Глава 14

Спустя три месяца Панкрат сидел в гостиной губернатора Вадима Северова, когда вдруг вошла его молодая жена. Красивая, но сильно уставшая девушка вкатила в комнату коляску с маленькими детьми, которые заходились звонким плачем.

— Северов, твоя очередь! Я спать! – сказала сонная Лора.

— С чего это? Я с утра сидел! – возмутился губернатор. – Я вообще-то занят!

Девушка тяжело вздохнула, подошла вплотную к мужу и подняла сжатую в кулак ладонь. Северов закатил глаза и сделал то же самое.

— Камень, ножницы, бумага! – выдала девушка, потряхивая кулаком.

— Как ты это делаешь? Каждый раз! – прокряхтел Вадик, когда проиграл вчистую.

— Просто я не лузер! – хихикнула Лора Северова, потянулась к мужу и чмокнула его в губы.

— Рыжик, а че они так орут?! – удивился Вадик, подозрительно косясь на коляску.

— На тебя похожи потому что! – съязвила она, прикалываясь над бешеным норовом мужа, и поднялась на второй этаж. Вадик хмыкнул, притянул за ручку детское средство передвижения и уселся обратно. Одной рукой покачивал коляску, другой листал документы, которые ему принес Панкрат.

Сколько лет он знает Северова? Лет пятнадцать точно! На скольких стрелках побывали? Сколько людей вместе завалили? Сколько миллионов заработали? Один раз вообще вместе сидели. В прошлом Вадик был чемпионом боев без правил. Бесстрашный, непрошибаемый криминальный авторитет, которого многие побаивались, и никто не хотел переходить ему дорогу. А сегодня он губернатор области, которого прозвали титановым за его крутой характер. Кто бы мог подумать, что он будет баюкать своих орущих отпрысков? Папаша, блин! Сидит, кряхтит, но методично качает коляску. И отчего-то делает это так естественно, словно всю жизнь только этим и занимался!

— Север, а каково это? – вдруг спросил Панкрат, кивая в сторону детей. Вадик удивленно поднял глаза, пожал плечами, призадумался на минуту, поглядывая на коляску.

— Дергаться станешь чаще. Зато под пули лезть будешь меньше. Подставляться уже нельзя, – он в упор посмотрел на Панкрата. – Тебя дома ждут. Хотя… если только ради них. Свою жизнь на их обменивать. Вот это легко! Даже раздумывать не будешь, – ответил Северов и вернулся к просмотру документов.

Война за власть в области только набирала обороты. Ему, Панкрату и Акулову предстояло еще много работы, тем не менее, они просто обязаны выиграть. В особенности теперь, когда у метящего на должность смотрящего по области будет ребенок. Панкрат костьми ляжет, но его сын должен жить спокойно, в абсолютной безопасности, а это значит, всех противников предстояло устранить.

Когда Панкрат вернулся домой, у себя в гостиной он обнаружил другого криминального авторитета, не менее жестокого и опасного. Коваль держал в руках нож, а напротив него сидела Света, просматривая какую-то папку. По спине Панкрата мгновенно пробежал холодок. Черт, куда смотрела его охрана?! Как допустили этого человека в дом?! Отработанным движением он бесшумно вытащил пистолет и направил его на Коваля.

— Сука, только дернись! – процедил он сквозь зубы.

— Ваня, опусти оружие! – вдруг сказала Света и спокойно вернулась к документам.

— Панкрат, я не к тебе, – рыкнул Коваль. – Я к твоей бабе. Один. Без своих людей.

— Мадам прокурор, а это подойдет?! – в комнату вошел Витька Глухой, держа в руках два декоративных шара из мягкой древесины, заметил его и остановился как вкопанный. – О, батя вернулся!

— Я тебе ща почки вырежу! Витя, твою мать… ты куда смотрел?

— Панкрат, успокойся, – Света закатила глаза. – Человек пришел по делу. Проводим следственный эксперимент. Опусти оружие, – она обернулась к Витьке и попросила. – Положи шары на стол и найди мне, пожалуйста, еще один нож и томатную пасту.

— Панкрат, ты не то подумал, – добавил Коваль, отступая на два шага. – Я к Светлане Михайловне. Говорят, она башковитая баба. А у меня крестник загремел. Попался с поличным. С отпечатками у трупа.

— Воткните нож в шар, – сказала Света, и Коваль, с осторожностью поглядывая на Панкрата, быстро исполнил ее приказ.

— Светлана Михайловна, вы мне правду скажите, – чуть ли не заикаясь, стал рассказывать Коваль. – Мой гаденыш бабу зарезал?! Или нет?! Я ж его с пеленок к нормальной жизни приучал. Вы не подумайте, он не такой, как я. Он в Англии учится. И ща в Оксфорд поступил. А я даже за учебу ни копейки не плачу. Прикиньте?! – глупо заржал Коваль. – Парень с мозгами такими, что стипендию за бугром получил. И здесь, у нас, медали золотые на олимпиадах по физике, мать его, получал. И что?! Херня все это?! Что ж это получается? Я собственноручно вырастил маньячелло? Менты говорят, нашли его у трупа с ножом в руках. Всего в крови. И ладно, если бы пулю в лоб ей пустил. А так… тридцать шесть ножевых ранений?! На фига так мучить?

Света сосредоточенно листала документы, изучая дело. Задумалась и спросила.

— Что ваш крестник говорит?

— А он рыдает, мать его! Говорит, что с девушкой знаком. Они встречались. Вечером поругались, и он ушел. А когда вернулся, она была уже мертва. Не мог смотреть на нее такую и вытащил из нее нож. Придурок! И сразу менты нагрянули и повязали. А у них как? Если есть отпечатки и орудие убийства, там долго не разбираются! Светлана Михайловна, это он, да?! Если это он… до суда, сукин сын, не доживет… я его собственными руками придушу! Я ж его с пеленок сам практически растил, скотину. Хотел, чтобы у него другая жизнь была, человеческая. В Англии дом купил, суке, а он получается… гнида, бабу так жестоко. Да не похоже это на него! – бледный как смерть Коваль стал нервно расхаживать взад-вперед по комнате. Его руки тряслись, а со лба лился холодный пот.

— Успокойтесь, – сказала задумчивая Света. – Я должна кое-что проверить.

Витя принес ей томатную пасту, она дотронулась до его руки и измазала красной гущей ладонь.

— Этой рукой вытащи этот нож из шара. – Витька быстро сделал, как она просит. Света забрала из его рук оружие и сфотографировала рукоятку. Вложила в его измазанную руку другой нож. – А теперь воткни в другой шар, а затем вытащи.

Витя вновь исполнил ее поручение, а Света осторожно выхватила у него орудие и стала сравнивать два ножа, прикладывая их к яркой лампе.

— Мадам прокурор, и че получается?! А то не втыкаю!

— Направление отпечатков видишь? – спросила Света.

— Ага. Они разные! На одной идут четко вверх, на другой сначала вниз, потом вверх.

— Фотографии орудия убийства из дела вытащи.

Они с Витькой стали вдумчиво всматриваться в фото и сравнивать направление отпечатков на двух ножах.

— Ох ты ж! – воскликнул Витя. – Блин, а я даже не думал, что такое вычислить можно!

— То есть мой говнюк виноват, да?! – ругался Коваль. – Убью, суку! Пригрел на шее змею. Твою мать, у него ж сестра маленькая, а он чужую бабу! Да я его за это…

— Ваш крестник говорит правду. Он не виновен, – ответила Света. – Если только он не убил девушку в перчатках, потом снял их, измазался кровью и оставил свои пальчики на рукоятке. А мы оба понимаем, что это бред!

— Не мой говнюк, да?! – быстро обрадовался Коваль и чуть ли не в пляс бросился. – А я знал! Я чувствовал! Тьфу ты, да конечно не мой! Он у меня в Англии на стипендии учится! Я ж даже ни фига не плачу! Нормальный у меня пацан!

— Кто следователь по его делу? – получив ответ, Света быстро набрала номер следователя по делу. – Шаповалов, чем у тебя судмедэксперт занимается? Скинула тебе фото. Ты глянь внимательнее. Задержанный ваш правду говорит, – следователь быстро начал оправдываться в трубке. – Как что тебе делать? Запросить повторную экспертизу и искать виновного! Причем, судя по ранениям, того, кого жертва знала. Знакомого, друга, или бывшего парня. Это слишком личное убийство! А паренька выпусти под расписку о невыезде, пока экспертизу делать будешь, – в трубке послышалась брань, а Света стала закипать. – Шаповалов, виновного ищи, а не статистику себе по раскрываемости улучшай! Понял меня?! Или я к генералу Михееву пойду. Он тебе такую статистику устроит, закачаешься. Идиот, – буркнула Света, когда отключилась.

— Точно не он? Вы уверены? – переспросил Коваль, вкрадчиво вглядываясь ей в глаза.

— Наймите вашему крестнику адвоката. На всякий случай, – она быстро настрочила номер на листке бумаги и протянула ему Ковалю. – Этот хороший специалист. В нашей фирме работает. Я за него ручаюсь. Дождитесь повторной экспертизы. Она подтвердит слова парня. Вы спрашивали мое профессиональное мнение. Я утверждаю, что ваш крестник не виновен.

— Спасибо, Светлана Михайловна! Падлой буду, век не забуду! – закивал головой Коваль и радостно засмеялся. – А я знал! Пацан не мог! Он у меня чересчур хороший! А я говорил, что он на стипендии в Англии учится?

— Да, неоднократно, – хмыкнула Света.

— Коваль, – встрял Панкрат и кивнул ему в сторону своего кабинета. – Давай побазарим.

Они прошли в кабинет Панкрата. Он плеснул им обоим виски и протянул бокал Ковалю, который залпом его осушил.

— “Крестник” твой?! И сколько таких “крестников” по городу у тебя бегает от разных баб?! – хмыкнул Панкрат, явно намекая, что парень приходится ему родным сыном.

— А ты что, мастер класс от меня получить хочешь? Как ребенку жизнь сохранить, чтобы дожил хотя бы до двадцати? – нервно засмеялся Коваль, вытирая взмокший лоб. – Значит так, если Светлана Михайловна права, от меня твоему ребенку говна не прилетит. А так, не нравишься ты мне, Панкрат. И дележка ваша с Акуловым и Севером тоже. И молчать я не буду. Война у нас с вами неизбежная. Но… детей и баб я не трогаю. Слово даю.

— Херасе! – удивился Панкрат. – А с каких пор ты праведником стал, Коваль?

— Так уже пять лет, – Коваль встал, подошел к бару и налил себе еще выпивки. – Дочка у меня родилась. У меня ж их четверо. Трое пацанов. Думал, снова мужик родится. А тут такой сюрприз, – он задумчиво вертел бокал в руках, уставившись в одну точку. – Знаешь, че я вчера делал? Лошадкой был, блядь! Целый вечер по полу на карачках ползал. А куда деваться? Дочь сказала: «папа, ты лошадка», значит, я – лошадка. Когда у тебя дите родится, сразу поймешь, о чем я, – Коваль опрокинул бокал и грозно посмотрел на Панкрата: – В долгу ходить не умею. Знаю, что ищешь Назара. Поэтому, скину я тебе адресок, где обычно один из его дружков тусуется. Но если узнают, что это я тебе его сдал…

— Не узнают. Слово даю.

— Панкрат, слышь? – обратился к нему Коваль. – Война войной, но пусть это останется только между нами. У нас у всех семьи, дети. Давай их не втягивать сюда. Кошки отдельно, мышки отдельно.

— Без вопросов, – согласился Панкрат.

— А, может, с тебя и будет толк в качестве смотрящего, – задумчиво добавил Коваль и удалился.

В течение следующей недели всех подельников Назара по одному нашли, допросили, но никто из них не обладал информацией, где найти больного ублюдка. Света сразу сообразила, в чем дело. Почувствовав, что за Назаром ведется охота, он своих людей быстро кинул. Несмотря на то, что его искали и бандиты, и полицейские, ему удалось совершить новое преступление. Труп очередной беременной жертвы был выставлен напоказ. Назар оставил его в городском парке. Больной садист словно насмехался над ними.

Они со Светой поехали вместе. Два опера, работающих по этому делу, были уже на месте преступления, да и сам генерал полиции лично заявился туда. Когда Света увидела мертвую женщину, как-то сразу выпалила:

— Он уже новых ребят нанял. И сунул нам под нос, чтобы умылись. Мол, «глядите внимательнее, все равно не поймаете!»

— Так, может, он в этот раз сам работал, – предположил Кузьмич.

— Нет. Физически невозможно, он же покалеченный. Она изнасилована, я права? – обратилась она к судмедэксперту.

— По предварительной оценке да.

— Ищите его новых подельников. Их он вербовал быстро. Времени и возможностей у него особо не было. А значит, был неосторожен. Или подобрал ненадежных людей. Ищите, мужики! Ну, хоть что-то же должно быть на этого ублюдка! Хоть где-то он должен проколоться!

Вдруг недалеко послышался нечеловеческий ор. Какой-то мужик прорывался сквозь оцепление полицейских. Увидев труп, зарыдал взахлеб, скукожившись от боли. Даже у Панкрата, многое повидавшего на своем веку, глядя на сумасшедшие страдания этого мужчины, внутри все похолодело.

— Муж жертвы приехал.

— И какой дебил его сюда пустил? Уведите его! Не надо ему смотреть на нее такую, – Света, растерянно отошла от трупа и приблизилась к стоявшему рядом мрачному генералу. Она вложила свою ладонь в его руку, словно она не матерый адвокат, не взрослая самодостаточная женщина, а испуганная девочка лет пяти. Прошептала тихо, но Панкрат услышал:

— Папочка, кажется, я следующая…

Генерал удивленно перевел глаза на дочь и, снисходительно улыбаясь, ей подмигнул. Смотрел на нее так, словно она маленькая глупышка.

— Тю, что за глупости?! – милостиво улыбнулся генерал, будто успокаивая несмышленую дочь. Сжал ее ладонь сильнее, дотронулся до лица и потрепал по щеке. – Когда была маленькой, плавать боялась, в воду лезть не хотела. А потом за одно лето так быстро научилась, что мы с дедом за тобой угнаться не могли. Помнишь?

— Это когда вы орали на меня, что пристрелите, когда поймаете? – хихикнула Света. – Ты еще, кажется, обещал меня восьмилетнюю на пятнадцать суток посадить за хулиганство.

— Так ты ж в октябре в озеро прыгнула. Вода холодная! А если судорога, а ты бы утонула?!

— Ну не утонула же!

— Вот именно! И сейчас, дочь, ничего с тобой не случится, – он повернулся к ней, отвел в сторону и по-отцовски поцеловал в макушку. Дотронулся до ее выпирающего живота и нежно погладил. – У меня будет внук, а у него будет мама. Я приказываю, отставить хандру! И вообще, ты выбрала коляску? О ребенке тебе думать надо. Давай ты мне список сейчас напишешь, что от дедушки на день рождения надобно. И не возражай! Прямо сейчас в машину иди, возьми листок бумаги и пиши: сколько ползунков, игрушек, ванночек, кроватку, коляску и так далее. Сию минуту! Я прямо сразу в магазин поеду!

Света пристально посмотрела на отца, но все же послушалась и села обратно в машину. Хороший отец отыграл спектакль перед беременной дочерью на ура! А у самого глаза наполнились диким ужасом, а лицо помрачнело еще с большей силой.

— Чувствуешь? – спросил он, подойдя к Панкрату.

— Что сейчас на меня словно из прицела винтовки смотрят? – быстро догадался Панкрат и передернул плечами. – А то!

— Наблюдает, сука! – прохрипел генерал, доставая пачку сигарет. Он вертел сигарету между пальцами и делал вид, будто ничего не происходит. – И какого лешего Назар сюда явился? Посмотреть на то, что натворил или на нашу реакцию?

— Нервы себе щекочет. Он же больной на всю голову! Только вот не пойму, почему не стреляет? Вот ты, который его людей завалил, вот я, который то же самое сделал. Вместе третью партию его “солдат” повязали. Ну, нажми ты на курок, падла! Чего он ждет?!

— Я уже дал команду своим людям, они аккуратно прочесывают все здания поблизости. Только бестолку это. Даже если ты прав, и он сейчас рядом околачивается, Назар не выстрелит. Слишком просто для него. Как одним махом, да побольнее по нам обоим ударить?

— Света.

— Вот именно. Ждать будет подходящего момента. Я еще дам людей. Пусть сопровождают. Увози ее немедленно отсюда. И еще… Ваня, – обратился к нему по имени Михеев, наверное, первый раз за всю их долгую историю знакомства, а его лицо стало бледным как смерть. – Что бы между нами ни было… Пойми меня правильно… Я не могу потерять дочь…

Панкрат молча кивнул и пошел к машине. На этой неделе он увидел трех отцов. Разные положения, разные уровни дохода и совершенно разные ценности. Объединяло их всех одно: любовь к своим детям и жуткий страх, что с ними что-то плохое могло случиться. Панкрат сочувственно смотрел на мужа жертвы, которого осматривала скорая. Бедному мужику вкололи лошадиную дозу успокоительного. Панкрат поклялся себе, что скорее сдохнет, чем будет так же рыдать над трупом любимой женщины и их долгожданного ребенка…

На протяжении всей беременности, куда бы Михеева ни отправилась, ее сопровождала длинная колонна, состоящая из бандитов и товарищей полицейских. Вернувшийся из Израиля Саша Аверин обомлел, когда увидел. Схватил телефон и стал снимать на камеру сие удивительное явление. Две полицейские машины впереди, две бандитские сзади. А посередине машина Светы. Как только она вышла из салона, перед ней тут же образовался живой сплоченный щит. Никогда еще полицейские и братва не работали так слаженно и организовано! Аверин ржал долго, на глазах у него выступили слезы и он схватился за живот.

— Саша, угомонись!

— Не могу! Я это заснять должен. Жене покажу. А то Ариша не поверит! – угорал он. – Джентльмены, скажите “чиииз”! – сделал он фото рядом стоящих бандитов и ментов.

— Да ну тебя!

На сегодня назначили финальное заседание по делу Акулова. Как они с Авериным только не изворачивались, чтобы вытащить человека, вина которого не вызывала сомнений. Что они только не делали! Такую лабуду плели, такого напридумывали, что волосы дыбом становились. Сами от себя в шоке были! Думали, проиграют. Тем не менее, стоя в зале заседания, слушали приговор судьи об условном сроке для Бориса Акулова продолжительностью в пять лет. Шокированные, они даже переглянулись.

— Саша, я ослышалась? – шепнула Света. – Или он реально сказал пятерка условно?

— Это я у тебя хотел спросить, – ответил также обалдевший Аверин. Он даже рот приоткрыл. – Михеева, мы победили!

— Охренеть, – выдохнула Света. Глупо было даже предполагать, что с подсудимого снимут обвинения. Но условный срок для такого психопата как Борис Акулов даже с такими сильными адвокатами был подарком небес. Они уже вышли из здания суда, когда Аверину позвонили и что-то стали рассказывать. Саша в секунду напрягся.

— Что-нибудь случилось с твоей женой? – осторожно спросила Света, зная о непростой ситуации в семье Авериных. Но Саша отрицательно закачал головой. Они уже подошли к машине, когда он отключился от разговора и обратился к ней.

— Ты в курсе, что наворотил твой Панкрат вместе с Северовым?

— Не поняла…

— Чтобы прокурор и судья смягчились и дали более мягкий приговор?

— Стоп, Аверин! – прикрикнула Света. – Прокурор жив? Судья жив? Их семьи живы?

— Да, но…

— А большего я знать не хочу!

— Света…

— Нет, нет, нет, – перебила она и замотала головой. – Аверин, мне через недельку-другую рожать. Дальше меня ждут слюни, какашки, памперсы, ползунки и погремушки. И я знать ничего больше не хочу. Я детскую обставляю, понял?! Мне сегодня исполнилось сорок лет, и я в кои веки счастлива! Хоть и каждый день вдрызг ругаюсь с Ваней. Поэтому, если ты мне сейчас… хоть одно слово… я тебе лицо расцарапаю!

— Понял. Молчу, – засмеялся Аверин, открыл дверь салона, вытащил огромный букет цветов и протянул ей. – С днем рождения! Подарок покупать не стал, но премию на счет тебе уже перевел.

— Спасибо, – буркнула Света.

Они вернулись в офис, подготовили все бумаги для освобождения из-под стражи Акулова и решили многие текущие вопросы фирмы. Освободилась Михеева только к вечеру. Позвонила отцу и отменила их сегодняшнюю встречу, сославшись на дикую усталость. Села в машину с шофером и в сопровождении охраны поехала домой.

Водить она уже не могла, а ходить стало тяжело. Девятый месяц, как-никак! Михеева не знала, все ли женщины так остро реагируют на свое изменившееся состояние. Но вот по ее самооценке округлившееся формы ударили очень больно. Ощущала себя необъятным бегемотом, который не ходит, а переваливается с ноги на ногу. Отеки ног совсем уж замучили. Она даже не могла самостоятельно застегнуть себе сапоги. Это жутко раздражало. А еще Свете многое мерещилось. Уже извела необоснованной ревностью Панкрата. Все ей казалось, что не может здоровый полноценный мужчина столько времени обходиться без секса. И ведь понимала, что нет поводов. Панкрат вообще вел себя как душка! Каждое утро перед тем, как она уезжала на работу, опускался перед ней на колени и помогал застегивать сапоги. Криминальный авторитет, блин! Если бы кто-нибудь его в таком виде заметил, точно бы расстрелял за то, что под бабу прогнулся!

А Света все равно мучилась. Сама себя накручивала попусту. И ничего не могла с собой поделать. Гормоны шалили на полную катушку. Сколько уже скандалов они с Панкратом пережили, потому что у Светы во время беременности мозги улетели в неведомые дали. Они словно местами поменялись. Изначально Панкрата клинило на тему других мужчин в ее жизни, а теперь настал ее черед ревновать с бешеной силой. Ваню это забавляло, а Света каждый день бесилась и задавалась вопросом, с какими женщинами он проводит время, пока она на работе.

Когда ее эскорт въехал во двор огромного особняка Панкрата, везде звучала громкая музыка, а в самом доме развлекалась огромная толпа народа. Какие-то пьяные мужчины вольготно расположились в гостиной. На их коленях сидели молодые девочки в слишком коротких вызывающих платьях. Панкрат, видимо, организовал тусовку по случаю победы Акулова в суде. Она оглядела помещение. Незнакомые ей люди слонялись из комнаты в комнату, прижимали девах по углам и вели себя чересчур развязно.

Ей надо было просто уйти. Развернуться, послать все к чертовой матери, и немедленно покинуть его дом. Все ж и так понятно! Сорокалетний нормальный мужик со здоровой потенцией столько времени на сухом пайке из-за ее беременности. Естественно, не выдержал. Тем более, Света сама ему сообщила, что вероятнее всего останется ночевать у отца. Чего она ожидала? Давно уже не девочка, да и лично приложила к этому руку, когда каждый раз во время их очередной ссоры, посылала Панкрата найти себе бабу помоложе. Вот он психанул и в кои веки послушался.

Девочки бросали на растолстевшую Свету насмешливые взгляды, а она неприкаянно побрела по дому. Хотела уйти, но не смогла. Должна была убедиться, своими глазами увидеть, на кого ее променял Панкрат. Сразу прошла в их спальню, в которой почему-то никого не оказалось. А затем решительно проверила другие комнаты.

Такого стыда, Светлана Михеева никогда не испытывала за всю свою жизнь! Каждый раз, входя в комнату, прерывала пошлую случку между незнакомым мужиком со спущенными штанами и какой-то голой телкой. Краснела, извинялась и выходила. Её выдержка разлеталась на осколки. Убить Ваню хотелось все сильнее. Даже не знала, за что больше. За то, что изменяет прямо в доме, где Света живет, или за то, что ей приходится краснеть перед всеми этими людьми. Она зашла в каждое помещение. Обшарила каждый угол. Только вот Панкрата нигде не было. В гостевом домике его также не оказалось.

Михеева направилась искать домработницу, вдруг она осведомлена, где ее босс отдыхает. Зайдя в огромную кухню, увидела феерическую картину. Пьяный в умат Панкрат, надо отдать ему должное, полностью одетый, еле стоял на ногах и опирался о длинный широкий стол. Рядом с ним, также покачиваясь, находился Витька Глухой и держал в руках кондитерский шприц. Оба они склонились над огромным трех ярусным тортом.

— Ты идиот? – заплетающимся языком отчитывал его Панкрат. – Ты в школе хоть три класса закончил? Ты вообще там учился?

— Батя, – возмутился пьяный Витька. – Я старался! Мне обидно!

— «Лблю»? Ты букву «ю» пропустил, писатель херов! Я тебя выгоню! – огрызался Панкрат.

— Ща добавлю, – Витька Глухой насупился, изо-всех сил стараясь сосредоточиться, стал что-то выводить кремом на торте. – Готово!

— Фиговый у тебя почерк, Витя! – скривился Панкрат, пьяно оглядывая надпись. – Че такие буквы кривые?!

— Батя, ты достал! Сам пиши, если не нравится.

— Точно выгоню когда-нибудь… ну, криво, Витя!

Света пригляделась. На огромном торте было написано: «Света, я тебя люблю». Обозвав себя больной на всю голову, истеричной беременной ревнивой идиоткой, она закрыла рот ладонью, чтобы не захохотать, и присела на ближайший стул.

— О, мадам прокурор! – заметил ее пьяный Витька и начал жаловаться ей на своего босса. – Ну, скажите ему, а то сил моих больше нет! Меня телка голая ждет, а он писать заставляет! Я ж не летописец! Мне обидно. Между прочим, я ж старался!

Хихикая, Света кивнула головой, а Витя, чертыхаясь под нос, вышел, оставив их наедине.

— Боюсь спросить, а что здесь происходит?

Панкрат на шатающихся ногах подошел к ней, по дороге споткнулся и практически рухнул перед ней на колени.

— Ой, пьянь, – засмеялась Света. – Осторожно!

— Имею право! – огрызнулся в шутку Панкрат. – У меня сегодня день хороший.

— А что произошло?

— Сегодня родилась моя любимая женщина.

Она просунула пальцы в его короткие волосы и погладила. Панкрат, чуть ли не мурлыча от удовольствия, улыбался как счастливый огромный котяра.

— Ваня, а ты в курсе, что из твоего дома бордель сделали? В каждой комнате как кролики сношаются!

— Че, правда?! Вот суки, некультурные! – возмутился захмелевший Панкрат. – Ща всех разгоню. Светик, а это тебе, – он протянул ей черную небольшую коробку. Открыла ее и увидела красивое украшение, состоящие из золотой цепочки и кулона, размером с крупную монету. Он имел форму цветка с семью лепестками, каждый из которого был отделан драгоценным камнем разного цвета. Семицветик… На обратной стороне медальона было выгравировано «Мой Рай». – Женщина, – воскликнул Панкрат, заметив ее реакцию. – Красивая, че ты у меня такая… либо орешь, либо ревешь… Я ж приятное хотел сделать. Праздник организовать, подарок подарить. Нравится?

— Очень, – сквозь слезы прошептала Света, потянулась и поцеловала его в макушку.

— Никогда его не снимай. Увижу, что не носишь, прибью. Так и знай!

— Ваня, я тебя…

Она не успела договорить. Панкрат положил голову ей на колени, дотронулся губами до выпирающего живота, и прошептал малышу внутри:

— Ты у меня обязательно родишься… всех порву, но ты появишься на свет… слышь меня, пацан?

И Света догадалась, к чему был устроен весь этот неуклюжий праздник. Мужик, который изначально стойко узнал о не рождённом ребенке, просто сорвался и, как умел, пытался забыться. Слезы полились из ее глаз с пущей силой. Панкрат негромко засопел, устроившись у ее ног, а она продолжала нежно гладить его по голове. Более получаса просидели вот так на кухне. Не хотелось его будить. Не хотелось подниматься. Грустно, но одновременно слишком хорошо было. Осторожно потянулась к торту, пальцем захватила немного крема, и попробовала его. Вкусно, хоть Панкрат был прав: надпись на торте была отвратительно кривой. Но Света счастливо улыбнулась. Нет, что ни говори, это был самый лучший день рождения в ее жизни…