Глава 13

Мало что могло настолько сильно всполошить Панкрата. Он уже и забыл, когда в последний раз чего-то боялся. Но когда ему сообщили, что Свету увезли на скорой, думал, заикой станет. А затем, что поседеет, когда выяснилось, что больницу красавица покинула давным-давно. Первой мыслью было: Свету похитили, чтобы его согнуть. Левый глаз стал дергаться, ладони взмокли, а по спине пробежал холодок. Орал на ребят, посыпая благим матом, за то, что поздно сообщили ему и не уследили. А сам трясся и вздрагивал на каждый звонок. Молился, чтобы очередной разговор не стал сообщением об ее смерти. Подружка, Мария, бойкая женщина, молчала как партизанка, пока ее допрашивали его люди. Панкрат успокоился, когда маячок на машине проверил. А затем его люди принесли записи с одной дорожной камеры на выезде из города. Вот Света выходит из машины, заходит в магазин и покупает минеральную воду. Одна. Без похитителей. Никто ее под дулом пистолета не держит, а значит, Света просто сбежала. Первым желанием было пристрелить. Вторым, найти и отшлепать по сочной заднице, чтобы никогда больше так не пугала. Третьим…

Погнался по следу маячка и забрел в какой-то лес. Чертыхнулся сквозь зубы, увидев брошенную машину. Ходил кругами в этой глуши, заблудился, вернулся, снова заблудился, в общем, вечерок у Панкрата выдался адским. Отпустил своих парней и заночевал в машине. Он припомнил, что когда-то Красивая говорила о дедушке с маминой стороны. Видимо к нему направилась. Встал с первыми лучами солнца, и заново стал блуждать, как чертов грибник. Нашел! И ее, и деда Степаныча. Мир тесен, ничего не скажешь! А потом как-то все закрутилось, завертелось, всплыли тайны прошлого, снова всколыхнулась горечь за ворованные у него пять гребанных лет жизни без нее. А новость о ребенке окончательно запутала мысли.

Но сейчас… наблюдая, как злая Света метает в него взгляды, больше напоминающие острые кинжалы, Панкрат улыбался как придурок. Потому, что живая. Рядом сидит за обеденным столом в его гостиной. Пусть злится, но Света невредима, а Панкрат может наслаждаться каждой ее эмоцией. Реально сдвинулся на ней. Никогда психопатом не был, но, когда снова, спустя столько лет, смог дотрагиваться до ее белоснежной кожи, целовать пухлые губы, держать в своих объятиях – он просто сдурел.

Хотелось контролировать каждый ее шаг, знать, что делает каждую минуту. Постоянно желал быть с ней, быть в ней, трогать, кусать, касаться. Слишком боялся снова потерять Свету, и видимо перегнул палку, раз Красивая психанула и дала деру. Мысленно приказал себе тормозить на поворотах. Не получится у него продавить такую женщину, он не сможет ее прогнуть, подчинить. А сейчас… тем более. У него будет сын. Какие-то непонятные ощущения зашевелились в груди. Не думал раньше о детях, но в данный момент эта новость казалась Панкрату такой естественной, настолько правильной, будто так и должно было случиться. У них со Светой должен родиться ребенок. Никакого удивления не было, а шока тем более. Все просто и понятно. Неожиданно глупая улыбка медленно сползла с его лица.

— Никогда так больше не делай! – прошептал он, сглатывая щемящий комок в горле. – Никогда, поняла?! Не смей! – со звоном откинул столовые приборы, встал из-за стола, подошел к окну и сунул руки в карманы.

— Ваня?

— Я думал, умру, – тихо сказал он, глядя куда-то в окно. – Не делай так, красивая… ты меня лучше в лицо пошли, я уйду, без вопросов. Ненадолго. На день, на два. Все равно больше не выдержу и к тебе обратно приползу. Но ты под охраной останешься. Понимаешь? Нельзя тебе без охраны… ни секунды…

— Ваня, – услышал он ее сладкий голос рядом, совсем близко.

— Не пугай меня так, красивая, – оскалился он. – Тем более сейчас, когда знаем, что Назар на свободе бегает. Я прошу тебя… нет, я приказываю, мать твою, чтобы ты пообещала мне ни на одну секунду не оставаться одной! Как минимум, пока мы эту мразь не схватим.

Панкрат почувствовал, как уткнулась лбом ему в спину, куда- то между лопатками. Нежно обняла двумя руками.

— Мне просто нужно было провести пару дней в тишине.

Он медленно развернулся, обхватил ее лицо обеими ладонями и выдохнул, едва касаясь ее губ:

— Если с тобой и с ребенком что-нибудь случится, я умру. – Ну забудь ты на секунду о собственной независимости, красивая! Обещай мне, что больше таких фортелей устраивать не будешь. Пожалей меня, Света… я же не железный…

— Ваня, я…

— Заткнись! – рыкнул он и впился в ее полуоткрытый рот. Никогда не был поклонником ванильных соплей, но сейчас, наверное, первый раз в жизни, хотелось быть для нее другим. Покрывал ее красивое лицо упоительными поцелуями. Медленно, неторопливо, осторожно. Потянул Свету на себя и придвинул к столу. Одним резким движением перевернул скатерть. Оба даже не вздрогнули, когда посуда с грохотом рухнула на пол. Приподнял Свету и усадил удобнее. Всегда обычно рвал на ней одежду. Не мог удержаться. Но сейчас дрожащими пальцами аккуратно расстегивал блузку. Ее белоснежная кожа сначала покрылась мелкими мурашками, а потом запылала от его нежных ласк. Его руки бережно скользили по шикарному женскому телу, пробираясь под юбку. Вырисовывая языком восьмерки на ее шее, спускался вниз и повторял то же самое с пышной грудью, пока его руки трепетно ласкали набухший бугорок внизу. Втягивал вздыбленные соски, мял губами, отчего его женщина жадно ловила воздух ртом. Аккуратно уложил ее на поверхность стола. Зарылся с головой между ног и стал облизывать лоно, словно самое вкусное мороженное в мире. Язык порхал по чувствительным складкам, отчего Красивая выгибалась дугой на столе и сладко стонала. Каждый ее стон звучал, как самая офигенная музыка для ушей. Довольно усмехнулся. Никогда Красивой много не требовалось, чтобы дойти до финальной точки. Всегда растворялась в нем без остатка. Никогда не врала в его объятиях. Дрожала, кричала и подавалась навстречу их безумству. Честно и искренне. Как само собой разумеющееся. Его женщина. Его ребенок. В его доме. Вот как должно быть!

Панкрат обнимал ее спящую, уставшую, но улыбающуюся во сне. Нежно поглаживал ее шелковую спину. А Света сонно прижималась к нему. Он думал о том, что за столько лет впервые чувствовал себя счастливым. Как в раю, мать его! И Панкрат скорее подохнет, но эту женщину никогда больше от себя не отпустит. Плевать, что было. Плевать, что будет. Всех закопает, но Света будет лежать рядом. В его постели. И вот так же размеренно дышать, сладко засыпая, пока ее голова покоится на его груди.

На следующее утро, когда Света с охраной уехала в офис, генерал полиции Михеев приехал прямо в дом Панкрата. Злой, хмурый, он заехал во двор и грозно приказал позвать хозяина.

— Облава, мужики! – сдуру крикнул Витька Глухой, завидев Михеева.

— Сдурел? Какая облава?

— Ой, извините, товарищ начальник. Рефлекс у меня, – придуривался Витька. – Как ментов вижу, так само вырывается. Контуженный я. Считайте – неизлечимая психологическая травма от бравой полиции!

— Погуляй, Витя, – попросил Панкрат, ухмыляясь.

— Света здесь? – спросил недовольный генерал.

— В офис уехала.

— С охраной?

— Нет, одну пустил! – съязвил Панкрат. – Прикалываешься?

— По наводке Светы мои опера схватили одного из подельников Назара, – сообщил генерал. – Допросили и перевели в СИЗО.

— Ой, недолго соколу-то ясному в СИЗО чалиться! – выкрикнул Витька Глухой откуда-то из-за угла.

— Слышь, баба Ванга? Уймись, – прикрикнул на него Панкрат и, обращаясь к генералу, спросил: – Че поет сокол? Главарь где?

— А ничего! Не колется, сучонок.

— Так вы ему камеру правильную организуйте, – хмыкнул Панкрат. – Витя-я-я!

Витька Глухой вышел, начеркал пару имен на листке бумаги и протянул генералу.

— С этими товарищами запоет, как соловей! Главное их к нему в камеру подсади.

Только отвернитесь, товарищ начальник. Я подставлять пацанов задаром не буду.

Генерал взял лист бумаги, посмотрел на список матёрых уголовников и кивнул.

— Хорошо. Я предупрежу, что вы их попросили.

— Ага, счаз! – возмутился Витька. – Сами справимся! Маляву напишем и все по плану. Сутки дайте.

— Но так быстрее будет! – спорил генерал.

— А как я потом в глаза своим парням смотреть буду?! – ругался Витя. – Ниче от вас ментов нам не надобно. Не лошары, сами кумекаем!

— Витя, резко давай! – приказал Панкрат и Витька Глухой, взяв парочку парней, поехал передавать маляву в СИЗО.

— Я хочу прояснить ситуацию, – начал генерал. – Я обратился к тебе за помощью, потому что…

— Враг моего врага… не парься, генерал! – усмехнулся Панкрат. – И так все ясно.

— Значит, тебе должно быть ясно и то, что Свету я тебе отдал ненадолго.

— «Отдал»? – засмеялся Панкрат. – Охренительная формулировка!

— Когда моя дочь родит, она от тебя уйдет.

— С чего это?

— С того, что ты – бандит! И я не позволю, чтобы моего внука растил уголовник!

— Генерал, ты ща серьезно?

— И фамилию мой внук будет носить мою!

— Ага. Разбежался уже! Генерал, ты снова надрался, что ли?

— Не ерничай! Панкрат, ты же понимаешь, что подвергаешь их опасности?

— Судя по тому, что случилось с твоей женой, ты тоже не шибко надежный.

Генерал раскраснелся от гнева и со всей дури врезал Панкрату. Тот не упал, лишь покачнулся, но на губе появилась кровь.

— Не смей даже упоминать мою жену!

— Че-то нервный ты больно, генерал! – хмыкнул Панкрат, вытирая кровь с губы. – Человека Назара расколоть не можешь, быстро ко мне за помощью прибежал. И что? Каждый раз бегать будешь? А мне в сторонке от Светы с ребенком стоять и радоваться, что ты «позволил»?!

— Я разрешил ей оставаться у тебя до тех пор, пока мы не найдем Назара!

— Бабе сорок лет, а он ей «разрешил»! Много на себя берешь, генерал!

— Если тебе хоть немного дорога моя дочь, ты оставишь ее в покое.

— Без тебя разберемся.

— Панкрат, я же не успокоюсь. Я тебе облавы каждый день устраивать буду.

— А теперь смотри мой расклад: – оскалился Панкрат, – если ты палки в колеса будешь мне со Светой ставить, дело-то об убийстве четырех человек снова всплывет. И я уж постараюсь, чтобы никто его не замял.

— Ах, ты сволочь! – процедил сквозь зубы генерал.

— Вот, генерал. Живем дружно, друг друга не трогаем и всем хорошо. Или плохо будет тебе.

— Думаешь, ты у нее первый такой? – вдруг спросил генерал, злобно прищурившись. – Бандюган, который ей голову вскружил?

— Не понял…

— У моей дочери, видимо слабость к таким как ты. Не знаю, что у нее в башке творится, видимо в мать она пошла…

— Ты че несешь, генерал?

— А вот, полюбуйся, – он вытащил из черной папки фотографии и протянул ему. – Ты у нее не первый. И, видимо, не последний. А я не собираюсь сидеть и ждать, когда из-за ваших бандитских разборок убьют моего внука!

— Подстава это! – прошептал обескураженный Панкрат, разглядывая фотографии одну за другой. Вот известный в городе бандит Руслан Баринов обнимает Свету, вот целует, вот стаскивает с нее блузку. Вот сжимает своими огромными лапами ее нежную белую кожу, оставляя красные следы. Первой мыслью было: с ней так нельзя. Белоснежная кожа слишком чувствительная, тормозить на поворотах надо. Он зажмурился. Господи, какой же он кретин! О чем он думает?! Панкрат даже головой тряхнул, не веря своим глазам.

— А почему ее из прокуратуры погнали? – усмехнулся генерал, прекрасно видя его реакцию. – Связалась с Бариновым. Вот он ей мозги и запудрил. Это ж как влюбиться-то надо, чтобы обо всем забыть? О репутации, о законе, о семье!

А точно! Панкрат так и не спросил Свету, почему она продалась Феликсу. Не хотел затрагивать скользкую тему. А ведь слухи разные были. Панкрат отмахивался, не верил, мало ли кто, что болтает!

— Врешь, сука! – зарычал Панкрат. Он не мог отвести болезненного взгляда от этих проклятых фотографий. Глаза резало, словно ему в них кислоты плеснули.

— Да не вру я. Он ее с Феликсом свел. Они вдвоем и подставили мою дуру-Светку. Ты думаешь, у меня первый внук от бандита что ли? – горько засмеялся генерал. – От Барина она беременна была. Только выкидыш случился. Так что не думай, что ты особенный для моей дочери.

Неописуемая боль пронзила его грудь, словно его с ходу пырнули ножом, а потом на живую вынули окровавленное сердце. Панкрат побледнел и еле сдержался, чтобы не согнуться пополам. И ведь не хотел верить. Но дата на снимках показывала точное время. Всего лишь через месяц после отъезда Панкрата, Света связалась с Бариновым. Но тогда что получается? Все вранье? А он, как дебил… столько лет ее одну любил… Вся жизнь, считай, под откос ради Светы пошла. Было ощущение, что еще секунда и он задохнется. Будто кто-то перекрыл баллон с кислородом, и в легких не осталось ни грамма воздуха, чтобы сделать вдох, забыть и жить дальше. Бледный как смерть Панкрат выдохнул одно единственное:

— УБЬЮ!

Не успела Света доехать до офиса и сесть за рабочий стол, как ей позвонил отец.

— Ты в офисе?

— Да.

— Я тебе сейчас наряд дополнительный пришлю.

— Зачем? – удивилась Света. – Папа, что случилось? Назара нашли?

— Нет, это я, кажется, не то ляпнул…

— Папа, в чем дело?

— Да вывел меня из себя твой уголовник! – рявкнул отец в трубку. – Матерью твоей глаза колоть начал… а ты ж знаешь, только ее упомяни, и у меня вконец мозги улетают!

— Господи, папа, что ты ему сказал?

— Правду.

— Какую правду?

— Что с Барином ты любовь крутила, что ребеночек у вас с ним не рождённый был.

— Ты в своем уме?! – закричала Света, подскакивая с рабочего места. – Ты что натворил?! Какой Баринов?! Какой ребенок?!

— Так, правда же это!

— Папа, я НИКОГДА не спала с Бариновым! И беременна была не от него! О, Боже…

— Не ври мне. Я сам фото видел. И знаю, что у тебя выкидыш был. Месяц в больнице пролежала! Ты – моя дочь. Я в курсе всего, что с тобой происходит!

— Папа, ты бы хоть спросил для разнообразия МЕНЯ! Не было у меня ничего с Бариновым.

— Так, а зачем ты тогда… с Феликсом связалась… не из-за денег же?! – пролепетал обескураженный отец. – Света, а ты зачем это сделала?!

— Дождалась! Главное, как вовремя спросил! – язвила Света. – Где Панкрат?

— Поэтому и звоню. Он едет тебя убивать. Наряд уже в пути. Закройся где-то в комнате. Мои бойцы тебя защитят. Скрутят его, как только он подъедет.

— Папа, он не меня едет убивать! А Баринова, потому что у тебя слишком длинный язык! К дому Баринова наряд пришли, – сказала Света и бросила трубку. Объясняться с отцом не было времени, а переубеждать не хотелось. Она быстро набрала Витьку Глухого.

— Витя, быстро езжай к дому Баринова.

— А че случилось?

— Батя твой его убивать поехал!

Света торопливо выбежала из офиса, села в машину и приказала всей своей охране следовать за ней. И если люди Панкрата послушно расселись по машинам, то полицейские даже не подумали сдвигаться с места.

— Я не поняла, вы почему стоите? – удивленно спросила Света.

— Приказ генерала не вмешиваться! Извините, Светлана Михайловна. Мы вас здесь подождем.

Понятно! Генерал полиции решил, что даст двум уголовникам перестрелять друг друга. И никакого наряда у дома Руслана Баринова не будет. По логике отца – пусть победит сильнейший. И ему по сути все равно, кто! Если Панкрат застрелит Руслана, то папа с радостью закроет его в тюрьме. А если Баринов, то тоже неплохо. Одним махом от двоих бандитов город очистит. Злясь на отца, Света села в машину, и на бешеной скорости помчалась к дому Баринова. Когда она подъехала, увидела толпу стоящих людей Панкрата во главе с Витькой. Охрана Баринова лежала связанными на земле, а Ваня планомерно избивал Руслана.

— Что вы стоите, как истуканы? Уймите его! – заорала Света, но они даже не думали дергаться. Просто наблюдали, как их босс калечит человека.

— Ваня, остановись!

— На колени, сука! – зарычал Панкрат, выхватил пистолет и прицелился прямо Руслану в голову.

— Да не было ничего у меня с ней! НЕ БЫЛО! – орал Баринов. Его лицо напоминало кровавое месиво, и, кажется, ребра были сломаны, так как он еле шевелился. – Фото – спектакль для ментов. Про ребенка, я вообще ничего не знаю. Услышь меня, психопат ревнивый!

— Ваня, он говорит правду! – Света двинулась к ним. – Прекрати!

— НЕ подходи! – закричал Панкрат и она резко остановилась в двух шагах от него.

— Врете! – зашипел он. – Вы, суки, врете оба!

— Да на хрена мне врать?! – шипел Руслан. – Я че совсем укуренный, чтобы бабу твою трогать?! Я клянусь тебе, не знал я, что у вас с ней. А если бы знал, Феликса бы послал на хуй… Не было ничего у меня с твоей телкой!

— Ваня, я прошу тебя! Ты не знаешь всей правды. Пожалуйста, опусти пистолет!

— Вот влип, мать твою, а?! – рычал Баринов, вытирая кровь с губы. – Феликс мне приказал ее подставить. Чтобы ее с прокуратуры погнали. Достала она уже всех! Честная, неподкупная! А за нами слежка была. Надо было и груз по-тихому провести и ее, занозу из задницы, вытащить. Панкрат, да чтобы я знал, что она твоя баба…

— Папочка, – вдруг из дома выбежала босая девочка двух-трех лет. Обвела взглядом незнакомых людей, и, видимо, испугавшись, подбежала к стоящему на коленях отцу. Баринов, несмотря на боль, быстро схватил ребенка и отвернулся, как бы закрывая девочку от предполагаемой пули.

— Тише, тише, принцесса, – Баринов стал утешать ребенка. – Не плачь.

— Повернись! – рыкнул на него Панкрат, держа его на прицеле. – Я сказал, повернись! В глаза тебе хочу смотреть, когда вышибать мозги буду!

— Только не при ней! Я прошу тебя… хочешь завалить, вали! Но только не при ребенке, – взмолился Баринов. – Панкрат, ну человеком будь, а?!

— Ваня, остановись, я умоляю тебя! – с ужасом выкрикнула побледневшая Света.

Панкрат молчал. Завороженно смотрел на Баринова, держащего хныкающую девочку на руках.

— Ничего не бойся, принцесса! – шептал Руслан дочери. – Мать твою, где няня, а? Слиняла, зараза! Тише, Наденька. Ну, все, слезки вытираем. Чего плачешь?

— Кловь! – хныкала девочка сильнее прижимаясь к отцу. – Папочка, кловь!

— Где кровь?! Не кровь это, а так… производственная травма!

— Злой дядя! – еще сильнее заплакала девочка. – Папочка… я боюсь… злой дядя…

— Суки… какие же вы суки! – со злостью заорал Панкрат, опустил пистолет, резко развернулся, сел в свою машину и дал по газам.

— Все принцесса! Ушел злой дядя, видишь? Нет его, – нежно прошептал Баринов и облегченно выдохнул. Повернул голову к замершей Свете и окинул ее злобным взглядом. – Ты какого лешего мне изначально не сказала, что ты баба Панкрата?! Вот Феликс гнида, а?! Это ж так меня подставить! А ты… если бы меня сразу предупредила… Дура ты, Светка, да и я хорош… Такого мужика обидели! – побитый, он еле поднялся на ноги и, осторожно держа ребенка, зашел обратно в дом.

Михеева быстро села в машину и рванула за сумасшедшим психопатом. Ехала недолго. Неподалеку увидела на обочине припаркованный джип. И тут же услышала звуки выстрелов. Панкрат отошел подальше, орал как обезумевший, выстреливая целую обойму куда-то вдаль.

— Не подходи, – зарычал он.

— Ваня, что ты делаешь? – возмутилась Света, осторожно приблизилась к нему. Дотронулась ладонью до его плеча. Он дернулся, брезгливо скидывая ее руку.

— Не было у меня ничего с Бариновым. Не было! Услышь меня! – истерично взвизгнула Света.

— Ну, чего ты мне врешь, красивая? – нервно засмеялся он. – Я видел фото.

— Из моего дела?

— Еще скажи, что они не настоящие.

— Почему же? Настоящие. Только не так все было.

— А как все было, мать твою?! Только я за дверь, ты, блядь, замуж поперла! И я бы еще понял, что испугалась, что про меня с тобой узнают. И быстро прикрылась мужем. Понял бы! – орал он, брызгая слюной. – Но Баринов?! Мать твою, из всех мужиков, ты выбрала БАРИНОВА?!! Как ты могла?! Как?! Еще и залетела от него… Не прощу! – зашипел он, выстреливая последний патрон. Его рука безвольно повисла, он смотрел куда-то вдаль, а его глаза выражали взгляд человека, которому только что на живую вскрыли грудную клетку.

— У меня с ним ничего не было, – упрямо настаивала Света. – А ребенок был, признаю… только он твой, Ваня, – она медленно присела на какое-то заваленное бревно, и все ему наконец-то рассказала. И то, как Колесников ее шантажировал, и как отец дал приказ на уничтожение Панкрата, как она пошла к Феликсу, чтобы он уладил вопрос. Про то, как они вдвоем с Бариновым ее подставили, как из прокуратуры выгнали и как потом Феликс шантажировал ее жизнью Панкрата. И главное, как она потеряла их ребенка. Все выложила. Одним сплошным потоком. Как на духу. Безвольные слезы лились рекой. Она стиснула зубы от тупой боли и отчеканила. – Не можешь ты, Ваня, меня судить, понял? НЕ МОЖЕШЬ. Я же тебе не нужна была. Ты же меня не искал, когда вернулся. Пять лет! Ты мог меня найти, спросить, узнать… Но нет! Тебе не до этого было. И сейчас нужна, потому что ребенок есть. А так… поигрался бы снова пару месяцев, злобу выместил бы и забыл. Ведь так? Я права? – не хотела спрашивать, само вырвалось. – Ваня, а почему ты меня не искал?!

— Дура… Господи, какая же ты… дура! – Панкрат присел перед ней на корточки, прикрыл глаза и с шумом выдохнул. Долго молчал. Словно сам с собой боролся. Спустя мучительные минуты ожидания рассказал свою правду. И то, как его по дороге в тюрьму убить пытались. И как потом менты трупы охранников и зеков на него навесили. Как у здания загса его Феликс схватил, как шантажировал, на себя пахать заставил. Как потом Акулов ему угрожал жизнью Светы и заставил помогать в устранении Шаха. Господи, как глупо вышло! Столько времени порознь из-за чужих интриг и борьбы за власть. Мучительная боль от бесцельно прожитых лет разъедала изнутри. Ведь все могло повернуться иначе. Они могли бы быть вместе, еще тогда… Света бы уехала вместе с ним, не раздумывая. Куда угодно! Но… не судьба…

Панкрат обхватил ее заплаканное лицо двумя руками. Жадно вглядываясь ей в глаза, сказал:

— Света, я тебя больше не отпущу. Никогда. Ты не сможешь спрятаться от меня. Я тебя везде найду. Заруби себе на носу.

— У меня дверь в доме бронированная, – глупо хихикнула Света, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

— Красивая, я к тебе сквозь тюремные решетки пробирался на свиданку. Ты реально думаешь, что меня остановит какая-то бронированная дверь?!

— Ваня, мне страшно, – уже без шуток, честно призналась Света, нервно сжимая свои ладони. – Очень страшно. Я не слабая, но сейчас… я боюсь.

— Чего?

— Всего. Нас боюсь. Назара этого боюсь. Что тебя в очередной раз посадят. Или еще хуже… убьют. И я снова останусь одна. Я не могу больше…

— Трусиха ты, красивая.

— А разве тебе не страшно? – она взглянула в тигриные глаза и обомлела. Наверное, только сейчас заметила его расширенные зрачки как у законченного наркомана, когда в упор смотрел на нее. Взгляд прямой, упрямый и какой-то очень счастливый. Нет, Панкрат в отличие от нее никого не боялся. Ничего не страшился. От того его недавнее признание, что защищал ее жизнь, не будучи рядом, приобрело еще большее значение для Светы. Его губы расползлись в дьявольскую усмешку, виднеющиеся белые зубы вдруг стали напоминать устрашающие клыки хищного зверя. Смотрел на нее, пожирал глазами, а глубоко внутри смеялся.

— До конца пойдешь. Всех поубиваешь, – не спрашивала, просто констатировала факт.

— Ради тебя, красивая? Да. Сомневалась, что ли?

Михеева прикусила нижнюю губу и отрицательно замотала головой. Какие уж тут могут остаться сомнения?!

— Ничего не бойся, Светик. Я рядом. Но мне надо знать. Ты со мной? – теперь настал его черед пытливо вглядываться в ее лицо. Снова выворачивал зелеными глазами ей душу. Света ответила тихо. Одними губами. Но чистую правду:

— Я всегда с тобой, Ваня…