Глава 15. Некоторые вопросы должны оставаться без ответа

Вечером Рем предложил мне прогуляться, сославшись на то, что весь следующий день проведет, копаясь в своем колесе, пока не доведет его до нужной кондиции. Он явно был настроен победить в этом заезде, а значит, мне оставалось только согласиться на его предложение и не ожидать большего. Ведь цель этой поездки для него именно такая.

— Завтра можно будет откатать трассу после обеда, а с утра мы с парнями пойдем посмотреть ее, — рассказывал он планы на завтра. – Хочешь с нами?

Я понимала, что он хочет, чтобы я пошла. Но вот мне как раз хотелось сконцентрироваться на работе. Я поделилась своими мыслями с ним и подытожила:

— Я буду там только мешаться, Рем. Ни слова не понимаю, что вы обсуждаете…

— Но Ви тоже пойдет, — настаивал он. – Она любит объяснять.

— Ви – одна из вас, — выдавила я то, что и так было очевидно здесь всем. – Она катает.

— Ты тоже можешь, если захочешь, — он остановил меня, а потом внезапно спросил. – Но ты не хочешь, да?

Я вздохнула. Шлем был прав тогда на пикнике — я консерватор. Перемены даются мне тяжело. Встать на моноколесо, поехать на мотоцикле выше меня… Вливаться в новую большую компанию с другими интересами – мне тоже непросто. Весь прошедший месяц я спрашиваю себя: что я вообще тут делаю – в обществе моноколесников? Я никогда не буду разъезжать так, как они. Я не драйвовая, не открытая чему-то новому. Я здесь только из-за Рема. Это его мир, и я готова быть частью этого мира. Но только частью.

— Честно? Не хочу.

— Это из-за того, что ты упала тогда в первый раз? — уточнил Рем, вглядываясь в мои глаза с надеждой. — Если да, то я налажал, я больше тебя не отпущу. Это было спонтанно, я лучше подготовлюсь и…

— Рем, дело не в тебе, правда, — успокаивала я его, стараясь найти какой-то компромисс. — Давай просто немного подождем, и, может быть, я соглашусь попробовать? Все слишком быстро завертелось.

— Понимаю, — он опустил голову и отвернулся — расстроился.

Я почувствовала, что должна что-то сделать. Подошла к нему сзади и обняла, обвив его торс руками. Он был крепким, мускулистым, и мне нравилось чувствовать его рядом. А еще мне не нравилось, когда он грустил. Рем положил руки на мои.

— Между нами что-то не так, да? – все еще не глядя на меня, произнес он.

Стоило ли развивать эту тему сейчас, перед его соревнованиями? Но, боюсь, другого шанса не будет. Я прижимаюсь лицом к его теплой спине. Я достаю ему до плеч, поэтому могу просто спрятаться за ним от всего мира. В любой другой момент, но не в этот.

— Что-то не так. Да.

Он поворачивается. Вижу в его глазах так много вопросов, сомнений и еще чего-то незнакомого.

— Расскажи мне все, Лина, — голос его полон теплоты и искренности, он ждет.

Вокруг нас вечерний лес: солнце пробивается через ветви деревьев, чтобы наконец опуститься и отдохнуть. Теплый свет ослепляет, а деревья и зелень вокруг выглядят так неестественно насыщенно, словно их облили краской «травяной зеленый» прямо так, из тюбика. Июль – пик лета. А мы стоим вдвоем и грустим вместо того, чтобы взять от этого лета все. Но я иначе не могу. Это равносильно тому, что я предам себя.

— Я думал, что все будет как раньше, — начал за меня Рем.

— Я тоже, — признаюсь я, но не смотрю на него. — И я, честно, пытаюсь быть той же Линой. Но во мне все еще грустит та девушка, которую ты забыл, когда переехал.

Рем молчит, не торопится с ответом. Напряженно проводит рукой по шее, заставляя меня снова сфокусироваться на его тату: незнакомой, непонятной, как и многие поступки Рема.

— Я любила тебя, Рем, — внезапно признаюсь я. — Может, в пятнадцать лет и рано говорить о любви, но я считала, что любила. А ты уехал. И забыл меня, после всего, что было между нами.

Слезы прорываются из моих глаз, хотя я собиралась быть сильной. Я не та пятнадцатилетняя девчонка, которую бросили, но плачу я именно так. Сейчас я будто снова проживаю все это. Я вовсе не собиралась ему признаваться, не сейчас.

Он выдыхает. Но не пытается коснуться меня.

— Черт, — первое что он говорит спустя минуты молчания. – Мне так жаль, Лина.

Но мне не нужна его жалость. Он пытается прижать меня к себе, я отстраняюсь. Замечаю, что он не говорит мне того, что я всегда хотела от него услышать.

— Почему ты перестал мне писать? –- поднимаю на него глаза: отступать уже поздно.

— Я…я.. — заикается он. –- Я не знаю. Отношения на расстоянии — не то, что я умею. Даже в плане дружбы. Ты мне тоже нравилась, Лина, но это было нереально. Я оказался в мегаполисе с его бурной жизнью, новыми знакомствами и новым окружением. И я не знал, как совместить все это…

— Как совместить что, Рем? — во мне нарастает непонимание. — Твою новую шикарную жизнь и подругу из всеми забытого городка?

— Ты знаешь, я не это хотел сказать, — оправдывается Рем.

— Но звучит именно так.

Этот разговор не закончится ничем хорошим. Я думала, что мне важнее всего получить ответы, но сейчас думаю, что лучше было бы оставаться в неведении, полагая, что обстоятельства разлучили нас, чтобы потом снова свести через много лет. Только на деле все оказалось куда проще. Во рту появился неприятный привкус желчи.

— Ты думал, что я не изменилась, — продолжаю я, — в смысле, что я все так же рада тебе и прощу тебя, как делала всегда, когда мы были детьми?

Ему нечего мне сказать. Он больше не похож на уверенного стильного красавчика, каким я всегда видела, теперь он как загнанный зверь.

— Мы оба изменились, Рем. И вообще, — распаляюсь я еще сильнее, — ты приехал из Питера, снизошел до нас, весь крутой, на своем колесе и с большими планами на бизнес. И говоришь, что ты не изменился. Тот Рем, которого я знаю, никогда бы себя так не вел. Ты был бы честным со мной полностью, даже, если это делало тебя хуже в моих глазах. И… ты прежний никогда бы не попросил звать тебя «Ремом». Этим ты перечеркнул все, что было.

— Да зови меня, как хочешь, это не так важно! — вспыхивает он от моих обвинений. — Лина, я не врал тебе. Мне жаль, что это выглядит вот так. Но я рад оказаться дома. И у меня действительно такие планы на автосервис у нас.

Солнце село. На улице резко стало прохладно и ветрено. Хочется побыстрее оказаться дома, и я выпаливаю:

— А какие планы у тебя на меня, Рем? — делаю особенно акцент на его «новом» для меня имени.

Я понимаю: достаточно мельчайших сомнений в его глазах, и я завтра же уезжаю. Я не готова просто так «повеселиться» со своим лучших другом детства! Есть то, что должно оставаться прежним, если только мы оба не готовы двигаться дальше. Хотя и прежним это уже не назовешь…

Он сразу берет меня за руку: крепко, словно понимает, что я могу уйти.

— Серьезные. У меня не было серьезных отношений ни с кем никогда, — признается он.

У меня перед глазами проносятся почти два года отношений с Андреем, общий быт и Лаки.

— Я развлекался, кайфовал, — он ведет плечом, словно отгоняя свои навязчивые воспоминания, но я не уверена, что хочу о них услышать. — Но с приездом в родной город и встречей с тобой во мне что-то переменилось. Я понял, что дико скучал по тебе и по нашей дружбе. И чем это не фундамент для чего-то большего, Лина?

Я немного смущена его признанием, но не сдаюсь так просто:

— О чем большем ты можешь говорить, если ты даже сам не знаешь, останешься ты или снова уедешь? Я не хочу наступать на одни и те же грабли дважды, — обхватываю себя руками, чтобы согреться.

В этот раз я могу сама принять решение, насколько далеко мы можем зайти.

— Я сделаю все, чтобы Фокс согласился, — тихо произносит он. — Все уже почти решено.

Я недоумеваю. Исходя из того, что я видела, ничего не решено. Абсолютно. Но, может, я чего-то не знаю, как и того, что уже сказал мне сегодня Рем.

— У меня есть шанс? Я хочу попробовать серьезные отношения, — он раскрывает джинсовку и притягивает меня к себе, закутывая. — С тобой.

Его голос шепчет мне на уши, убаюкивает, словно говорит о том, что я нужная, что я важная. Что, если это так? Теперь.

— И наши отношения вполне можно считать серьезными. Они длятся уже, — он прикидывает в уме, все так же сильно прижимая меня, а голос наполняется игривостью. — Месяц.

Я хмыкаю. Как я могу на него обижаться? Я простила его в тот самый момент, когда он улыбнулся мне, и ямочка заиграла на его щеке в день нашей встречи. Сейчас – это неприятный осадок от новых подробностей пятилетней давности. Неужели они действительно что-то так сильно меняют? Настолько, чтобы не попытаться быть вместе? Ведь у всех есть трудности. И, может, это одна из тех, которую мы потом будем вспоминать с улыбкой?

Я обнимаю его в ответ и молча киваю.

Когда мы наконец возвращаемся на территорию отеля, держась за руки, я чуть расслабляюсь. Рем настроен серьезно по отношению ко мне, и это важно для меня. А обида пройдет со временем, если он будет рядом.

Часть ребят разожгли костер и теперь отдыхают около него. Появились какие-то новые люди, но меня это не сильно заботит. Мы проходим мимо костра к главному входу, когда нас окликают.

— Эй, Рем, присоединитесь? — приглашает Ли.

Он полулежит на одной из сумок, а Ви уже мирно посапывает у него на плече, заботливо прикрытая пледом. Милая картина.

Рем качает головой:

— Не, завтра важный день, — голос его уставший, даже не смотря на наше примирение.

И я не знаю, действительно ли он отказывается по этой причине или же потому, что наш разговор тоже дался ему непросто.

— Можешь прямо сказать, что проведешь вечер и ночь со своим драгоценным сокровищем, — многозначительно произносит знакомый женский голос. — Тут все свои.

Жанна. Эта девушка не умеет держать при себе свое мнение. Я не смотрю на нее, не хочу портить себе настроение еще сильнее, только сжимаю челюсть от злости. Но еще сильнее я не хочу видеть ухмылочку Шлема. Сейчас я слишком уязвима, а он очень точно чувствует, когда можно надавить сильнее.

Но он почему-то молчит, и только когда мы с Ремом уходим дальше от костра, я слышу:

— Это их дело, Жанна, — говорит он твердо, но потом игриво добавляет: — У нас тоже свои планы на этот вечер, да?

Мне становится неловко. Я не планирую проводить ночь с Ремом сейчас. Чувствую какую-то тяжесть и планирую лечь пораньше, потому что уверена: на утро наш разговор уже не будет казаться такой драмой, как сейчас. Рем провожает меня до двери, но он не настаивает, чтобы войти. А я не приглашаю. Закрываю дверь и падаю на кровать.

Слишком много мыслей в голове, но почему-то самая яркая эмоция сейчас – это злость на Шлема. За то, что он не постеснялся озвучить свои планы на этот вечер в компании своей девушки. Довольно откровенные планы, надо сказать. А еще за то, что так просто отпустил нас, не выдав ни одного едкого комментария. Но я не должна думать об этом. Я должна думать только о Реме и о том, как все наладить.