Глава 27. Август

Прошло две недели с нашей ночи. Каждый чертов день я убеждаю себя, что все это ничего не значило. Но дни проходят, а легче не становится. Кажется, только сейчас я осознаю, насколько большую ошибку я совершила. Я не жалею о ночи с ним. Я жалею лишь о том, на каких условиях мы оба пошли на это. Физическое желание быть с ним, ощущать его телом снесло мне крышу настолько, что я поступилась всеми своими принципами. Как я только умудряюсь вляпываться в такие неприятности? Ведь это ненормально, почти все время думать о парне, который меня бесит! Мне однозначно нужна была помощь кофе и моей болтливой подруги-оптимистки. Вырулить эту ситуацию в позитивное русло сможет только она.

— Кажется, ты облажалась, Лина.

Или не сможет никто…

В этот раз я сбежала из дома, где повсюду меня окружали его силуэты, запечатленные на бумаге, в ближайшую кофейню. Мила выпила весь кофе и уже всасывала пузырьки воздуха, но все еще внимательно меня слушала. Кажется, болтливая здесь все-таки я.

— Ты моя подруга, и ты должна меня поддержать! — взмолилась я, строя ей глазки.

— Я должна быть честной. Учитывая, что Фокс мне тоже не безразличен, — хмыкнула она, обдумывая все сказанное.

Я вздохнула.

— Ладно, — прошипела Мила. — Что мы имеем? Горячий секси-парень с темной душой и красотка с уязвленной самооценкой переспали. Одна ночь, без обязательств.

Мила вдруг замолкает, а потом прищуривается:

— Признайся, он огонь хоть?..

— Мила! — краснею я, озираясь по сторонам, но тихо отвечаю: — Да. Лучшее, что со мной случалось.

Подруга обиженно поджимает губы, стуча пальцами по столу.

— Мне все равно ничего с ним не светило…

— Ну и хорошо! — ободряю ее я. — Посмотри, где я сейчас, пожалуйста. И дай мне отрезвительную пощечину, если не можешь поддержать.

Она кивнула.

— Вы сделали это, дав обещание не строить иллюзий насчет отношений. Ни тебе, ни ему они не нужны. Так что ты чувствуешь к нему, Лина? Можешь ты просто хочешь еще раз провести с ним ночь и все?

Я замерла, а мысли в голове забегали по кругу, как хомячки в колесе. Одни и те же мысли. Изо дня в день.

— Да, я была бы рада провести с ним ночь, — наконец произношу я. — Но дело не только в этом. Почему-то мне чертовски не хватает его самого. Он просто исчез из моей жизни. И там теперь пустота. Я должна выкинуть его из головы. Но не могу.

— Может, это из-за того, что ты только рассталась с Ремом, ты перестала общаться с другими моноколесниками из их компании, а теперь еще и Фокс? Может, ты скучаешь по новой компании и приключениям?

О, я точно не скучаю по приключениям. Последние соревнования по моноколесу вообще хочется стереть из памяти.

— Нет, — коротко отвечаю я, обдумав ее слова. — Рема я вычеркнула из своей жизни сама. Но Фокс… Это он так поступил со мной.

— Так же, как и ты с ним, — парировала Мила, наконец откусывая долгожданный кусок яблочного пирога. — Но в любом случае вам обоим надо двигаться дальше. И, может, я действительно ошиблась в нем, если думала, что между вами что-то есть.

Ее слова словно нож резали меня медленно, но очень глубоко. Но она и не думает останавливаться:

— Видимо, он действительно просто плохой парень, который добился от тебя того, чего хотел. Раз он все еще не объявился. И все. Давай выкарабкивайся из этой ямы и продолжай жить дальше, подруга.

Мила права. Пойти на попятную невозможно, откатить все назад – тоже. Остается принять эту реальность и то, что для Фокса это все ничего не значило. Надо перестать говорить о нём. О нас. И поговорить, например, о летнем проекте, который висел мертвым грузом для всех.

— А ты уже сделала хотя бы часть? — поставила я точку в обсуждениях, меняя тему.

— Нарисовала штук пятнадцать набросков, — вяло отозвалась Мила.

Обсуждать личную жизнь ей было куда интереснее.

— И что же у тебя за тема?

— Офисная жизнь, — развела она руками. — Сложно придумать что-то оригинальное, когда ты целый день проводишь за письменным столом в компании людей, пялящихся в компы.

— Но это ведь тоже может быть интересно, я уверена, что ты сможешь это круто обыграть!

— Посмотрим, что скажет Васильчук, — Мила закатила глаза, явно вспоминая последнюю аттестацию у нее. – Если она поставит мне ниже четверки, я заставлю ее саму прийти к нам в офис и каждому позировавшему мне человеку вручить медаль, а потом сказать, что они все – говно на палочке. Погляжу я, как ему обрадуются!

— Все будет хорошо, — попыталась успокоить ее я.

— Легко тебе говорить! — хмыкнула она. — У тебя-то такая шикарная тема, которая точно не останется незамеченной.

— Не шикарная тема, а больная, — устало произнесла я.

Выбрать в качестве темы летнего проекта в июле моноколесников было самоубийством. Хоть я и надеялась изначально совместить приятное с полезным, оставив наброски для иллюстраций к книге и для проекта в том числе, но на деле же… Это только каждый раз возвращало меня в события этого лета. Но менять тему уже поздно, поэтому мне не оставалось ничего другого, кроме как стараться абстрагироваться, выводя до боли знакомые черты лица как медитацию. Правда, впереди меня ждало еще одно испытание – итоговая работа в цвете на большом формате. А это уже походило на глобальную катастрофу.

Были все же и плюсы. Я доделала все иллюстрации с рекордной скоростью, желая как можно быстрее убрать их в дальний ящик. Автор книги и все редакторы были просто в восторге, а я же надеялась, что мы закончили работу и больше иллюстрации не потребуются. В нашем чате сотрудники издательства и сама автор просто пищали от восторга, сыпля сообщениями:

«Он получился очень реалистично, Лина! Признайся, кто тебе позировал?»

«Тебе кто-то позировал? О_о, кажется, мне нужен его номерок»

«Вы чего, такие парни только в книгах и бывают! Правда ведь?»

Я много раз писала и стирала ответ, но все же отправила: «Правда». И не потому, что мне было стыдно признаться, что у меня был натурщик, нет. Мне не хотелось делить его ни с кем. Хотя он вовсе и не был моим.

Середина августа. Я словно моргнула и не заметила, как пожелтели целые ветви деревьев за окном. Осень неумолимо приближалась, обозначая конец этой маленькой жизни под названием «лето». К середине месяца я вернула себя в беговую форму окончательно. Теперь кроссовки надевались на пробежку почти ежедневно, поэтому занимали почетное место рядом с остальной обувью в прихожей. По традиции, я надевала один наушник и шла в парк. Я отказывалась себе признаваться в том, что время пробежки я выбирала то, в какое обычно катались ребята. Но все это было не важно. Сколько бы я не искала глазами черную форму, сколько бы не напрягала слух в попытке услышать еле заметный звук мотора колеса, сколько бы не останавливалась в попытках вытащить камень из кроссовка – все было тщетно. Не было ни Ви с Ли, ни Рема, ни… его. Спустя какое-то время мне и вовсе стало казаться, что ничего этого не было. И только встреча с Ви одним августовским вечером доказала, что все реально.

— Лина? — окликнула она меня, когда я бегала.

Я не сразу поняла, что это Ви и Ли, потому что привыкла видеть их на колесах. И удивилась:

— О, вы и на ногах тоже ходите, оказывается!

— А то, — усмехнулся Ли. — Решили прогуляться. Когда несешься, не можешь оценить природу вокруг. Но я обожаю конец лета!

— Когда это ты стал таким созерцателем? — подколола его Ви, а потом повернулась ко мне: — Я люблю собирать листья ближе к осени. Они идеально подходят для эскизов со своими прожилками и сухими краями. Мертвое, но еще чуть живое. Что-то в этом есть, да? Люблю такое.

Я понимающе усмехнулась: творческие люди – они такие, немного странные и повернутые.

— Рада вас видеть, ребята, — выдохнула я.

— Мы тоже, — сразу отозвалась Ви, а потому опустила глаза. — Я переживала о том, как все случилось тогда. Я тебе наговорила всякого, не разобравшись.

— Ничего, — отмахнулась я, как от давно пережитого, хотя чувствовала, что на мне тоже лежит груз еще с той нашей последней встречи.

— Я хочу поговорить, Лина, — Ви коснулась моей руки. — Не откажешь мне во встрече?

— Конечно, нет, Ви.

Признаться честно, мне было грустно, что из-за той чертовой ситуации с Ремом и Кариной, я разорвала все отношения с Ви. Мы ладили и довольно неплохо. И терять такую знакомую, в некотором роде, родственную душу, вовсе не хотелось.

На следующий день мы гуляли с ней по городу, машины стремительно проносились мимо, из некоторых доносилась оглушающая музыка и непонятные слова — люди брали от лета все. Город был опустевшим, ведь большая часть населения разъехалась по отпускам и еще не вернулась. Пусто, довольно спокойно и слишком одиноко.

Ви рассказывала мне о тех соревнованиях, пытаясь подобрать слова, несколько раз извинялась за то, что повела себя резко. И, конечно, оправдывалась, что не знала, что там снова будет Карина. Она не понимала, что все это для меня уже давно позади.

— Надо было напрямую тебе сказать о них. Но я все верю в лучшее в людях, — вздохнула она, заправляя белую прядь за ухо. – Тогда тебе не пришлось бы ночевать у Фокса, вы ведь не переносите друг друга на дух. И вообще… стой, я все же спрошу, ничего же не было тогда?

Не переносим друг друга на дух. Она и правда так думает?.. Многое изменилось. Для меня. Но тогда…

— Конечно, нет! — слишком громко рассмеялась я, и было, наверное, похоже, что у меня начался тик или припадок.

Но, кажется, она ничего не заметила. Только еле заметно кивнула.

— Почему ты решила, что я могу его обидеть, Ви? — перевела я немного тему и заглянула Ви в глаза. — Я вроде не похожа на разбивательницу сердец, учитывая, что у Фокса и вовсе нет сердца.

Ви нервно поджала губы, застигнутая врасплох моим вопросом.

— Ты пойми меня правильно, Лина, я увидела то, что увидела. Я не знала про Рема и Карину. Думала, что они просто танцевали и все. И мне показалось, что вы с Фоксом… ну… сама понимаешь. А он мне как старший брат.

Она замолчала, как будто собираясь с духом. Только смотрела позади меня на утопающий в сумерках город.

— Кажется, что ему не до чего нет дела, — продолжила Ви. — Как ты говоришь, «у него нет сердца». Но это не так. Он заботится о маме и сестре, вкалывает как ненормальный, чтобы обеспечить им достойную жизнь после…

— Смерти отца? – продолжила за нее я.

— Да, — еле заметно кивнула Ви. — Он не поступил в универ, потому что надо было работать. У него непростая жизнь, хотя он и не жалуется. Но, поверь, если бы вы переспали… это никому не сделало бы лучше.

Я нервно сглотнула, а желудок затянулся в узел. Она права. Проблема только в том, что мы оба этого хотели. Но действительно – лучше никому не стало.

— Ну и он никогда не встречался долго с кем-то, Лина, — пожала она плечами. — Я в это не лезу, сама понимаешь, не мое дело. Но мне кажется, что в его жизни просто нет этому места сейчас.

И не будет никогда. Ведь такие, как он, не серьезны, может, он и дорожит своей семьей, но на отношения он просто не способен. Он выбирает что попроще.

— Вы не катаете сейчас? — я прервала ее, движимая желанием узнать ответ на свой последний вопрос.

— Рем вышел из команды почти сразу после последних соревнований, они с Фоксом не поделили что-то, — я навострила уши. — Да и у нас с Ли изменилось к нему отношение, потому что он повел себя как мудак по отношению к тебе.

Я молча кивнула.

— У них были запланированы еще соревы на сентябрь, но для нас с Ли сезон закончен. У нас сейчас мини отпуск, а с сентября начинается активная работа в салоне. Но, кстати, Фокса я давно не видела, может, много работы в боксе.

— А как ты?

Я вкратце рассказала ей о расставании с Ремом, о работе и летнем проекте, старательно переписывая все события так, чтобы не упоминать Фокса.

— Слушай, если тебе еще нужны наброски, то мы с радостью тебе попозируем, пока свободны, — воодушевленно предложила Ви.

— Безвозмездно? Или тоже с условием, что я встану на моноколесо? — уточнила я недоверчиво.

— Все-таки он выдвинул тогда тебе эти чертовы условия, да? — Ви залилась смехом. — Фокс был бы не Фокс, если бы не хотел получить что-то взамен. Но нет, у нас таких условий нет, если только ты сама не хочешь.

— Нееееее… – начала я заранее заготовленный ответ, но осеклась. – Не знаю. Возьмите колесо с собой, а там посмотрим.

— Вот такая Лина мне нравится еще больше! — улыбнулась Ви в предвкушении.

Мне ведь, правда, понравилось кататься. Почему быв не попробовать снова? Я передумала, такое ведь тоже бывает. Я чувствовала, что мне нужно перестать думать о Фоксе. Но сейчас я так отчаянно еще хочу, чтобы с нас с ним что-то связывало. Даже если это не будет тонкая невидимая ниточка, а будет то самое моноколесо.