Глава 26. Утро

Солнце бьёт прямо в глаза — резкое, утреннее, безжалостное. Я щурюсь и не сразу понимаю, где я нахожусь. Воспоминания о ночи мгновенно проносятся перед глазами. Тело ломит сладкой усталостью, каждая мышца будто помнит его прикосновения. Я поворачиваю голову в сторону – Фокса нет. Не смог смириться, что сегодня я заняла правую сторону кровати? Постель холодная, и уже давно, словно он и не лежал рядом со мной этой ночью. Я медленно сажусь и вдруг начинаю различать тихую, едва заметную музыку из-за закрытой двери. Не раздумывая, натягиваю его футболку, тихонько подхожу к двери и осторожно приоткрываю ее. Она предательски скрипит, сразу выдавая мое присутствие. Хотелось остаться незамеченной – а получилось как всегда.

Фокс копается в мотоцикле, утренний свет полосами проникает сквозь окна, бликуя на металлических частях мотоциклов. День обещает быть жарким, но пока гараже все еще довольно прохладно, а в воздухе стоит аромат пластика и бензина. Какое-то количество пыли кружится, обеспокоенное ранним подъемом владельца. На долю секунды мне кажется, что Фокс не услышал меня, но потом он, не поворачиваясь, произносит:

— Доброе утро.

Я медленно захожу:

— Доброе.

В этот момент я фокусируюсь на припеве песни. И узнаю ее моментально.

— Я не думала, что она попадет в твой плейлист, — удивляюсь я, распознав «Цикады». — Вообще, мне казалось, что тебе больше подходит Radiohead, AC/DC или Royal Blood. Знаешь, что-то в рокерском стиле.

Он медлит немного, но, не поворачиваясь, отвечает:

— Такое тоже имеется. А эту я включил для тебя. А еще… — он на секунду замолкает. — Она очень точно описывает события сегодняшней ночи…

— То есть в этот раз это был не сон, да? — выдаю я прежде, чем успеваю подумать.

Ну, Лина. Ну, молодец. Держи язык за зубами. Хоть бы он не придал этому значения.

Но Фокс откладывает гаечный ключ и поворачивается ко мне. Глаза все так же пляшут весельем, но я не могу долго задерживать на них взгляд, потому что он в одних джинсах – а это невероятное зрелище. Сглатываю подступившую от волнения слюну.

— Сон? — игриво переспрашивает он.

А я в сотый раз покрываюсь мурашками от его низкого голоса и морщусь от желания провалиться.

— Да, я знаааааал, — довольно мурлыкает он, а потом начинает смеяться как мальчишка. – Не зря ты ко мне тогда так прижималась под утро.

— Чтоооо?!

Я возмущенно вскрикиваю не в силах поверить. От моего напускного спокойствия не остается и следа:

– Не было такого!

— Ну как скажешь, — капитулирует он слишком быстро, не отводя взгляда. — Но мы оба знаем правду, Лина.

Я закрываю лицо руками. То ли от неловкости этой ситуации, то ли от того, как непривычно и инородно звучит мое имя в его устах.

— Надеюсь, этой ночью я был лучше, чем в твоем сне? — не перестает он дразнить меня, а улыбка так и не сходит с лица.

Как он может говорить о таких серьезных вещах, а у самого на лице улыбка, как будто он подложил какую-то гадость младшему брату в тарелку. Мальчишка.

— Ну…. — я специально тяну с ответом, наблюдая за ним.

Я та еще актриса, но он ведь так помешан на себе, пусть помучается секунду-другую.

— Мы такого не делали, как во сне, — хмыкаю я, а потом показываю ему язык. — Я не могу судить.

На самом же деле, я хочу кричать и признаваться, что это была лучшая ночь в моей жизни. Но вместо этого держу лицо. Сказать ему об этом равносильно приравниванию его к лику богов.

— Ну ты хоть не жалеешь? — внезапно серьезный вопрос ставит меня в тупик.

Он спрашивает будничным тоном, снова отвернувшись от меня, но мне кажется, что за этим скрывается не просто интерес. Поэтому я взвешиваю слова.

— Нет, — честно отвечаю я. — Ни о чем не жалею. Ну, может, немного о том, что не узнала раньше, где подают такую картошку.

— Теперь знаешь.

— Да… А ты? Жалеешь?

Я словно приросла к дверному косяку и не могу пошевелиться.

— Жалею ли я? – удивленно спрашивает он. – Провести безумную, полную ярких впечатлений ночь с прекрасной девушкой и жалеть? Конечно, нет.

— Спасибо за комплимент. Уже второй, бьешь рекорды, — саркастично замечаю я, но сама вновь начинаю дышать.

Он не жалеет.

— Но, знаешь, — продолжает Фокс, снова поднимая взгляд на меня. – Я все-таки немного жалею об одном. О том, что это случилось не потому, что ты так страстно желала именно меня, а потому… что ты хотела забыться.

Он дергается и неловким движением задевает какие-то инструменты на столе, они со звоном падают на пол. Но он только устало потирает переносицу. Как давно он не спит?..

— Мое самолюбие, — продолжает он как ни в чем не бывало. — Немного страдает из-за этого.

Мне нечего ему ответить. Снова. Он прав. Но я сама не знаю, где заканчивается желание забыться и начинается влечение к нему.

— Думаю, ты это переживешь, учитывая все дивиденды, — я отмахиваюсь, будто это не серьезный вопрос, над которым действительно стоит подумать.

Я снова судорожно ищу тему, чтобы перевести разговор в другое русло. Рассматриваю гараж при свете дня и замечаю, что на стене над его мотоциклом висит мой набросок. В рамке. За стеклом. В гараже, где царит хаос, это выглядит почти кощунственно.

— Фокс… — начинаю я, а потом осекаюсь. — Мне же звать тебя «Фокс»?

— Это неважно. Оба имени – мои. Только не Шлем.

— У тебя висит мой набросок, — констатирую я факт. — Это удивительно. Только не говори, что оставишь его на долгую и верную память обо мне?

Я снова язвлю. Но я ведь и правда не понимаю, как реагировать на это. Это действительно очень непохоже не него. Учитывая его любовь к беспорядку, он должен был потерять его в тот же день, как забрал его у меня на той опушке. Но ведь нет же, он даже не помялся!

Фокс чешет щетину, изображая очень серьезное лицо:

— Я планирую оставить. Ведь скоро ты станешь настолько известной художницей, что я смогу продать его за баснословные деньги.

— У меня есть шанс, думаешь? — мой голос сквозит надеждой, которую я хотела бы скрыть, но не могу.

— Все шансы, — разом успокаивает он меня.

— Спасибо.

Между нами метры. Я не знаю, как себя вести и что еще сказать после всего, что случилось. Только с минуту молча стою, а потом произношу:

— Я поеду тогда?

— Я тебя отвезу, — моментально откликается Фокс, откладывая все.

— Не надо, — я слышу свой голос будто со стороны: он глухой и резкий. — Ты не обязан. Я уеду на такси.

Но он настаивает, вытирая руки о полотенце. Я снова чувствую запах масла.

— От твоей блузки осталось одно название. Не стоит ехать на такси в таком виде, — он уже в нескольких шагах от меня.

— У меня есть куртка. Я застегнусь.

Черт бы меня побрал. Я хочу, чтобы он меня увез, тогда почему я продолжаю строить из себя упрямую вредину?! Он уже в метре от меня, но только поджимает губы и вскидывает руки, сдаваясь. Впервые он сдается так легко…

— Не буду настаивать, если ты не хочешь. Хотя бы оставь мою футболку. Не хочу, чтобы таксист пялился на тебя, а у меня полно замызганных и прокуренных вещей.

Это что, забота? От Фокса? Я молча киваю. Последний вопрос вертится на языке, а я сомневаюсь задать его или нет. Почему, когда не нужно, мой язык говорить все, что вздумается, а сейчас сопротивляется? И все же я заставляю себя спросить:

— Мы еще увидимся, Фокс?

Он долго смотрит на меня, как будто внутри у него проходит своя битва. Я замечаю немного грязи у него на щеке, моя рука еле заметно дергается в порыве убрать ее, но я сдерживаюсь. Вчера я могла делать все, что вздумается, трогать его так, как хочу. Но не сегодня. Наконец он отвечает:

— Думаю, не стоит.

Я пытаюсь сдержать досаду, но губы поджимаются сами собой. А пульс практически падает до нуля. Но он ведь прав! К чему это все? Я просто очередная девушка, с которой он переспал. По обоюдному желанию, разумеется.

Он поспешно добавляет, пытаясь смягчить свой ответ:

— Если ты только не захочешь вновь встать на колесо… — он не смотрит на меня, только почесывает шею.

Все это жутко неловко, но я уже взяла себя в руки и могу отшутиться:

— Ну уж нет! — и начинаю хихикать как идиотка.

— Это ведь было моим условием. Одна ночь, Лина, — напоминает он мне, а я чувствую, что пора заканчивать этот разговор.

— Да. Это было и моим условием тоже, — киваю я.

Слова выходят сухо, как будто выдавливаю их из себя.

— Прощай, Фокс.

Я разворачиваюсь слишком быстро — если задержусь хоть на секунду, он поймёт, что я хочу остаться. Быстро переодеваюсь и пулей вылетаю из гаража. Он не говорит ни слова. На ходу вызываю такси, а сама ухожу от дома все дальше и дальше. Солнце всходит, падая теплыми летними лучами мне на лицо. Но только мне не радостно.

Он называл меня по имени. Я так долго этого хотела, но почему тогда мне так сильно хотелось попросить его снова звать меня «Принцессой», как и раньше? Мне хотелось, чтобы он снова спорил со мной, а не соглашался. Правда, все это теперь не имеет ни малейшего смысла, ведь мы виделись последний раз.

Я сажусь в такси, называю адрес. Несколько минут смотрю за окно на оживающий шумный город. Не могу не вдыхать аромат табака, исходящий от футболки. А потом вдруг начинаю рыдать. Таксист явно не может понять, что происходит, и только продолжает везти меня в сторону дома, бросая испуганные взгляды. Но проблема в том, что я тоже не понимаю, что именно происходит… или уже произошло.

Я не жалею. Ни о чем. Это было моим решением. Нашим.

Но почему тогда сейчас мне так больно?