятного?!

— Это не оправдание, – отрезала Света. – Я хочу знать его имя.

Генерал полиции Михеев медленно поднялся, вышел из-за стола и подошел к окну. Долго стоял и смотрел вдаль, заведя руки за спину.

— После того, как я их убил, ко мне пришел Борис Акулов, – убитым голосом ответил отец. – Сказал, пятого не искать. Иначе… – он обернулся и с отчаянием посмотрел на нее. – Света, я жену уже потерял, дочь терять я не захотел! Я бы просто умер…

— Это Акулов? Он убил мою маму?

— Нет, но он знает, кто это сделал.

— Так ты его даже не искал?

— Почему же, в самом начале искал. Только ни хрена не выяснил. Подчистили все. О, Господи! – от ужаса он закрыл лицо дрожащими ладонями. – Я, правда, думал, что эта мразь уже давно на том свете…

— Значит так! – воскликнула Света. – Ты подключаешь меня к текущим расследованиям. Сам объяснишься с Кузьмичем и Рябиновым.

— Света, я прошу, не лезь, дочка! Эти выродки тебя же… Света!

— Я в стороне не останусь. Утихомирить меня не выйдет, – отрезала Света и перевела взгляд на Панкрата. – Я хочу, чтобы вы сейчас оба это уяснили. И еще… Папочка, поздравляю, у тебя будет долгожданный внук! Я беременна. Отец – он! – она кивнула на Панкрата. – И живи с этим, как хочешь! – заявила Света на прощание и вышла из кабинета ошарашенного отца, громко хлопнув дверью.

Что там ей Маша говорила? Главное, никакого стресса?! Света жадно глотала свежий воздух в слабой надежде хоть немного успокоиться. Ее трясло, словно она не человек, а робот, подключенный к режиму вибрации. По какой-то причине Панкрат задержался в кабинете у отца. Она даже предположить не могла, о чем они могут разговаривать. Света ждала его у машины, нервно расхаживая взад-вперед. Достала мобильный и набрала знакомого опера. Попросила подготовить для нее два пропуска в СИЗО.

— Давай, я сам с Борей поговорю, – предложил Панкрат, когда вышел из здания. Он приблизился и дотронулся до ее плеча.

— У тебя не получится оставить меня в стороне! – пригрозила Света и подняла указательный палец вверх. – Только попробуй…

— Не бушуй и пальчик спрячь, а то не страшно, – огрызнулся Панкрат и уже спокойнее добавил. – Я просто предложил. Ты голодная? Может, поедим сначала?

— Я хочу поговорить с Акуловым. Мне сейчас кусок в горло не полезет, – отрезала Света, садясь в машину. Удивительно, но Панкрат не стал спорить с ней, как обычно. А послушно повез ее в СИЗО. Когда их провели в комнату для свиданий, Борис Акулов поднял свой ледяной взгляд на Михееву. Долго смотрел на нее. От хладнокровного убийцы веяло смертельной опасностью. Света даже поежилась от кровожадной властной энергетики, исходящей от этого человека. Глаза жестокого психопата вдруг сузились, а зрачки расширились. Он слегка наклонил голову, переводя взгляд на ее щеку, и внезапно произнес:

— Родинка.

— Простите? – брови Светы поднялись вверх от удивления.

— Такая же, как у матери. Помнится, у нее их было две. Одна на щеке, другая в самом интимном месте.

— Боря, тормози на поворотах! – осторожно осек его Панкрат. Но тот лишь растянул свои тонкие губы в хищнической улыбке.

— Вы знали мою маму? – растерялась Света и плюхнулась на стул.

— Не помнишь меня? – задумчиво спросил он, продолжая с холодным интересом разглядывать ее лицо, и неожиданно перечислил: – Я тебе мороженое покупал. И сладкую вату. Кажется, розовую.

Света шокировано переводила взгляд с него на Панкрата и не понимала, что происходит.

— Откуда вы знали мою маму?

— Мое дело сейчас будешь вести ты? Раз Аверин уехал? – он недовольно поджал губы и предупреждающе властно добавил: – Оставленный им придурок сильно напортачил! Тебе многое придется исправить.

— Все зависит от того, ответите ли вы на мои вопросы.

— О, как! И какие у тебя ко мне вопросы? – не дождавшись ответа, тут же восхищенно произнес: – Точная копия Нины. Удивительное сходство! – пригнулся немного, подмигнул ей и вкрадчиво спросил: – Между нами, еще одна родинка там же, где у нее? – его брови поднялись вверх, а глаза вдруг заблестели опасным огоньком. – Т-с-с, я никому не скажу!

— Боря, не перегибай! – снова попытался его урезонитьПанкрат, а Акулов, не обращая на него никакого внимания, тихо рассмеялся.

— Мы узнали, что… – обескураженная Света рассказала ему, все что им удалось выяснить. – Я понимаю, что мою мать убили из-за дела Шамиля в качестве наказания. Мой отец сказал, что вы знаете, кто пятый, то есть, кто главный.

— Лана, ты же умная! – Акулов раздраженно закатил глаза. – Лана, я прав? Так тебя мама в детстве называла? – сказал он чистую правду. Никто кроме матери к ней так не обращался. – Наказывали не Михеева. Наказывали меня.

— Как вы…? Откуда вы…?

— Нина была очень доброй, – с каким-то грустным сожалением пробормотал он. – По какой-то неведомой причине, она мне верила. Может, даже не врала и действительно меня любила… – в холодных светлых глазах не было боли, злости или печали. В них вообще ничего не было, кроме леденящей душу пустоты.

— Что? Нет! – Света ошарашенно замотала головой. – Что вы несете?!

— Когда твой отец вел дело Шамиля в первый раз, Шах послал меня убить ее. А я не смог. Слишком красивая женщина, – он улыбнулся, но улыбка хладнокровного убийцы кроме ужаса не вызывала ничего. От него веяло зябким могильным мраком, который безжалостной волной захлестывал с головой. – Молодой был, дурной… даже сбежать с ней собирался, – он хитро прищурился. – Я следил, чтобы Шах не послал кого-то исправить мой промах. Пришлось застрелить двоих. Одного прямо у здания твоей школы. Кстати, ты меня тогда заметила. Я задобрил тебя мороженным, чтобы ты никому не рассказала, как я «дядю» в багажник засовываю. Мороженное было ванильным. Твое любимое, я прав?

Я этого не помню! Откуда вы… как вы…

— Если бы я не попал в СИЗО на год, – продолжал Акулов, явно наслаждаясь ее шоком, – кто знает, как все могло повернуться?

— Этого не может быть! – Света не верила в то, что мама изменила ее отцу. – Моя мать не могла… Да она старше вас лет на пятнадцать!

— На тринадцать, – холодно уточнил Акулов. – Ее это не смущало. А меня и в помине.

— Мой отец знал?

— Конечно, знал! Как думаешь, кто ж меня за решетку упек?

— Что было дальше? – поторопила Света, нервно сглатывая.

— Деды передумали спасать Шамиля. Достал он их. Вот твоему отцу и удалось его засадить во второй раз. А ко мне в СИЗО явился Шах. И объяснил, что его приказы в любом случае нарушать нельзя. И я понял, что за мой промах придется расплачиваться Нине.

— И какого хера ты столько времени ждал, чтобы убить Шаха? – удивился Панкрат. – Почему сразу его не завалил?

— Кем я был в то время? Никем. Это потом мозги на место встали. Я поднялся и смекнул: Шах забрал у меня сына, а я заберу у него его детище, и возглавляю организацию. Тридцать лет к этому шел, ну вот видишь, дошел же?

— О, Господи! – воскликнула Света, до конца не веря, что ее мама была беременна от Бориса Акулова от бандита, убийцы и законченного психопата!

— Шах – заказчик, исполнитель кто?

— Назар.

— Твою ж… – Панкрат задумчиво почесал затылок.

— Ты его знаешь?

— Я слышал про него. Отморозок конченный, больной ублюдок. Его нанимали, когда нужно с особой жестокостью прикончить человека. Он даже один раз кожу с одного содрал. Заживо. Так, просто, чтобы испытать новый метод убийства. Боря, я все равно не понимаю, почему ты Назара не прикончил?

— А смысл? – небрежно пожал плечами Акулов. – Он же все равно просто исполнитель. Не он, так другой бы приказ выполнил. Его защищал Шах. А времена были другие. Не было в то время у меня такой власти. Что я мог в свои двадцать? Хотя… Когда через год я вышел, нашел Назара и кастрировал. А что? – хмыкнул Борис. – Сказали, не убивать, я и не убил. Да и к тому времени, Назар уже изрядно поднадоел Шаху. Он устал убирать его дерьмо.

— С чего это Шаху так о Назаре заботиться?

— Официально он считался его племянником.

— А не официально?

— Родился через девять месяцев после того, как Шах изнасиловал свою четырнадцатилетнюю сестру. Это я узнал позже. Вот он и носился с ним, как с торбой писаной. Наследником его хотел сделать.

— Почему вы приказали отцу дальше не копать?

— Твой отец и так отличился! Какой герой! – издевательски выплюнул Акулов. – Отомстил за жену и дочь! Только вот он так намусорил, что мне пришлось после него подчищать. Как думаешь, почему никто за столько лет не связал убийство четырех человек с твоим отцом, а? И почему попытки убрать с дороги честного и неподкупного Михеева резко прекратились?

— Дело недавно всплыло.

— Логично. Шах мертв, я в тюрьме. Назара больше никто не сдерживает. Вытаскивайте меня быстрее! – властно приказал недовольный Акулов. – Порядок надо наводить в области.

— Я не совсем понимаю, зачем вы помогали моему отцу?

— Ему?! – Акулов откинулся на спинку стула и громко рассмеялся. – Лана, мне плевать на твоего отца. Но я обещал Нине позаботиться о тебе. А еще не убивать Михеева. Правду скажу, было сложно. Но я сдержал свое слово. Ты и твой отец до сих пор живы.

— Ах, ты гнида, Боря! – рявкнул Панкрат. – То есть, когда ты жизнью Светы меня на колени ставил, чухня все это было?!

— Что? – удивленно воскликнула Света. – Это когда было?

— Не совсем, – хмыкнул Акулов, не обращая внимания на вопрос Михеевой. – Я обещал их двоих не трогать. А вот про близких и родственников не было ни слова. Я же не говорил, что я ее убью? Или говорил? – хитро улыбнулся, издевательски передернув плечами. – Я уже запамятовал, – он перевел холодные глаза на Михееву и, не отрывая загадочного взгляда от ее лица, сказал: – Ее бы я никогда не смог… слишком на мать похожа, – он тряхнул головой, словно отбрасывая нахлынувшее наваждение. – Я ответил на ваши вопросы? Лана, тебе придется меня защищать в суде.

— Вы… мою маму… любили? – тихо спросила Света, прикусывая губу.

— Ты же читала отчет о моей психологической экспертизе? Я социопат, Лана. А независимый эксперт вообще назвал меня психопатом. Я не умею любить, но… я очень хотел ребенка от Нины…

— Из-за вас погибла моя мать. Так что я палец о палец не ударю, чтобы вас отсюда вытащить! – Света вскочила со стула, подошла к двери и стукнула несколько раз, давая понять, что визит окончен.

— Назар придет за тобой, – вдогонку крикнул ей Акулов. – Если всплыло дело генерала, он обязательно захочет отомстить и за себя, и за своих людей. Он уже пытался меня здесь достать. Мою подушку обмакнули в ртуть. Заточкой пырнуть пробовали несколько раз. Но со мной у него вышла осечка. А вот тебя… – он перевел предупреждающий взгляд на Панкрата и угрожающе заявил: – Если ты не убережешь Лану и заставишь меня нарушить данное мной слово… когда я выйду, ты проживешь не более получаса, Панкрат!

Из здания СИЗО Михеева выбегала, не оглядываясь. От всего услышанного ее бросило в жар. Стало так душно, словно она только что побывала в парной бане. Снова нечем было дышать. Она открывала широко рот и жадно ловила свежий после дождя воздух. Во рту внезапно почувствовала вкус влажной земли. Глянула вниз и заметила, как запачкала обувь. Ее будто снова обваляли в грязном болоте. Не могла ее мама так подло поступить с отцом! Не могла! Бедный папа! Ни разу за столько лет даже не заикнулся об измене жены! Свете не верилось. С другой стороны… она же тоже изменила своему жениху с Панкратом, особо не задумываясь. Так что, наверное, не ей судить мать, но… Что ж это получается? Родовая история повторяется?

— Света, тебе придется взяться за дело Акулова, – вывел ее из раздумий подошедший Панкрат.

— Что? Ты не можешь меня об этом просить!

— А вот прошу…

— Чтобы что? Чтобы вы вместе с ним и Северовым упивались властью в области?! Ради чего?!

— Красивая, ты просила меня не убивать Колесникова? Я это выполнил! Можешь же ты мне уступить…

— Если ты думаешь, что я не в курсе, что Игорю подбросили героина на несколько килограммов, и вдобавок опустили на зоне, то ты очень плохо меня знаешь!

— Подожди, но он же не умер? – весело хмыкнул Ваня. – Какие ко мне претензии?

Света устало закатила глаза. Спорить было бесполезно, Панкрат неисправим!

— Если бы не Акулов…

— Твою мать просто бы убили раньше. Вот и все, – отрезал Панкрат. – И тебя заодно. Боря лишь оттянул неизбежное. Пойми, Акулов слишком ценный союзник. Под моей и его защитой, считай, ты и мой ребенок неуязвимы. Не глупи, Светик!

— Аверин справится.

— Не справится он. Саша здесь наездами бывает. А клоун, оставленный вместо него в суде выступать, не тянет. Света, об отце подумай. И о нашем ребенке.

— Как я вас всех ненавижу! – со злостью закричала она.

— Алмазно! Значит, ты согласна, – весело сказал Панкрат. – Поехали домой. Я нового повара нанял. Сейчас он нам…

— Я не хочу ничего. Я устала и еду домой. К себе.

— Одна маленькая загвоздка, – вдруг воскликнул Панкрат. – Жить теперь ты будешь у меня. Твои вещи уже перевезли в мой дом.

— Что? А ты меня спросил? – возмутилась Света. – Я не хочу! Я к себе домой поеду!

— Ага, счаз! – цыкнул Панкрат. – По городу этот отморозок расхаживает, а я тебе позволю в конуре своей жить! Ты ж теперь просто идеальный типаж маньяка! Беременная дочь генерала полиции, которому он очень хочет отомстить за убийство своих парней. Прямо находка для психопата!

— Ты его парней тоже убил.

— Красивая, у меня не дом, а сверх защищенный военный объект. Он ко мне даже не сунется.

— Нет, я устала и еду к себе домой!

— Что-то подобное я ожидал, – Панкрат хитро прищурился, положил два пальца в рот и громко свистнул. Из припаркованной неподалеку полицейской машины вышли четверо полицейских. Подошли к ней, и, смущаясь, стали рядом.

— Светлана Михайловна, тут такое дело, – начал один из полицейских. – Понимаете, я очень извиняюсь, но у меня приказ генерала…

Света взглянула на ухмыляющееся лицо Панкрата.

— Ты договорился с моим отцом? – удивленно воскликнула она и нервно рассмеялась: – Я поверить не могу! ТЫ договорился с моим отцом?!

— Красивая, я терпеть не могу твоего папашу. Но надо отдать должное, он не идиот и кое-что, да, может. Так что вариантов у тебя два. Либо ты едешь со мной, либо ты едешь с ними.

Света стала рыскать в сумочке. Достала мобильный и тут же набрала отца. Но обычно смелый генерал полиции, видимо, ожидая гнева дочери, обыкновенно струсил. На звонок ей так никто и не ответил.

— Засранцы! – зашипела Света, но упрямо добавила: – Ладно. Я еду с ними.

— В моей машине комфортнее. У меня сиденья с подогревом.

— Обойдусь! Отвезите меня домой! – приказала Света и села в полицейскую машину. Потрясающе! Два козла, один – тиран, другой – диктатор, оба свалились на ее голову! Криминальный авторитет и генерал полиции! Совершенно не интересуются ее мнением. Спелись, блин, за ее спиной! Света ругалась последними словами, когда заметила, что, несмотря на просьбу, ее привезли в охраняемый дом Панкрата.

— Да вы издеваетесь?! – воскликнула она, выходя из машины. – А почему вы меня в КПЗ не отвезли? Там разве не безопасней?! – язвила она. – Кругом полицейские, решетки! Там тепло и кормят по расписанию! Могу спокойно прожить следующие полгода! Прямо до родов!

— Светлана Михайловна, у меня приказ, – оправдывался полицейский. – Извините… Завтра мы вас снова сопровождать будем. В общем, без нас теперь никуда…

— Мужики, для вас гостевой домик приготовили, – сообщил Панкрат. – Вон там. Стол вам накрыли. Отдыхайте сегодня. Мои бойцы справятся.

— Я поверить не могу, что отец отпустил меня к тебе домой!

— Не сказать, чтобы я его спрашивал, – хмыкнул Панкрат. – Он же не идиот и понимает, что здесь ты в безопасности.

— Как я вас всех ненавижу!

— Повторяешься, красивая! Пошли в дом. Там ужин накрыли, – он безапелляционно потащил ее за руку внутрь.

— Ты понимаешь, что мне нервничать нельзя? – продолжала ругаться Света. – Мне врач сказал, никакого стресса! А я сейчас готова расцарапать твое лицо.

— Лучше спину, и в порыве страсти…Я не против.

— Как ты там говоришь? – ехидничала Света. – Есть одна маленькая загвоздка! Про порыв страсти забудь. Мне врач запретил.

— Знаю, я общался с твоей подругой. Какая приятная женщина! – весело воскликнул Панкрат. – Она мне в красочных деталях рассказала, что тебе можно, а что нет. Идем, красивая, помогу тебе расслабиться…