Глава 9

ДЕСЯТЬ ЛЕТ НАЗАД

Красивая, проклятая Света… Наотмашь дух весь выбила, когда в СИЗО явилась, и словно острым зубчатым лезвием вскрыла вены, взглянув на него. Ее глаза опалили, озаряя голубыми языками пламени. Кровь забурлила внутри, и Панкрат как с цепи сорвался. Отравила сознание, чертова девка, и разум одурманила.

Чушь творил несусветную! Обо всем забыл. И что мишень у него на затылке имелась, и что посадить на пожизненное могли. В одно мгновение все стало побоку: бизнес, конкуренты, деньги, власть, другие бабы, собственная жизнь. Ни о чем не мог думать. Даже дышать был не в силах. Помешался на ней, как одурелый маньяк. Словно законченный наркоман каждую ночь к ней бегал. За очередной дозой. Мало ему ее было. Всегда мало. Ни разу ничего подобного не чувствовал.

Помнится, когда семнадцать стукнуло, его старший брат собрался жениться. Привел в дом ничем не примечательную на вкус Панкрата девку. Малой, он как идиот потешался над Вовкой. Телок же вокруг уйма! Не понимал, зачем брат себя добровольно кандалами связывает? Все скалился, пытался отговорить его. Тот лишь усмехался и отвечал:

— Хватит ржать! Подрастешь, поймешь. Настанет и твое время…

Кажется, только сейчас догнал, что Вовка имел в виду. Угораздило же его так попасть! Мало того, что прокурор по его делу, так еще и дочь генерала полиции. Но чем больше Панкрат вглядывался в красивое лицо этой женщины, тем больше понимал: ЕГО и точка… Света, словно под него была сделана. Каждый изгиб ее женственного тела, будто для его рук вылеплен. Высокая, пышная грудь помещается именно в его ладони. Красивый прогиб в пояснице создан, чтобы именно ему удобнее было брать ее сзади. А ноги… Господи, какие у нее умопомрачительные ноги! Созданы, чтобы его бедра обхватывать, когда он в нее входит. И мозг выточен, чтобы именно его к стенке припереть. Все доказала, зараза красивая! Сидя в зале суда в наручниках Панкрат с умилением смотрел, как она судье доказательства вины предъявляет, как с адвокатом спорит, отметая все его аргументы. Молодая же, а за пояс опытного Леонида Кирилловича затыкает на раз два. Матерый адвокат против нее блеющей овцой выглядит. Панкрат злиться должен был, но вместо этого странное чувство в груди разливалось. Еле удержался, чтобы не встать и радостной размазней не выкрикнуть «Это моя Света!». Свихнувшийся чокнутый кретин…

В последнюю их встречу упивался каждой ее слезинкой. По нему ведь плакала. Из-за него рыдала. Тогда и понял, оба попали, как подростки сопливые. Как же так?! Почему Света раньше ему не встретилась, до того, как он мразей наказывал за их зверство? Все могло бы ведь повернуться иначе…

Многие думали, что Панкрат убрал конкурентов. Даже она так считала. Ошибались. Эти четверо его семью посмели тронуть. Брата, жену и их маленькую дочку. Вот и наказал нелюдей. А ему срок влепили. Да и черт со всем! С недовольными “дедами” вопрос уладил. Обещали не убивать, хоть пришлось расплатиться с ними частью бизнеса. Изначально даже не собирался договариваться. Скотов завалил, это главное, а после – хоть трава не расти! Но Свету увидел и жить захотелось. Сильно так. Словно первый раз вдох сделал. Будто и не жил до этого, а просто маялся. Вот и проглотил свою гордость и пошел на поклон к дедам.

А Света ждать его обещала. Думал, умрет от счастья, когда услышал. И поверил. Никому не верил. Но ее короткое «буду» в секунду сил придало. Выберется он из проклятой тюрьмы, не сломается, не ссучится, все переживет. Но к Свете вернется. Говорил уже с адвокатами. Пара лет за решеткой – ерунда. Заплатит кому надо, выйдет по УДО и сразу к ней… Прикрыв глаза, Панкрат даже замечтался, чем на воле займется, пока его с другими заключенными везли в тюрьму строгого режима.

Вдруг в огромный грузовик что-то врезалось, и машина резко покачнулся. Затем еще раз. И еще. А потом, закрытых уголовников стало переворачивать, словно хомяков в барабане. Зэки орали, их мотало из стороны в сторону, они ударялись о железные стены и друг друга. Когда жуткая тряска закончилась, и грузовик остановился, кузов стал медленно заполняться дымом.

— Э, начальник! Горим, твою мать! Открывай, давай! – кричали осужденные.

— Выходить по одному! Медленно и без глупостей! – когда дверь открылась, приказал охранник, держа одной рукой автомат. Другую руку неестественно прижимал к себе. Скорей всего при жестком падении поломал. Зэки стали выбираться по одному. Другие охранники тут же навели на них прицел, чтобы не сбежали. – Построиться!

Панкрат огляделся. Их свалило в какую-то канаву. Вокруг тишь да гладь. Ни одной проезжающей по трассе машины, кроме четырех припарковавшихся черных внедорожников. Ни деревьев, ни зданий. Поле кругом. Идеальное место, чтобы завалить всех здесь. Даже хоронить не придется. Сразу догадался, те, кто сбил их, пришли по его душу. Вот суки! Деды обманули. Развели как лоха позорного. Свои же добивать пришли. Кинутую на зону маляву отменили, чтобы глаза замылить. А сами прямо здесь, на дороге застрелят. А вместе с ним еще куча народа. С легкостью так. Всем в назидание. Чтобы все уяснили, что приказ дедов нарушать нельзя. Иначе ждет одна дорога – на кладбище. Четко так! Воспитатели, херовы!

— Глухой, что ли? – прикрикнул на него охранник. – Я сказал, построились!

— Чтобы удобнее было нас всех расстреливать, что ли? – рыкнул Панкрат, кивая в сторону остановившихся внедорожников.

— Ты че несешь?! – заорал охранник. Но слова Панкрата тут же подтвердились. По ним тут же прошлись автоматной очередью. Более глупые зеки стали разбегаться. Только вот деваться им некуда было. Открытое пространство, все как на ладони. Некоторых сразу пристрелили. Другие же спрятались за горящей машиной.

— Твою мать, щас рванет! – заорал Панкрат. – Не тупи, начальник! Ствол дай!

— Ага, разбежался! Лежи и не вякай! – орал тупорылый охранник, отстреливаясь. Ну и быстро схватил, придурок, пулю в лоб. Панкрат дополз до него, снял ключи с пояса от наручников, расстегнул себя и забрал его автомат.

— Э, ты че делаешь? Брось оружие! – закричал другой охранник, наведя на него автомат.

— Идиотом не будь! Сколько вас и сколько их? – сказал Панкрат и стал отстреливаться. Конвоиры все же задели нескольких наемников. Двоих пристрелил Панкрат. Только имелась еще одна проблема. Кузов горел, скоро полыхнет. А значит, пора было отсюда выбираться.

Один из наемников подкрался ближе. Трое зэков навалились на него, выхватили автомат и стали палить в отместку. Это был его единственный шанс. Под раздающиеся кругом выстрелы, побежал к дороге. Нападающие отстреливались, прячась уже за своими машинами. Панкрат пробрался к одной из тачек. Врезал рукояткой автомата одному из наемников. Забрался в машину и рванул со всей дури. Плечо горело. Твою мать! Его задели. Одна машина быстро поехала вслед за ним. Его обстреливали. Внедорожник быстро превратился в решето. Панкрат резко вдавил педаль газа в пол, сравнялся с машиной наемников, обошел ее сзади и с силой врезался в них. Таранил их несколько метров, чудом уворачиваясь от направленных на него пуль, и скинул с дороги. Вышел из машины и прошелся по ним автоматной очередью.

Быстро сел обратно за руль и дал по газам. Ехал долго, нашел в бардачке мобильный. Набрал единственного человека, кто мог бы подсобить. Если захочет, конечно! Должок за ним числился, но Панкрат давно уяснил: никто никому ничего не должен. В этой жизни каждый сам за себя. Рвать на британский флаг за другого задницу мало у кого желание будет.

— Север, меня валят, – сказал он, когда ему ответили. В трубке сначала долго молчали, а потом Панкрат услышал громкий хохот криминального авторитета Вадика Северова.

— Я так понимаю, осечка вышла? – угорал Север, чуть ли не плача от смеха. – А я говорил дедам, ты ж не девка на танцах, чтобы тебя в угол зажимать! За тобой человек восемь опытных бойцов отправили. Хоть кто-то дышит? Или все трупы? Ай, красава, Панкрат…

— Алмазно, блядь! И какого хера ты не предупредил, что меня деды разводят?

— Как? Голубем записку тебе отправить? – возмутился Вадик. – Меня бы с тобой рядом похоронили. Прости, Панкрат, вопрос решен.

— Это сто процентов? Вариантов у меня нет? Ты уверен?

— Как в том, что я не парикмахер. Шах орет, аж слюнями брызгает. Все в гроб тебя положить мечтает. Акулов, как всегда, молчит, в Штирлица играет. Остальные в стороне сидят. Ввязываться боятся. А Феликс по закону хочет решить. Только, блядь, а где этот закон? Твоих положили, ты их положил. Ты прав, деды – нет. Ой, не нравится мне вся эта канитель в последнее время. Все воду мутят. Нездоровая атмосфера кругом.

— Слышь, синоптик, помоги!

— С дедами договариваться за тебя бесполезно, сам понимаешь. На принцип, суки, пошли. Так… тачку, ствол, бабки и одежду я тебе нарою. Но это все, что я могу, Панкрат.

— Не все. Витьку Глухого к себе забери. За ним придут. Пацан правильный. Выжить должен. Он мне как брат, Север.

— Лады, сделаю. Но Панкрат – теперь мы квиты! Я тебе ниче не должен…

В установленном месте Панкрат забрал оставленную для него неприметную тачку. В ней нашел большую черную сумку, в которой были бабки, одежда и чистый ствол. Переоделся и поехал туда, где его точно искать не будут. Кто ж догадается, что недавно осужденный Иван Панкратов явится домой к прокурору, который его засадил. Он думал, что они с Красивой свалят после того, как он выйдет. Что ж! Планы поменялись. Они валят сейчас!

Зашел к ней в квартиру и увидел аккуратно висящее на вешалке свадебное платье. Долго стоял и пялился как дебил. В него словно пулю второй раз за сегодня всадили. Прицельно. Прямо в грудь. И зачем он из этой канавы выбрался? Лучше бы Панкрата изрешетили как пса позорного на обочине. Не так больно было бы… Его сердце, словно сдавили до хруста, и оно забилось в предсмертных конвульсиях, которые быстро перетекли в судорожную агонию. СУКА-А-А-А! Как могла, дрянь красивая?! Обещала же! А он поверил. Никому никогда не доверял. Всех подозревал. А ей… сходу… Идиот!

Хотел разодрать ее платье на мелкие кусочки, вот только рука не поднялась. Представил ее в этом элегантном наряде и завыл в голос. Заходился от боли, орал как сумасшедший, громя весь дом. Швырял вещи в сторону, ломал мебель. Только легче ведь не стало. В одну секунду все его мечты о призрачном счастье рухнули, будто между ними со Светой никогда ничего не было. Почувствовал могильное дыхание у себя на затылке. Словно костлявая рука старухи-смерти с силой сдавила горло. И он понял. Вот он, конец! В отличии от лживой суки, ей Панкрат не врал никогда…

Перевернул все ее бумаги. Нашел неотправленное приглашение на свадьбу, узнал адрес, где их расписывают, и помчался к ЗАГСу. Никто на этой свадьбе не выживет… В одно мгновенье жить Панкрату стало незачем. Драться не за кого. А побеждать тем более…

На широком крыльце ЗАГСа собралась куча народа. Ее отец довольно расхаживал взад-вперед, приветствуя подъезжающих гостей. Говнюк-жених торжествующе улыбался и горячо жал руки каждому высокопоставленному чиновнику. А невесты по какой-то причине долго не было. Панкрат занял позицию. Спрятался за углом и стал ждать. Ментовская свадьба закончится кровавой бойней.

Света подъехала на каком-то подержанном драндулете. Вышла из машины и стала подниматься по ступенькам. Медленно и хладнокровно. Путалась в гребаном платье. А Панкрат, как придурок, замер. Сука… какая же она безумно красивая СУКА! Холодный пот стекал со лба. Из-за угла поднял руку и правда, старался произвести выстрел. Несколько раз прицеливался. Но рука, держащая пистолет, задрожала. Света успела приблизиться к жениху, прежде чем Панкрат понял, что не сможет... В кого угодно. Только не в нее…

Перевел ствол на счастливого жениха. Наблюдал, как чужие мужские руки дотрагиваются своими потными грязными ладонями до его женщины. Это он должен стоять рядом с ней! ОН! Обнимать, целовать, владеть, а не этот паршивый говнюк…Панкрат уже не сомневался. Почти придавил указательным пальцем курок, как вдруг… кто-то резко огрел его сзади…

Панкрат очнулся привязанный к дереву в какой-то глуши. Рана в плече ныла и сильно кровоточила. Затылок горел от сильного удара. Он медленно открыл глаза и увидел стоящего рядом с собой смотрящего по области. В ноздри ударил специфический запах кубинской сигары.

— Феликс, че напрягаешься? Лично меня завалить пришел? Какая честь! – зло рыкнул Панкрат. – Вот только даром старался. Подождал бы, малеха. Я бы себе пулю в лоб пустил. Завалил бы женишка прямо на свадьбе и пустил бы. Развязывай, давай. Я тебе обещаю. Не жилец я. Вам даже париться не надо. Слово даю. Только мразь эту дай убить, а?!

Феликс молчал и странно на него поглядывал. Положил перед ним еще одну огромную сумку.

— Здесь деньги, новые ксивы, одежда. Из страны свалишь в ближайшие сутки. А если нет, я тебя лично выслежу и завалю.

— С чего такая забота? – издевательски рассмеялся. – Вы же меня списали, суки!

— А нехрен было нарушать приказ! – разозлился смотрящий. – Тебе четко сказали людей не трогать!

— Эти суки заслужили. Ты же знаешь, Феликс!

— А я и не спорю. Но тебе был даны четкие указания на их счет.

— Так убивай, Феликс! – заорал Панкрат. – В чем проблема?!

— А у меня проблемы нет. Зато у тебя – до хера, – он цыкнул и стал расхаживать вокруг Панкрата, словно университетский лектор, читающий нотации. – Менты будут валить на поражение. Наши – тоже. Раскинь мозгами, какие у тебя варианты?

— Давно понял, что никаких. Че ты от меня хочешь?

— Чтобы ты из страны свалил. Когда станет поспокойнее, я тебя найду. А пока, попробую договориться с нашими и с ментами. Может, даже получится тебя обратно вернуть.

— На хрена тебе это? – обомлел Панкрат. Не тем человеком был Феликс, чтобы ввязываться и за просто так выручать кого-то. Тем более его.

— Не твое дело.

— А если откажусь?

— У тебя, Панкрат, как я понял, свой криптонит имеется. Молодая прокурорша.

— Откуда ты… – кровь отхлынула от лица, он стал дергаться, пытаясь вырваться, и заорал во все горло. – Сука-а-а! Тронешь ее, урою!

— Хотел бы тронуть, давно убрал бы, – отрезал Феликс. – Уже десятерых наших за решетку упекла. Ты – одиннадцатый. Не баба, а заноза в заднице!

— Феликс, только попробуй, сука… хоть волос с ее головы упадет, я тебя достану. По хрен, что сдохну, но я…

— Слушай меня, – угрожающе зашипел он. – За бугром сидишь и не высовываешься. А я уж постараюсь, чтобы о вашей связи никто не узнал. А вообще… – Феликс резко стукнул его кулаком солнечное сплетение. Если бы Панкрат не был привязан к дереву, точно бы рухнул на землю – Ты, мать твою, чем думал?! – орал Феликс. – А если о ней наши прознают, а?! Головой соображаешь или только членом умеешь?! Ты бы на коленях ползал и молился, чтобы ей пулю в лоб пустили. Ты наших не знаешь? Алиев, Шах, Адмирал, Коваль… – называл он имена самых жестоких членов банды, известных своими извращениями. – В лучшем случае Джульетту твою по кругу пустили бы. А она – дочь генерала! Всем пиздец был бы! Папочка за дочурку бы, как думаешь, что бы с нами сделал? Война бы началась. И с кем?! С ментами! И почему?! Потому что ты свой член не смог в штанах удержать?!

Панкрат никогда не был трусом. Даже наоборот. Сам под пули частенько кидался. Для поднятия, так сказать, уровня адреналина в крови. Но сейчас… когда Феликс описал ему перспективы… Панкрат понимал, если прознают про его слабость долго Света не протянет. На себя было похрен. А вот на нее… Хоть дрянь красивая и виновата, сам же ее пристрелить хотел, но скорее он подохнет, чем допустит, чтобы ее всей братвой пользовали.

— Свету не трогай. Я все сделаю.

— Еле сдерживаюсь, чтобы тебя голыми руками не придушить, как собаку… – рычал разозленный Феликс. – Может, мне даже менты премию выпишут. Дебила кусок! Панкрат, ты же по понятиям живешь! Я не понял, баб тебе, что ли мало?!

— Баб много, – тихо прошептал Панкрат и уперто посмотрел ему в глаза. – Она – одна.

— Монтекки-Капулетти, вашу мать! Идиоты! – чертыхнулся сквозь зубы Феликс, развязывая веревку.

— Когда мне можно будет вернуться?

— Когда я скажу. Вначале все улечься должно. И на это нужно время.

— А с моей территорией что?

— Ничего. Нет у тебя больше территории. Все уже поделено. Поэтому, по возвращению начнешь все сначала. И даже пикать не будешь, Панкрат! – пригрозил Феликс. – Ты теперь никто. Смирись.

— Ты знаешь, Феликс, почему этих мразей убрал. По закону Я прав! Сам бы сделал то же самое на моем месте.

— Ты прав, сделал бы, – Феликс сердито поджал губы. – Только в отличие от тебя, бабу бы не подставлял. Не жалко? Молодая ж девка!

— Феликс… если со Светой, хоть что-нибудь…

— Не тронут ее. Слово даю, – отрезал он. – При условии, что ты сидишь смирно, Панкрат. Иначе…

— Да, понял я. Не тупой.

— Вали! – приказал Феликс, развернулся и спокойно стал выбираться из леса. В жизни Панкрата было мало людей, кто бы ему помогал. Понятное дело, у смотрящего по области свои мотивы имелись. Не по доброте душевной подсобил. Слишком умен, циничен и жесток был Феликс. Тем не менее, впрягся за него. И если уж такой человек дал слово, Панкрат мог быть уверен, что никто Свету не тронет. Странно… предала же дрянь! А он как верный пес согласен послушно стоять на задних лапках с преданно высунутым языком. Все сделает, чтобы Света осталась жива… В один день Панкрат потерял все: бабки, бизнес, территорию, положение, авторитет и любимую женщину в придачу… Сука-судьба противно хохотала над ним, захлопывая перед его носом двери туда, где счастье было для него так возможно…

Корчась от боли, схватил сумку и направился в другую сторону. Куда идти не знал, как выбираться из страны тоже. Рана в плече горела. Его трясло, лоб покрылся мелкими бисеринками холодного пота. Твою мать! Только заражения не хватало для полного счастья. Шел слишком медленно. Останавливаясь чуть ли не у каждого дерева.

Лес был огромным. Стало темнеть. Панкрат подумал, что ни хрена у него не выйдет. Здесь и подохнет. В глуши, как подстреленная бездомная псина. Рухнул от бессилия, прислонившись к дереву. Веки стали закрываться сами собой. Усилием воли заставлял себя оставаться в сознании.

Вдруг заметил вдалеке старого деда. Тот держал на прицеле заряженное ружье и постоянно оглядывался. Прислушивался к чему-то. Первое, что подумал: мент за ним пришел. Но дедуля был одет в гражданское, да еще и на вид ему лет сто было. Вряд ли такие “кадры” в ментуре работают, да и на шестерку авторитетов не тянет, посланного, чтобы убрать Панкрата.

В пятистах метра заметил другого человека. Более молодого, одетого в камуфляж. Мужик навел оружие на дедушку, явно прицеливаясь. Все как-то само собой произошло. Даже не думал палиться. Но рука автоматически поднялась и Панкрат выстрелил. Веки полностью закрылись и он, кажется, потерял сознание…

Очнулся в ветхом старом домике. Подняться сил еще не было. Огляделся вокруг. По пояс лежал голым. Плечо было умело перебинтовано, и уже не так болело, как раньше.

— Оклемался? – услышал он бодрый голос пожилого мужчины.

— Ты кто?

— Иван Степанович, я, – ответил дедушка, которого вчера видел. – А тебя как звать?

— Панкр… Ваня.

— Тезка, значит! Будем знакомы.

— Давно я здесь?

— Трое суток отлежал. Я тебе рану промыл и заштопал.

— Твою мать… Спасибо, дедуля. Но я пошел, – он попытался подняться, но тут же скривился от внезапно вспыхнувшей боли.

— Погоди, тезка. Рано еще. Отлежаться тебе надобно. Хотя бы пару-тройку дней.

— Не могу. Мне валить надо.

— Беглый что ли?

Панкрат напрягся. Автоматически потянулся за пистолетом. Только его нигде не было.

— Так, дедуля, где мой ствол?

— Оружие я почистил и припрятал. По роже понял, что ты бандюган.

— Степаныч, говоришь? – Панкрат попытался поменять положение тела, но каждое движение отдавало жуткой болью. – Я тебе ничего не сделал. И не сделаю. Мне уйти надо.

— Погоди ты, что вы так молодые все вечно спешите?! – заворчал дед и поднес к его губам стакан с какой-то вонючей смесью. – Пей, давай. Да не бойся ты, не отрава. Целебный чай. Натуральный антибиотик. Да и боль снимет. Сам травы собирал. – Не сделал он мне ничего! Как же! – бормотал дед, пока Панкрат послушно пил мелкими глотками вонючую гадость. – Не помнишь, что ли? Ты мне жизнь спас, когда в подлеца того стрельнул.

— А, да. Помню. Точно.

— Браконьеры поганые! Стреляют, когда им вздумается. А я местный сторожила.

— Егерь что ли?

— Можно и так сказать. Недолюбливают меня, поганцы. Я им мешаю животных зверски отстреливать. Хоть одной ногой уже в могиле, но попасть в нелюдя смогу.

— Да ладно тебе, дед. Еще всех молодых переживешь.

Степаныч весело засмеялся. Взял табуретку, присел возле его кровати и хитро прищурился.

— Гада того уже увезли. Ты его не убил, но знатно зацепил. Не бойся. Про тебя ничего им не сказал. Чутье у меня профессиональное. По глазам определить могу, сволочь ли человек или нет. С гнильцой или правильный.

— А я какой? – хмыкнул Панкрат. – Сволочь или с гнильцой?

Дедушка помолчал пару минут, задумчиво потирая свою длинную бороду.

— Несправедливо обиженный, – вынес вердикт ему дед. – Хоть и бандит. С первого раза понял. Беглый? От закона убегаешь или от своих же?

— Ты мент что ли? – спросил Панкрат, удивляясь проницательности дедушки.

— Кто? Я? – он весело засмеялся. – Нет, конечно! Но служивый. Правда, уже старый я вояка.

— Понятно, слушай, Степаныч… спасибо тебе, конечно, но мне выбираться надо…

— Из города или страны?

— Совсем выбираться надо.

— Погоди, тезка. Не боись, не сдам. Я добро от людей всегда помню. Но оклематься тебе надобно. Сил набраться. Слаб ты еще от пули скакать. Лежи, лежи…

Степаныч был прав. Панкрату сил не хватало даже подняться с кровати. Заражение сильно подкосило. Дедуля его несколько дней выхаживал. Рану промывал, повязки менял, даже заштопал его, покруче любого доктора. Дедуля оказался мутным. Не выпытывал ничего. Помогал и болтал без умолку. То ли у деда понятия особые, то ли что. Но Панкрату он понравился.

Когда тянуть стало нельзя, Панкрат собрался валить. Степаныч его остановил.

— Да погоди ты, тезка! С умом все делать надо!

Подошел к старому телефону с круглым барабаном. Панкрат обалдел, когда дед медленно стал набирать чей-то номер. Даже перезарядил пушку, чтобы отстреливаться.

— Ой, дурень! Хотел бы сдать, давно бы упек за решетку! Или пристрелил! – засмеялся дед, а потом как заорет в трубку. – Геннадич, еще не сдох, старый вояка?! Это радует! Помнишь еще?! Подсобить надобно хорошему человеку. Жизнь мне спас, старику дряхлому. Представляешь? Помоги, а? Он в отпуск собирается. Ага. Далеко. Ага. Сочтемся, конечно! Жду!

Панкрат посмеялся наивности деда. Степаныч по доброте душевной искренне помочь хотел. Панкрат даже спрятал под его подушкой пачку денег, чтобы расплатиться с ним за помощь. Старик жил небогато и скромно. Найдет он бабки, когда понадобятся. Через часа четыре в дом вошел такой же дедушка с военной выправкой. Представился Геннадичем. Вопросов не задавал, а просто объяснил Панкрату, что добираться за бугор он будет в трюме военного корабля. У Панкрата даже челюсть отвисла. Кто такой этот дедуля?!

— Вот я тебе собрал гостинцы. Чем богат, как говорится. Своими руками все закатывал, – сказал Степаныч, протягивая ему небольшую тканевую сумку.

— Спасибо, – тихо ответил Панкрат, наверное, впервые в жизни смутившись.

— Тезка, ты чего? Я ж тебе теперь по гроб жизни обязан!

— Квиты мы, Степаныч. Ниче ты мне не должен.

Они попрощались. Дедуля по-отечески обнял его и похлопал по здоровому плечу. Геннадич повез его в своем автомобиле через всю страну к ближайшему морскому порту. Панкрат охренел, когда второй дедушка свои ксивы на блок постах показывал. Интересно, кем Степаныч являлся, что такие дружки у него крутые оказались. Без вопросов запихнули его на корабль. Обещали доставить без никаких. Объяснили, как потом действовать.

Панкрат сидел в вонючем сыром трюме. Открыл сумку, что Степаныч передал. К горлу тут же подкатил щемящий комок. Дедушка собрал для него небольшую свертку денег, аккуратно свернутых в клетчатый платок. Вот дурень старый! Наверное, всю пенсию ему отдал! А еще буханку домашнего черного хлеба, тушенку и банку абрикосового варенья… ее любимого… того, что вместе на ее кухне ели... Когда в другой сумке увидел перламутровый пистолет, что дарил ей взамен старого, крепко стиснул зубы. Света вернула его подарок. А может и сама сдала его Феликсу и дедам, сука... Выть хотелось до безумия. Так и сидел, сильно зажмурив глаза и закрыв рот обеими руками. Чтобы не заорать во все горло. По всем фронтам, предала его, дрянь красивая… Смерти заслуживала. Только он, как полный кретин, наизнанку вывернется, чтобы ее не тронули. Гадина… Больше недели прошло со дня ее свадьбы. Подыхал, представляя, как она льнет к чужому мужику, стонет под ним, выгибается. Целует другого так же, как целовала его… а может, зря его Степаныч выходил? Лучше бы он там, в лесу, умер… все лучше, чем знать, что его женщина теперь принадлежит другому…

За бугор Панкрат добрался благополучно. Устроился в одной из европейских стран. Даже небольшой бизнес организовал себе. Законный, для разнообразия. Феликсу отчитался по прибытию. Тот стал его использовать в качестве связного. Иногда встречал нужный дедам груз, иногда провожал. Пять лет прошло, прежде чем Феликс все уладил и с дедами, и с ментами. За хорошие бабки ему даже срок скосили до нескольких лет. На побег закрыли глаза, и смотрящий по области разрешил ему вернуться. Все эти годы спрашивал себя, почему Света так поступила? За что? Он ведь ей ничего не сделал… Любил ее как обезумевший, даже решил отсидеть по закону, чтобы потом прямо в глаза ей смотреть. Жизнь их будущую планировал, как последний лох. Наверное, стабильность и мужик под боком для баб важнее, чем призрачная надежда на счастье. Не нужен он ей был. Никогда не нужен. Или просто она его не любила. Развлеклась перед свадьбой, оторвалась по полной с конченым придурком и подставила его.

Въехал в столицу на поддержанной тачке. Изначально не собирался, но машина, словно сама собой довезла Панкрата до знакомого подъезда. Его руки тряслись, когда ствол перезаряжал. Думал, увидит, не выдержит. Муженька ее положит на месте. Только сладкие мечты о мести помогали ему держаться все эти годы. И пофиг, что снова засадят. Грудь осколочной гранатой разрывало на части от нестерпимой адской боли, которая даже спустя столько времени никуда не делась.

Не успел выйти из салона автомобиля, как его бодро скрутили шесть здоровых мужиков, надели черный мешок на голову и куда-то повезли. Надеялся, что Феликс решил его все же убрать. Иначе… Сил терпеть уже не осталось и Панкрат просто сойдет с ума…

Его везли около двух часов, прежде чем вытащили из машины и куда-то повели. Грубо усадили за стул и сняли мешок с головы. Яркий свет ударил в глаза. Он зажмурился, оглядел богато убранное помещение и тут же увидел стоящего перед собой высокого мужчину в элегантном деловом костюме.

— А Феликс был прав… сказал, в первую очередь искать тебя именно там, – произнес один из главарей дедов. Борис Акулов собственной персоной! В преступной организации иерархия строго соблюдалась. Шах считался лидером, которого все беспрекословно обязаны были слушаться. Феликс занимал должность смотрящего по области. Акулов же… назвать его номером два, язык не поворачивался. Скользкий, жуткий, опасный психопат. За глаза Север его Штирлицем прозвал, потому что его острый ум всегда вел свою темную игру, вне зависимости от целей и желаний других членов банды. Акулова боялись все. Даже самые матерые авторитеты с ним не связывались. Делали все, что приказывает. Иначе… простая смерть была бы подарком судьбы!

— Я так понял, меня все рады видеть, – хмыкнул Панкрат. – Убивать сразу будешь? Или помучаешь?

— Есть только три человека, которые не хотят твоей смерти. Я, Феликс и Север почему-то, – он загадочно замолчал, хитро прищурился и сунул ему в руки одну фотографию. При взгляде на нее, на лбу у Панкрата выступил холодный пот, а тело пробило мелким ознобом.

— Феликс меня сдал?

— Зачем сразу “сдал”? – ехидно сказал Акулов. – Поделился информацией. Я вежливо попросил.

— И какого хера ты мне фото этой сучки суешь? – зарычал Панкрат. – Прокуроршей меня пугать не надо. Не тот рычаг давления выбрал, Боря. Я ее сам пришел убивать, – откровенно лгал он. – Ты мне просто помешал.

— Есть две нестыковки. Первое: ты бы не смог нажать на курок. Поверь мне, я знаю, – Акулов замолчал на несколько секунд. Панкрат даже удивился. О чем это он? Все знали, что Боре нравится убивать. Валил людей без никаких сожалений. Иногда даже без веской причины. Просто, чтобы словить очередную дозу адреналина. – Второе… твоя зазноба работает над делом ювелирного завода “Монархъ” против дедов. Отлично работает. Старательно. Рвет всех наших адвокатов в клочья. Даже Аверин не в силах ей противостоять в суде.

— Я не понял, а разве деды не прибрали завод к рукам?

— Олигарх Волков предъявил свои права на завод. И видишь ли, в чем дело… Мне очень выгодно, чтобы она продолжала играть на противоположной стороне. И поэтому, я крайне заинтересован в том, чтобы она не отвлекалась на менее важное. Например, на тебя. Так же, ее… Колесников. Он теперь стал прокурором, и прекрасно справляется с поставленной перед ним задачей. Сажает тех, кто мне мешает. Даже, думаю, через несколько лет продвинуть его на пост генерального. Ты у меня под ногами путаешься, Панкрат. А мог бы помочь…

— Что ты задумал, Боря?

— Рокировку. Шах засиделся на своем месте. Ему давно пора на почетную «пенсию». Так же, как и остальным его сподвижникам. У тебя, Панкрат, есть единственный шанс выбрать правильную сторону.

— А если откажусь?

— Понимаешь ли… Твоя зазноба мне очень выгодна в роли адвоката. Но я могу изменить решение. Не бойся, ее я убью в последнюю очередь. Сначала тебя, Колесникова, потом школьную подружку Марию с тремя ее детьми, затем, очередь дойдет до папочки генерала, а, может, я начну с любимого дедушки Светланы Михеевой. И только после… к ней самой наведаюсь… Правда, думаю, к тому времени, устав бегать на похороны, она сама себе пулю в лоб пустит. Как думаешь?

— Как я всех ненавижу-у-у! – с дикой яростью выдохнул Панкрат. – Что ты от меня хочешь, Боря?

— О, тебе понравится! – он положил перед ним лист бумаги, где были перечислены некоторые как крупные, так и мелкие бизнес предприятия. – В грамотном захвате чужой территории ты лучший. Видишь, тебя не было и как сработали с заводом «Монархъ»? Грубо и не эстетично. – Акулов даже скривился. – Теперь расхлебывают. А ты бы сделал все красиво и без лишних смертей. Поэтому я хочу, чтобы ты в кратчайшие сроки вернул себе авторитет и положение в организации.

— То есть на тебя батрачить?

— Не совсем. Эти бизнес объекты мне самому даром не нужны. Себе оставишь в качестве оплаты. Все по-честному. Но когда я свалю Шаха, ты должен быть на моей стороне. И поддерживать.

— Феликс с тобой заодно? А Север?

— Нет, они пока сами по себе. Так что? Мне стоит считать тебя другом, или все же заглянуть к твоей зазнобе и ее близким?

— Не трогай ее, – без раздумий сдался Панкрат. – Я все сделаю.

— Я очень рад, что мы пришли к взаимопониманию. У меня не было сегодня настроения убивать тебя и твоего дружка, – Акулов дал знак и в комнату привели связанного Витьку Глухого. – Это тебе мой подарок. Забирай, Север не против. И, Панкрат… забудь к ней дорогу! И к Колесникову! Если я узнаю, что ты оказался даже вблизи километра от них… умирать твоя зазноба будет долго и мучительно…

Акулов был прав. Как бы Панкрату самому не хотелось наказать дрянь красивую за предательство, он бы никогда не смог нажать на курок. И точно не позволил бы, чтобы она мучилась из-за смерти близких. А за все годы, что знаком с Витькой Глухим, прикипел душой к здоровому лысому амбалу. Молодец какой! Акулов все просчитал! У Панкрата не было выбора. Как не выворачивай, а он по ногам и рукам связан.

Ненавидел до жжения в глаза свою жалкую слабость. До сих пор одним ее именем Панкрата на колени поставить можно. Да и глупо, наверное, было препираться, приезжать и спустя пять лет бабе претензии предъявлять. Только потому, что в свое время не захотела быть одной. Или испугалась. Или… Жгучая обида действующим вулканом клокотала внутри. Внутренности наизнанку выворачивало, когда понимал, что за столько лет у нее могли появиться дети от этого ублюдка. Но стискивал зубы и терпел. Пусть живет, красивая! Значит, такая у него судьба… Охранять как верный пес ее счастливую семейную жизнь… Тот, кто знает любовь без предательства, ни хрена не знает… Панкрату остались лишь воспоминания о кратких мгновениях, когда он был чертовски счастлив…

Следующие пять лет Панкрат потратил на то, чтобы восстановить свой авторитет, власть, и заработать бабки. Много бабок. Старую территорию он вернуть не смог. Все давно было поделено. Зато организовал себе новую, по масштабам сильно превышающую предыдущую. Многие были недовольны. Но Панкрат всех на клочья рвал, зубами выгрызал по кусочкам былую власть. Дрался насмерть за свое. И через какое-то время Акулов посадил его обратно за стол с другими дедами на более высоком положении, чем он был прежде.

Титаническими усилиями заставлял себя не узнавать, не подходить, не выяснять про Свету. Считал, что со временем стихнет внутри неудержимая тяга. Спустя столько лет она для него ничего не могла значить. Год прошел, уже не значит! Еще год… Света для него никто! Следующий… она пустое место! Еще один… Обычная баба, которую он когда-то трахал. И еще… по-другому быть не могло! Повторял себе чуть ли не ежедневно, и искренне надеялся, что однажды сам в это поверит.

И только Витька Глухой знал, что каждый раз, когда босс напивался до беспамятства, брал пистолет, садился за руль и ехал к чертовой предательнице. Сам до конца не был уверен, то ли убивать, то ли зацеловывать до смерти… Сколько раз верный Витька вытаскивал его из машины! Панкрат его избивал от бессильной злобы, а тот терпел и стоял на своем. Несколько раз даже привязывал пьяного шефа, чтобы он не наделал глупостей. Со временем Панкрат даже свыкся жить с постоянной болью. Она словно вросла в него, став второй кожей. Острыми клыками вгрызлась в душу, сознание и тело, и стала неотделимой его частью.

Спустя время даже подумал, что сумел. Справился с проклятой любовью. Вытравил в себе. Убил на корню. Выжег напрочь. До того момента, как его повязали, и Панкрат снова очутился в вонючей камере. И вернулась она… женщина, которую он всей душой ненавидит. Женщина, которую бы с радостью пристрелил… если бы мог…

Только Света переступила порог камеры, вновь все вспыхнуло, как зажженная спичка. Будто и не было десяти проклятых лет. Первое время пыжился, боролся с собой, скорее по привычке. Но нет, доконала его, зараза красивая. Потоптала красивыми женскими пяточками и жестоко прошлась по мужской гордости. В СИЗО, когда не поверила в его невиновность, окончательно сломала. Психанул, заартачился, но вновь проиграл. Стоило Свете лишь мельком полоснуть его голубыми огоньками, глядя в глаза, Панкрат пластилином растекся в ее изящных женских ручках.

Охренел, когда услышал про фиктивный брак. Выбрался из камеры, отдал приказ и ему нарыли на Свету все. И то, что с должности со свистом полетела, и то, что с Колесниковым развелась спустя три года после его побега. И то, что гондон этот во второй раз женился на дочери какого-то папика. Чуть ли не в пляс бросился, когда понял, что никаких детей у них и в помине не было. Никогда… Тем не менее, чувствовал себя идиотом. Все это время его водили за нос! Не считая первых пяти лет, когда Панкрата пытались убить все, кому не лень, остальные пять – у него просто украли…

Хотя, с чего бы ему жаловаться? Все у Панкрата есть. Власть, деньги, положение, статус, теперь уже и свобода. Все есть, а ее рядом нет… Со дня их расставания ощущение счастья, безумной пьяной эйфории, остроты жизни, вечная искра, что должна гореть в груди, все это потухло в нем навсегда

Но теперь… другие времена. Феликса давно нет. Шах, усилиями Акулова мертв. Сам Боря в тюрьме. Сейчас Панкрата уже никто не остановит, не припугнет ее жизнью, на колени не поставит. Он десять лет потратил, чтобы добиться такого влияния. И будь проклята, красивая зараза, но… даже если не любила его никогда, даже если сейчас знать его не хочет, плевать! Нет у нее выбора. Демократия окончена. Она будет принадлежать Панкрату… и только ему…